II. Во имя короля
7 марта 2013 г., 00:00
О король, в походе новом Отчего мечом суровым Смерти не спешишь обречь Ты своих соседей злобных, Пламя битв междоусобных Вновь стремящихся разжечь? (Ф. де Малерб, «Ода королю Генриху Великому на счастливое и успешное окончание Седанского похода»).
Остроглавая Одинокая Гора, будто лезвие невиданного меча, возвысилась над долиной. Рассекая вершиной осенние тучи, укрывшие небеса, она грозно взирала на своих врагов, собравшихся у ее подножья. Молодые гномы стояли у бойниц, глядя вниз, где стремительно развивались события. Эльфы и люди, заключившие подлый союз, столкнулись с отрядом гномов, желавших пройти к Одинокой Горе. -Как думаешь, Даин сразиться с ними? – Спросил Кили у старшего брата, наблюдая, как в стане гномов происходит волнение. Отсюда было видно, как сияют доспехи гномьей работы и как солнце играет на начищенных лезвиях тяжелых мечей. Фили неотрывно смотрел вниз: -Я думаю, да. Я, будь на его месте, не ждал бы столько. Эльфы и люди посчитали, что на тринадцать гномов стоит идти войском в несколько тысяч копий, но честность им неведома – они отказываются пропускать Даина домой. Заперли нас здесь, гордятся численным превосходством и воображают себя хозяевами нашего наследия. Что же, пусть узнают, что значит стоять у гнома на пути. -Я словно говорю с дядей, - Кили сложил руки на груди. – Ты твердишь заученное, брат. -Заученное, но верное. Дядя прав в своем решении. Пусть Смауга сразила чужая стрела, но что же Бард Лучник все эти годы не мог как следует прицелиться? Нет, не верю я ни единому слову. – Фили выпрямился и указал вниз. – Ими движет только слепая жадность и зависть. Нельзя потакать таким порокам. Я бы давно уже напал на них и проучил бы каждого завистника мечом и молотом. Кили перевел взгляд с развивающих внизу событий на Фили. Тот стоял на старом парадном балконе Эребора, взирая на эльфов и людей внизу гордо и спокойно. -Началось, - сообщил он, не изменившись в лице. Кили повернулся обратно: в самом деле, гномы молча двинулись на лагерь людей и эльфов, подобно снежной лавине. -И что же? Им не прорваться к воротам. -Это бывалые воины, брат, - покачал златовласой головой Фили. – Многие из них участвовали в войне при Кхазад-Думе. Но как бы там не было, тогда гномы сражались из мести. Теперь они сражаются за короля и дом, а это, поверь мне, вдохновляет куда сильнее. Один их вид устрашает! Ты только посмотри, какое смятение в лагере эльфов. -Фили, я не понимаю. Отчего Торину просто не отдать им часть золота? – Спросил Кили, понизив голос до шепота. – Людям, по крайней мере. Ведь были времена, когда гномы и люди жили бок-о-бок и помогали друг другу! Неужели мы обеднеем, если дадим часть богатств тем, кто так нуждается в помощи? -Так, милый брат, гномье богатство можно раздать и эльфам, с которыми когда-то мы жили плечо к плечу. И, раз уж на то пошло, оркам тоже: ведь мы все топчем одну и ту же землю. -Ты искажаешь смысл моих слов, - на лице Кили разочарование. – Я лишь о том говорю, что не плохо ли начинать новую эпоху Эребора с войны? -Скажи мне, - Фили посмотрел в лицо брата пристальным взглядом. – Не пытаешь ли ты сказать мне, что Торин Дубощит по-твоему ошибается? -Посмотри, там что-то изменилось. Сражение внизу, не успев начаться, уже кончилось. Между войском стоял волшебник, раскинув руки, точно крылья, в стороны. Фили нахмурился и прильнул к бойнице. -Что там? -Похоже на черную тучу, - задумчиво проговорил Фили. – Но лучше бы это была она. – Он замолчал, пристально уставившись на линию горизонта. -Кажется, Даин согласился на переговоры, - Кили смотрит не на черную