Проект

Представь интернат, где всё свободное время проходит в общежитии. Выходные — единственный шанс вырваться. Женское крыло охраняется так, будто за дверью не просто мальчики, а целая армия. Простому парню туда не пробраться даже с пропуском. В таком месте и училась Джиен. Поэтому каждые выходные она собирала сумку и ехала не к родителям. Родителей у неё не было уже давно — с шести лет. Автокатастрофа забрала их в один вечер, и мир стал слишком тихим. Бабушка пыталась, но ей было уже за семьдесят, и она каждый день шептала: «Боюсь, вот-вот сведу концы с концами…». Поэтому Джиен росла в интернате. А единственным человеком, к которому она всегда возвращалась, был Чон Хосок — чуть старше, уже в университете, живёт один в маленькой квартире на окраине. Одним холодным пятничным вечером она завернулась в старый тёплый плед, как в кокон, и уткнулась в экран новенького смартфона. Видео с котиками, смешные рилсы, всё, что угодно, лишь бы не думать о завтрашнем проекте. И вдруг — видеозвонок. На экране появился Чон. Лежит на кровати, вокруг него — целое поле попкорна, щёки набиты так, что он больше похож на хомячка, чем на студента университета. — Пыфет! — пробубнил он с полным ртом. — Приветик, — ответила Джиен и невольно улыбнулась. Он растянул улыбку во все тридцать два зуба, продолжая жевать солёный попкорн. — Только не подавись. У Чона была фибромиалгия. Та самая болезнь, когда болит всё тело сразу — мышцы, кости, даже кожа, — а врачи разводят руками и говорят «анализы чистые». Он постоянно сидел на обезболивающих, потому что без них иногда даже встать не мог. — Что нового? Ты ходил в больницу сегодня? — Да… — он тяжело выдохнул, всё ещё улыбаясь, но уже не так ярко. — Мне всё ещё очень больно. Врачи сказали, что так много таблеток нельзя. Привыкну — и потом вообще не поможет. Джиен сразу изменилась в лице. Улыбка сползла, как будто её стёрли. — Бедный… Я бы приехала, но у меня этот чёртов проект. Придётся остаться здесь на выходные. — Тогда, может, я к тебе? — Не стоит. Даже если ты знаешь все тайные проходы и не спалишься… тебе сейчас лучше быть дома. — Я без тебя со скуки помру. — Оппа, тебе уже далеко не пятнадцать, а ты всё ещё не думаешь о своём здоровье! Чон надулся, как ребёнок. Нижняя губа выпятилась, брови сдвинулись — полный набор «я обиделся на весь мир». — Ну и фиг с ним! Так ты, значит, благодаришь меня за новый телефон? — Не переигрывай. Я просто беспокоюсь о тебе. Он опустил глаза на рассыпанный попкорн и вдруг стал очень тихим. — Ладно… это твоё решение. Если мне станет хуже — потом не вини. И в ту же секунду глаза его загорелись. Он даже подскочил на кровати, слегка поморщившись от боли. — Я уже лечу к тебе! Джиен нажала «отбой». Экран погас. А на её лице медленно, как весенний снег, расползлась широкая улыбка. Сердце стучало где-то в горле. Она знала: парень не вылазит из её головы уже давно. И уже давно эти отношения перестали быть просто «дружбой».