Всё станет лучше, я обещаю — ты будешь снова улыбаться, и всё будет хорошо

      Тэхён спокойно ел торт, изредка поглядывая на Чонгука. Тот такой спокойный и красивый, что ноги немного немеют. Ким ест медленно, растягивая своё наслаждение этим шоколадным чизкейком. Безумно вкусно, безумно шоколадно. Омежка любит фрукты, любит мармелад, но кажется шоколад — это действительно его слабое место.       Вот только вся эта спокойная идиллия заканчивается слишком быстро. Чонгук просто уносится из палаты, словно ветер, вот только телефон забывает на кровати. И, естественно, Ким хватает его и уже думает, что стоит догнать альфу, но нет, того уже и след простыл. Вот только в телефоне слова, которые пугают сильнее всего.       Это же Рейн, и если он позвал Чона, значит он в любом случае будет там не один.       Блондин начинает паниковать, но, к счастью, номера не заблокированы, и Тэхён нажимает на первый в списке контактов. Чёрт, они же просто убьют Чонгука толпой. — Здравствуйте… Простите. Вы папа Чонгука? Это… Это Тэхён, — у омежки на глазах уже слёзы и голос дрожит. — Чонгук забыл телефон, а здесь… Здесь сообщение от одного человека. Пожалуйста, они же побьют его, — Ким даже не понимает, что именно говорит.— Заберите его… Он в школе на заднем дворе. Пожалуйста, вызовите полицию, заберите Гука оттуда. Они сделают ему больно.

***

      До места назначения Чонгук доехал очень быстро и сначала никого не увидел, но потом к нему из тени вышел Рейн со своей свитой. — Хах, ты всё-таки пришёл. И не страшно? — загоготал альфа. — Нет, не моё же лицо сегодня будет размазано по стене, словно мошка, — хоть Чонгук и был спокоен и хладнокровен внешне, но внутри у него бушевал ураган. На фразу младшего Рейн лишь гаденько усмехнулся и стрельнул глазами в Чона. — Тебе жить надоело? Ублюдок малолетний, да ты смерти ищешь. — Тэхён… Если ты тронешь его хоть раз, я уничтожу тебя, — впервые Чонгук был так зол, и это было видно.       А вот Рейн не собирался марать руки. Он просто натравил на парнишку своих псов, которые начали избивать Чона. Лицо и всё его тело было в гематомах и синяках. И кажется пара рёбер всё-таки были сломаны. Они бросили его лежать в собственной крови и сбежали, стоило лишь им услышать звуки сирены скорой и полиции. Молодого альфу привезли в больницу и он попал в реанимацию. Хоть он и нанёс много ударов Рейну, ему досталось куда больше.

***

      Всё это время Ким просидел словно на иголках, просто продолжая плакать навзрыд. Папа альфы сказал, чтобы он не плакал, а ещё сказал, что позвонит, как только они заберут Гука. Вот только они не звонят.       Тэхён чувствует, что Чонгук там. Что его бьют, что это не драка, что это просто избиение. И омежка сжимает в руках телефон альфы, а в голове мысленно ругает его. И зачем он туда пошёл? Почему просто убежал, даже не подумав?! Даже не сказал ничего старшему, хотя это с ним напрямую связано.       А Ким начинает всё сильнее плакать с каждой минутой, потому что это незнание и неспособность помочь выбивает все силы из омежки. Но всё продолжается до тех пор, пока в палату не заходит его лечащий врач. — Тэхён? Не плачь, послушай, с ним всё будет в порядке, — мужчина стал успокаивать омежку, ведь омеге сейчас было нельзя сильно нервничать.       Да, уже все в больнице знают обо всём. Ещё бы — сын главного врача в такой ситуации, что старший из Чонов даже бросил работу и поехал забирать сына. — Папа Чонгука сейчас с ним. Он попросил позвать тебя. Не плачь, ты молодец, что сказал обо всём, что вовремя позвонил. Но это же Чонгук, видимо, у него была достаточно веская причина для этого. Там также сидят сотрудники из правоохранительных органов. Они хотят увидеть сообщение и поговорить с тобой. Тэхён, это тот же самый человек, что сделал тебе больно, верно? — Ким потупил взгляд в пол. Так стыдно от того, что все знают, что он отсосал какому-то парню в туалете. — Тэхён, только не плачь, пойдём, — врач подошёл и аккуратно взял парня под руку, помогая идти. — Я не хочу ничего им говорить. Я хочу поговорить с Чонгуком.