тучу, движущуюся с севера, а вниз. – Они заключают перемирие. -Перемирие?! В этот самый момент на балкон поднимается седой Балин. Ветер тотчас начинает играть с его бородой и плащом. -Король-Под-Горой просит вас спуститься в Главный Зал, - сообщил он. – Без промедлений. Фили и Кили обернулись к нему. -Как это своевременно! – Воскликнул Фили. -Пока дядя считает монеты, - вкрадчиво проговорил Кили. – Тучи сгущаются над Горой. Веди нас к Торину, и у нас есть, что сказать. Король-Под-Горой, стоя у старого обожжённого стола склонился над бумагами. Одно плечо его было покрыто серым плащом, подбитым белоснежным горностаевым мехом, драгоценная брошь под горлом и начищенные пуговицы блестели, отражая свет зажжённых факелов. Увидев приближающихся племянников, Торин просиял улыбкой: -Эреборские принцы! Мне жаль, что пришлось отвлечь вас от полезных наблюдений, но есть дела поважнее. Вы еще увидите не мало славных сражений, чей исход будет не так ясен с самого начала. Наше золото, добытое таким трудом… Фили стоял молча, почтительно склонив голову, и Кили выступил вперед: -Не знаю, как называть тебя теперь – дядей иль подгорным владыкой, но оставь пустые разговоры о золоте! -Брат! – В возмущении вскидывает взгляд Фили, тотчас переводя взгляд на короля. -Что такое? – Спросил Торин Дубощит, сдвинув брови. Его орлиные глаза потемнели. -У подножья Горы грядет сражение не за золото и не за драгоценный камни. Враг близко. Орки тучею мчатся в сторону Эребора, прознав, что огнедышащий монстр погиб. Они захотят забрать не только сокровища короны, но и жизни всех, кто находится в долине. -Орки? – Воскликнул Балин. -Я не отдам наследие моей горы никаким ворам – будь они из лесов, из городов или из смрадных пещер, - грозно возвестил Король-Под-Горой и положил руку, украшенную тяжелым перстнем на рукоять славного Оркриста. – Фили! Я хочу видеть – проводи меня к бойницам. Оркам тем более не добиться сокровищ нашего народа. Фили с готовностью последовал за королем, широкими шагами отправившегося на стену. Плащ тяжело покачивался при каждом движении и, будто морская волна, лизал пятки начищенных сапогов. Кили остался один с Балином, грустно смотрящим на заваленный расчетами стол. Кили обернулся к старому гному и в отчаянье проговорил: -Мудрый Балин! Хоть ты образумь его. Тебя он слушал в годы наших скитаний, тебя послушает и сейчас. Скажи ему, что ведет себя как вор здесь именно тот, кто должен отличаться умеренностью и щедростью. Он погубит себя и Эребор, и нас. Балин лишь покачал седой головой: -Милый юный гном! Торин не слушает сейчас ни друзей, ни врагов. Ты думаешь, я не говорил ему? Я напоминал ему, кто он и кем должен быть, но только золотой блеск светился в его затуманенных глазах. Он потерял рассудок. -Неужели ничто не облагоразумит его? Я никогда прежде не видел его таким. Балин скорбно разводит руками в широких рукавах: -Как показать ему, что нам нужен король, а не грабитель? Я почти потерял надежду. -Мудрый Балин, не теряй надежду, - Кили разворачивается и направляется к выходу из зала, он идет по следам Торина, полный решимости. – Я уповаю, что он очнется, стоит ему понять, что не золото его в опасности, а только недавно освобожденная от драконьего пламени родина. Разве не к ней он так давно стремился? Когда Кили вновь поднимается на балкон, Торин гневно выкрикивает, то и дело поворачиваясь к Фили: -Предатели! Подлые воры! Они заключают союз! Даин побратался с королем Лихолесья! -Они заключили союз? – Вслух спрашивает Кили, и Торин сердито оборачивается к нему. – Наши родичи и люди? -Более того: со всеми ворами, которых надлежит огреть