***

      Пока альфа находился в реанимации в очень плохом состоянии, его родитель сидел и ждал у дверей, ожидая Кима, а когда увидел омегу, то радостно подбежал и обнял мальчика. Тэхён обнял папу Чонгука в ответ, но не сразу, потому что… Потому что это было неожиданно и очень приятно для омежки, который в совсем раннем детстве потерял родителей… Для него эти объятия такие приятно болезненные. — Тэхёни, я так благодарен. Ты такой молодец, что позвонил мне. Если бы не ты, его бы просто… Просто… — старший из омег просто начал плакать, понимая, что могло бы случиться с его сыном, если бы не этот мальчик. — Ты такой хороший. Чонгук был прав, говоря о тебе. Пожалуйста, скорее поправляйся. Мой Гукки… Он очень хороший. Прошу, не отказывайся, если он помогает. И вообще… Проси, что хочешь… Я сделаю всё, что угодно для мальчика, который спас моего сына. Чонгук говорил, что ты любишь танцы. Есть хорошая академия танцев при Сеульском университете. Хочешь поступить туда? Только не отказывайся… Если откажешь, я обижусь на тебя! — Простите… Простите, это всё из-за меня. Если бы не я, всё было бы в порядке, — Ким тоже начал плакать, почти нежась в руках старшего омеги. Тэхён и вправду похож на очень тактильного котёнка. — Он… Он из-за меня туда пошёл! Такой глупый и маленький! — кажется впервые так громко злился парнишка, понимая, что из-за него, из-за какого-то ничтожества, чуть не погиб такой парень как Чонгук. — Не понимает, что его жизнь дороже моей! Я ударю его, когда он проснётся! — совсем мило со слезами на глазах произнёс омежка. Так распереживался, что даже слегка кричать стал. — Мне так жаль, что с ним случилось такое… Простите, пожалуйста. Нет, нет, ничего не нужно, вы уже и так очень многое сделали для меня. Я вам и так безумно благодарен, — но слово «обижусь» прозвучало так неожиданно. Гуки постоянно так говорит. И именно эта мелочь даёт омежке успокоиться и прийти в чувство. — Он тоже так постоянно говорит. Спасибо, но… Я ещё не знаю, где хочу учиться.       Старший омега по-доброму улыбнулся и отстранился, поглаживая Тэхёна по голове. — Тэхён-а… Ты хороший парень, и ты не должен закрываться в себе. Если тебе нужна помощь, просто попроси меня или Гукки об этом. Знаешь… Чонгук ведь на самом деле очень добродушный мальчик, но так сильно, как сейчас, он никогда ничего не желал. Ты первый, к кому он так относится. Он ведь даже никогда не обижал никого, всё делал, как ему говорят. Такой добрый и наивный. Я говорю это не потому, что он мой сын, а потому что так говорят другие на самом деле. Если он действительно так рвётся к тебе, прими его помощь. Думаю… Ты ему нравишься. Иначе ему нет смысла так желать того, чтобы ты лечился у одного из лучших докторов нашей больницы. Или помогать тебе с… — чуть было не проговорился папа Чона про Хосока. — Ну… В общем… Думаю, ты понял. Если он не нравится тебе совсем, то скажи ему это прямо в лицо. Чтобы он не грел в душе пустые надежды. Иначе ему будет больнее вдвойне. А если нравится, то пойди ему навстречу. И нет, Тэхён, ты не виноват. Он всегда был слишком упрям. Хоть он и делал, как я ему говорил, но от своей мечты и цели он точно не отступит. Поэтому не вини себя. И хватит на «Вы». Если хочешь, зови меня просто — Джисон. Так я хоть не буду чувствовать себя старым, — омега тихонько засмеялся и потрепал мягкие волосы Кима. — Всё будет хорошо, и с Гукки тоже всё будет хорошо. Мы накажем тех, кто сделал это. Обещаю тебе.       Наверное, если бы у Тэхёна были ушки, он бы их прижал к голове и стал мурлыкать от таких нежных прикосновений папы Чонгука к себе. От этого омеги действительно веет чем-то семейным. Чем-то мягким и тёплым. И парень послушно кивал головой, слушая все слова мужчины и глядя ему в глаза.       Вот только Ким слегка нахмурился, услышав слова о симпатии. Он нравится Чонгуку? Этому альфе, который может быть с любым человеком в школе? Этому альфе, который красив настолько, что может встречаться с моделями? Альфе, который просто стоял и наблюдал, как над Тэхёном издеваются? Просто так молчал месяц, ходил везде с этим Рейном и его дружками? — Простите, мне кажется, вы ошиблись, — омежка так явно покраснел. Ему на самом деле даже стыдно думать о том, что он может быть с Чонгуком. Не может. Об этом даже глупо думать. Но в голове Тэхёна лишь то, что Чонгук ведь всё это время казался ему довольно красивым и милым. И от запаха альфы колени трясутся иногда. — Мистер Чон, я… Не думаю, что могу ему нравиться. Пожалуйста, давайте больше не будем говорить об этом, — парень опустил взгляд и приобнял себя руками снова. Это уже привычка. — Я… На самом деле немного обижен на него. Он всё это делает, но я всё ещё обижен на него и каждый раз вспоминаю это, даже если не хочу. Сначала мне нужно простить его. — Но, Тэхён… Ладно, я не настаиваю, но Чонгуку ты правда нравишься, и это видно, поверь мне. Я в этом знаю кое-что, и даже если он сделал тебе что-то, думаю, сделал ненамеренно и…       В этот момент из реанимации вывезли Чонгука. Он был весь в синяках и гематомах без сознания. Хоть бинты и закрывали большую часть ран, но они всё равно были видны. Папа уже снова был в слезах. — Чонгук. Мальчик мой, как же так. Ты же ходил на различные виды борьбы, почему же ты позволил так избить себя? Врач, вывозивший из реанимации альфу, дал о себе знать: — Мы переведем его в палату рядом с номер V-002. Эта палата была расположена рядом с той, где находился Тэхён. — Мы наложили ему двенадцать швов на спине, шесть на ноге и четыре на плече. У него был сломан нос, и мы сделали небольшую операцию, но сейчас всё в порядке. Должен скоро прийти в себя.       Как только Ким увидел Чонгука, то шокировано прикрыл рот ладошками, начиная снова плакать. Он же не заслужил вот этого. Из-за Тэхёна, из-за того, что тот не отсосал, не подставился, Чонгук сейчас в таком состоянии. И омежка не может просто не винить себя. Он достаёт телефон и открывает сообщения. Странно, что у Чонгука нет пароля. Но как только альфу увозят, блондин протягивает телефон папе Чона. — Это… Он ушёл сразу после этого сообщения. Сказал, что придёт ко мне завтра. Пожалуйста. Не говорите ни о чём полиции, будет только хуже. Рейн всегда ходит со своими дружками, постоянно. Он бы не стал сам пачкать руки, тем более о Чонгука, ведь… Гуки уже однажды избил его, — Тэхён опустил заплаканные глаза.       Сейчас Ким просто ненавидит этого человека. Ненавидит за то, насколько тот трус. За то, что он сделал с его Чонгуком. Ненавидит за то, что тот сделал с ним. Ненавидит за то, что он заставил взять в рот его член, за то, что просто грубо поимел его в рот, за то, что избил, когда Тэ случайно касался зубами, за то, что он позволял себе лапать его везде. За всё.       Омежка опускает голову, воспоминания об изнасиловании и этом минете заставляют слёзы течь с новой силой. Как Чонгук может любить его, зная, что омега потерял девственность в шестнадцать с неизвестным парнем. Зная, что тот стоял перед кем-то на коленях. — Простите, — Тэхён кланяется и убегает в свою палату, где начинает сильно и надрывно плакать. И плакать из-за того, что из-за всего, что с ним случилось, он никогда не сможет быть с хорошим альфой. Никому ведь не нужен такой омега. — Тэхён…       Когда Чонгука увезли, омега побежал за Тэхёном в его палату. Он нашёл этого мальчика плачущим в углу. Старший сел рядом с ним, приобнимая его за плечи и крепко прижимая к себе. — Тэхён, мальчик мой, что случилось? С тобой что-то произошло? Пожалуйста, расскажи мне, я помогу всем, чем только смогу. Почему ты не хочешь, чтобы я рассказал полиции о том, что те ужасные люди сделали с ним? Скажи мне, они угрожали тебе? Я ведь не смогу понять, если ты мне не расскажешь. Я смогу помочь тебе. Пожалуйста, пойди мне навстречу. Я правда никому не расскажу. Хорошо?       