мотыгой – и с эльфами, и с людьми стоят в ряд, словно на параде. Неужели они решили разделить богатства Эребора? Сокровищницы набиты золотом гномов, Даин зря продался за часть от общей доли, тем более, что в таком случае он не получит ни гроша, ни сломанной пуговицы! -Неужели блеск самоцветов настолько ослепил тебя? – Воскликнул Кили пораженно. – Опомнись, дядя! Опомнись, Король-Под-Горой! Ты разве не видишь черные пики орков, не слышишь лая варгов и не ощущаешь смрада в воздухе? -Тем страшнее предательство! – Словно лев рычит Фили, стоя в отдалении. – Перед лицом опасности, как только мог он нанести удар в спину своему королю? -Я не вижу предателей в долине, - медленно отчеканил каждое слово Кили, не сводя глаз с Торина. – Но я боюсь признать предателей перед собой. -Ты называешь нас предателями?! – Фили оторопел. – Ты? Сомневающийся в правоте Торина Дубощита? Почему ты говоришь такие вещи?! -Потому что я верю, что он может быть истинным королем, а не подделкой! Фили пораженно качает головой. -Как ты только смеешь… Но прежде чем Кили успевает ответить, Торин в ярости прижимает его к стене. -Я ждал бы этого от кого угодно, но не от племянника. Кили принял решение не сдаваться. Фили за спиной Торина с беспокойством смотрит за сценой со стороны. Он сделал два шага к Торину, словно готовый оттащить в сторону рассвирепевшего Короля-Под-Горой, если это потребуется. Кили посмотрел в глаза Торина и гневно бросил: -Даин объединился с людьми Дэйла и эльфами Лихолесья, потому что эта земля принадлежит всем нам! Орки идут на Одинокую Гору и уничтожат все, что будет вокруг, превратив нашу землю в голую пустыню. Их топоры изрубят Лихолесье, они уничтожат Дейл, ворвутся в залы и будут хозяйничать и здесь, воображая, что все прекрасное создано для поруганья. Не на золоте живем мы все, Торин Дубощит, а на земле! Опомнись! Забудь о золоте! Земля стонет под когтями варгов, пока ты обвиняешь мир в корысти! Не золото наша родина. Торин молчал. Он уже не сжимал плечи Кили железной хваткой, а в глазах его, синеющих что горные озера, затаилось раскаянье. -Опомнись и будь тем королем, за которым пошли все мы, твои верные двенадцать гномов… Будь королем своей земли, а не вторым драконом Эребора. -Твои слова проще железа, - ответил Торин после молчания. – Но из железа куют и разящий меч, и крепкий доспех. Я так желал награды за свои труды, что слепо посчитал наградой сияние самоцветов. Мне стыдно. Торин взял в руки лицо Кили и прижался лбом к его холодному лбу. -Я не заметил, как сам стал змеем эреборским, готовым из упрямства погубить весь свет, лишь бы греть отравленные злобой потроха на драгоценностях. Когда-то в моих карманах не было монет, и я ценил намного больше хороший труд и верного друга. Что стало со мной? -Будь тем, кем ты должен быть. Еще не поздно все исправить, и Эребор запомнят. -Ты прав… Ты прав. Фили! И ты, мой друг, - Торин с почтением кивает племяннику. – Прошу вас: соберите всех в Главном Зале. Мне есть, что сказать. Двенадцать гномов стояли в освещенном Главном Зале и слушали голос Короля-Под-Горой. Давно разошедшиеся по чертогам, пребывающие до этого момента в угрюмом унынии, гномы слушали Торина Дубощита и с каждым его словом сила и гордость возвращались к ним. -Мои друзья. Я виноват перед вами и многих сил мне стоит выдерживать все ваши взгляды. Я вел себя недостойно и в пору мне просить прощения у каждого из вас. Вина моя страшна: я, убедив вас быть верными мне во всех опасностях и лишениях, подвел каждого из вас теперь, уже у цели. Я злоупотребил вашим доверием и повел себя недостойно. Так долго я жил в цепях бедности