Тэхён плакал так сильно, а потом просто прижался к омеге, самостоятельно обнимая того. — Вы же знаете, почему я здесь? — пытаясь хоть как-то успокоиться, говорит Ким, а после ещё и аккуратно задирает рукав пижамы, показывая глубокий шрам на своем запястье. — Я… Я пытался сделать это дважды, — Тэхён стал вытирать слёзы. Он теперь может с кем-то поговорить. Открыто и не боясь. Он почему-то всем сердцем доверяет этому омеге. — Первый раз был два года назад. А тот, что был недавно… Последней каплей для этого стал именно Рейн. Я… Простите, мне так стыдно говорить об этом, — омежка стал плакать сильно, стараясь быстрее успокоиться и рассказать. — Что… Что именно мне вам рассказать? Вдруг Чонгук уже сам вам обо всём рассказал. — Милый, не плачь. Всё уже закончилось. Обещаю, эта тварь больше не тронет тебя. Нет. Гукки рассказал мне лишь то, что над тобой издевались, и ты хотел убить себя. Он так переживал, что не ел и почти совсем не спал те три дня, что ты был без сознания. Не обвиняй сам себя за это. Я уже сказал, что если он хочет чего-то, он будет идти до конца, несмотря ни на что. Поэтому не обращай внимания на его эти странные поступки. Он делает это просто потому, что очень хочет защитить тебя. А теперь расскажи мне на самом деле… Какова была причина того, что ты хотел сделать что-то ужасное с собой? Это же жизнь. Ни в коем случае нельзя лишать себя её. Я знаю, что ты умный мальчик и ни за что бы не сделал с собой подобное, если бы у тебя был другой выход, и значит было что-то такое, после чего ты просто не мог спокойно жить. Расскажи мне, что это было?       Слова старшего успокаивают омежку. Он кивает и уже более менее спокойно начинает говорить: — Я когда только перевёлся в эту школу, многие сразу стали оскорблять меня за спиной. Но никто ничего не говорил мне в лицо и не трогал. А потом… Там был выпускник, и он первый, кто стал меня бить. Я иногда писал за него конспекты, но он всё равно бил. Почти каждый день. Я перестал кушать в столовой, чтобы не попадаться никому на глаза, я даже нашёл место в школе, где прятался. Но… Он с каждым разом позволял себе всё больше. Сначала бил по телу, а потом стал бить по лицу, — омежка снова плачет, вспоминая сильные удары. Он даже Чонгуку этого не рассказывал. — Потом он стал… Он стал трогать меня. И… Он прижимался ко мне, заставлял сидеть у него на коленях, — и явно не просто так. Изнасилование ведь не было неожиданным, хотя скорее всего Чонгуку показалось так. Но альфа долго и насильно издевался над Тэхёном. — И… Ещё тогда поднялась цена за общежитие, и я стал тратить почти все деньги на оплату. Омеги стали так же бить. Однажды они отрезали мне кусок волос просто так. Но я мог терпеть это, да и в школе есть хороший учитель, он всегда, когда мог, защищал и помогал мне. Но однажды я всё-таки пришёл в столовую, меня попросили помочь и… Я тогда случайно разлил стакан воды на того альфу, — Ким закрывает глаза и обнимает себя крепко, сжимая губки. — Он схватил меня за руку, увёл в туалет и… Мне было тогда шестнадцать, и у меня ещё не было течки. Но он всё равно из... изнасиловал меня в туалете, — последнюю фразу омежка уже просто тихо шептал. Но он смог собраться, чтобы закончить рассказ об этом отрывке своей жизни. — Я не знаю, сколько это длилось, но помню, что было больно. Очень больно, а ещё я не мог даже стоять. Я не помню, как вообще тогда смог дойти до дома, но… После этого мне было так неприятно чувствовать своё тело. Я ненавидел себя за всё. К тому моменту я не ел уже около недели, так что… Мне было плохо, и я больше не хотел так. Не хотел, чтобы было больно. Чтобы было голодно и холодно. Ещё я подумал, что может снова смогу быть с родителями. Поэтому я попытался закончить всё это, — и это ведь только начало. А у блондина уже нет сил и слёз рассказывать дальше.       От слов парня старшему было настолько ужасно и плохо, что его глаза сами начали слезиться. Он прижал Тэхёна к себе ещё крепче, поглаживая его по мягким волосам и успокаивающе покачивая в своих руках. — Тише, мой мальчик, тш… Всё уже закончилось, и они больше не тронут тебя. Теперь ты с нами и тебя больше никто не посмеет обидеть. Если тебя обидит хоть кто-нибудь, хоть одна тварь, то я сразу порву этого человека на маленькие кусочки, хорошо? Всё хорошо… Не нужно плакать из-за них. Они не достойны твоих слёз. Всё это в прошлом, я больше никому не позволю делать с тобой какие-то ужасные вещи, подобные тем, что были тогда. Продолжишь?       