и изгнанничества, что не сумел одолеть своей постыдной алчности, своей гордости и глупости. Вы так молчаливы и спокойны, тогда как вам стоило бы сбросить меня со стены или замуровать в подземельях. Каждый из вас достоин сокровищ Одинокой Горы больше меня, ибо вы не продались богатствам и не ослепли. Но я разбужен. Я прошу прощения у каждого из вас и прошу поверить мне еще лишь раз. Клянусь, что никогда больше я ни словом, ни делом не оскорблю вас, моих верных друзей. Молчание повисло в воздухе. Тогда Балин вышел вперед и, чуть поклонившись, произнес: -Я верю тебе, Торин Дубощит. На глазах моих слезы радости – я рад, что ты вернулся, и всегда буду следовать за тобой. Один за другим гномы выходят вперед и присягают Королю-Под-Горой на верность. Последними выходят Фили и Кили. -Фили, - Торин обнимает племянника. – Ты никогда не отрекался от меня. Следовал за мною в огонь и воду, во тьму – и всегда готов был защищать меня до последнего. Нельзя желать большего. – Торин проходит к младшему из братьев и кладет ему руки на плечи. – Кили, ты единственный осмелился встать на пути у своего короля… Если бы не ты, я бы прошел этот путь до конца, до того места, откуда уже не найти дорогу назад. Когда все слова сказаны, Торин отходит в сторону и возглашает: -Гномы Эребора! За стенами вот-вот начнется сражение, какого не помнит свет. Если вы поклялись мне в верности – пришла пора исполнить свой долг перед королем и перед обретенным домом. Мы не можем оставаться в стороне. Гномы надевают кольчуги. Гномы вооружаются тяжелым оружием. Гномы Эребора готовятся к битве. -Мудрый Балин! – Просит Торин. – Прошу тебя, останься здесь. Я никогда не сомневался в твоей доблести, но мне нужно, чтобы кто-то оставался в Эреборе. Сюда в пылу сражения будут пребывать раненые. Возьми Ори и, как сумеете, помогите любому нашему другу, кто постучится в ворота. Торин облачается в тяжелую кольчугу, каждое звено которой сияет, словно звезда. Черные волосы стянуты назад драгоценной заколкой. Ясный, горящий взгляд устремлен в закрытые ворота. Торин принимает из рук мудрого Балина Оркрист. -Мой мудрый младший брат, - обратился к Кили Фили. – Ты вызвал стыд у короля, но теперь стыжусь и я смотреть тебе в глаза. Я был так глуп, что старшим из нас следует называть тебя. -Не за чем тебе стыдиться, - Кили помогает брату закрепить ремни на панцире. – Ты лишь был предан. За такое прощения просить не следует. -Но я готов был рассориться с тобой этим утром. -Какая разница, что было утром? Этим утром мы думали, что увидим сражение со стены. А теперь мы снова плечом к плечу и скоро увидим войну вблизи. -Не страшись этого, - просит Фили. – Разве об этом мы мечтали? Мы сразимся на нашей земле, в облачении воинов Эребора. Теперь нам есть, что защищать и есть, во имя кого защищать. Готов ли ты увидеть войну вблизи и сразить любого, кто встретиться на твоем пути? Во имя короля, готов? Впереди к воротам движется Торин, облаченный в доспехи искусной гномьей работы – легкие поножи и панцирь, точно спокойные озера, отражают свет факелов. Гордо поднятая голова с седыми прядями непокрыта шлемом, короткий плащ из бархата ниспадает водопадом по плечам. Оркрист сияет в руках как зажженный светоч. Все ошибки, совершенные за прошедшие дни отступают перед сиянием и блеском прекрасного короля. Величественнее, чем горная вершина, он призывает десятерых отважных гномов и воодушевляет крылатым словом и сияющим видом каждого. -Во имя этого короля, я готов отдать даже свою жизнь, - отвечает брату Кили, когда врата распахиваются и на просветлевшем небе над полем брани вспыхивает золотом солнце.