Омежка слабо кивнул, уже более спокойно прижимаясь к папе Чона. На душе почему-то становится легко от такого рассказа. — Я не знаю, кто тогда помог мне, но меня успели спасти. Заставили написать заявление, но… Он оказался сыном директора, так что всё, что я получил — это угрозы и ещё большие издевательства. На мой номер поступали сообщения. Очень плохие сообщения. Меня все в открытую называли. Плохо называли. Альфы стали зажимать везде, трогать меня. А ещё потом у них появилась фотография со мной. Он сфотографировал меня на грязном полу, пока я был без сознания, — Тэхён выдохнул, даже не открывая глаза. — Но год закончился, а на следующий никому уже это было не интересно. Мне казалось, что всё станет лучше, ведь директор сменился, тот альфа выпустился. Но появился Рейн. Он сразу завёл банду, а я стал постоянной игрушкой для битья. История повторялась, вот только теперь вокруг ещё постоянно были его друзья. А потом пришёл Чонгук. Я, наверное, не должен рассказывать вам этого. Я обижен на него, потому что… Он стал с ними общаться. Он познакомился со мной, разговаривал, но когда увидел, что меня бьют, ничего не сделал. Да, он не должен был, наверное, ведь я ему никто, но… Он постоянно был с ними. Я подумал, что он тоже был таким добрым со мной, чтобы воспользоваться. С деньгами у меня всё ещё проблемы, мне почти не на что кушать и так уже с начала года. И… Простите, что рассказываю вам о вашем сыне что-то, что мне показало в нём плохого человека, но… Рейн, один раз со всеми своими дружками и Чонгуком, так же повёл меня в тот самый туалет. Он пообещал пустить меня по кругу, — и голос мальчика снова становится тише, потому что об этом отвратительно говорить. — Чонгук был там. Он видел, как Рейн поставил меня на колени и… Он стал… Прижимать моё лицо к своей ширинке. Он заставлял целовать, а потом ударил. Гук был там. Я не понимаю, почему он поступил так, я не понимаю его поведения сейчас, я не понимаю, почему сейчас столько всего, а тогда он просто смотрел. Рейн заставил меня. Ну… Заставил сделать это ртом. И… У меня до сих пор болит горло. Правда, если бы ещё немного, всё было бы ещё хуже, но Чонгук включил пожарную сигнализацию. Слишком поздно. Я обижен на него из-за его непонятного поведения. Я в тот день… Я чувствовал себя ещё хуже, ведь я понимал, что там был человек, который показался мне сначала хорошим. И мне было так обидно, что в итоге я был никому не нужен. Я побежал домой и выпил почти все блокаторы, что у меня были. Я не знаю, как Гук нашёл меня, как спас, но он говорил, что видел, как я выронил деньги, и решил вернуть. И… Простите, я пойму, если вы будете считать меня отвратительным. Я тоже так считаю. — Ах… Тэхён, что ты такое говоришь? Мне нисколько не противно, я лишь очень зол на этого Рейна и… — в один момент в глазах старшего заплясали огоньки ярости, — … и этого мелкого засранца Чон Чонгука! Я тебе обещаю, Тэхён. Как только он очнётся и немного отойдёт от избиения, я сам лично посажу его на кол! Какой тварью нужно быть, чтобы так просто бросить тебя? И вообще! То, что он включил пожарку, ни на грамм не оправдывает его. Забудь, что я сказал! Этот гаденыш не заслужил такого хорошего мальчика, как ты! Ну… Может, только чуточку... НЕТ. Мы надерём его красивую задницу так, что он ходить не сможет! А тех тварей пустим по кругу полицейского участка и засудим. Несмотря на то, что его отец директор этой школы, я владелец этой больницы и по статусу куда выше этого человечишки неадекватного! Тэхён! Мы им за всё отомстим. И засранца Чона тоже страдать заставим! — Не нужно, чтобы Гуки страдал, — тут же сказал омежка, опуская голову. — Мне кажется, ему сейчас и так плохо, — мальчик оглянул палату и поднялся, быстро наливая чай себе и папе Чона, так же доставая шоколадные конфеты и садясь обратно. — Он купил мне всё это. И те цветы тоже. У вас хороший сын, просто позже я бы хотел, чтобы он объяснил мне, почему общался с Рейном и при этом так переживал за меня, — Ким стал пить чай, чувствуя впервые абсолютное спокойствие. Так хорошо. И легко почему-то. Впервые вся его жизнь не давит. Ему словно дышать легче стало после разговора. — А где ваш муж? Он тоже здесь работает? Или… — парень наклонил голову и стал кушать шоколадные конфеты, запивая чаем. — Спасибо за всё это. Чонгук уже долго выпытывал у меня, что я люблю больше всего. Но я не смог сказать, потому что и сам не знал ответа. Но кажется я очень сильно люблю шоколад. — Ты прав. Ему сильно досталось… Я не знаю, что бы я делал, случись с ним что-то… Стоп. Это он купил? Это как так вообще? Я ведь его иногда из дома за хлебом посылаю, его и не выгонишь, а тут ещё и сам… Вот это, конечно, изменения… — омега взял кружечку, поблагодарив, и отпил немного. — Да, он сам, — кивнул омежка, взглянув на папу Чонгука ещё раз. — Принёс всё это и сказал, чтобы я съел. А то он обидится, — Тэхён прикусил губу и пожал плечами, продолжая одну за одной поедать шоколадные конфеты. Другие конфеты Ким тоже ест, но как бы для приличия. Да и они все вкусные для омежки, который почти не ест сахар. — Очень вкусно. Знаешь, если тебе что-то нравится, говори ему сразу, а не то он будет носить тебе всё по очереди, пока не выяснит, что ты любишь… — папа Чона улыбнулся и поставил чашку с чаем на тумбу. — Кстати, уже кажется можно навещать этого засранца. Ты не хочешь сходить к нему? Он, конечно, ещё не пришёл в себя, но он, думаю, хотел бы тебя видеть.       Ким недолго молчит, потому что не особо любит говорить, но всё же вспоминает, что он сам хочет сказать папе Чонгука. — Кстати, вы очень вкусно готовите. Тот суп был очень вкусным, я давно не ел такой вкусной домашней еды. Спасибо вам за это, — блондин немного засмущался, говоря такое, но после слов о Чонгуке вернулся в норму. — Да. Я хочу его увидеть, — тихо сказал младший из омег и поднялся, убирая всё с пола. — А где работает ваш муж? Ну, отец Чонгука.       Движения мальчика были настолько аккуратны и осторожны, что старший невольно засмотрелся. Он не понимал, как можно было его тронуть даже пальцем, не то что ещё и изнасиловать куда только возможно было. Очень хотелось отомстить за него, но папа альфы понимал, что не может этого сделать, ведь мальчишка будет страдать тогда ещё больше. Поэтому он просто смиренно будет ждать, пока тот не попросит о помощи сам. — Мой муж? Ну… Сейчас он в командировке. На самом деле это он владелец этой больницы, а я лишь лучший кардиохирург. Просто ему некому было доверить свою клинику, кроме как мне, и я стал его заместителем. Но хоть меня и приняли хорошо, никто не стал даже спорить с назначением на это место именно меня, мне не очень хорошо от той мысли, что все воспринимают меня лучше, чем моего мужа. Ведь это его место, так как это его клиника и он строил её на протяжении многих лет. Популярность этой больницы, все люди, которые здесь лечились — всё это благодаря ему. Это он собрал всех лучших врачей именно здесь. И мне больно, что люди говорят обо мне лучше, чем о нём. — Ваш муж сделал достаточно много для этой больницы. И я уверен, что они все уважают его по достоинству, просто… Вы — омега, поэтому вам эту благодарность показывают больше. Но я уверен, что вы для них всех одинаково хороши, — уверенно сказал Тэхён, обувая свои тапочки. — Эта пижама. Она не больничная, да? Чонгук тоже её купил, как и остальные вещи для меня? Она… Теплая очень и мягкая, не похожа на больничную. Мне жаль, что столько ваших денег уходит на неизвестного вам человека. Я как только заработаю достаточно, верну всё, обещаю, — Ким поклонился и пошёл к двери. Медленно и аккуратно, но пошёл сам, хотя голова ещё кружится. — Надеюсь, он скоро проснётся. Гуки, почему он такой глупый, — омежка вздохнул и пошёл к палате Чона, почему-то боясь заглянуть внутрь. И почему он вообще так волнуется за этого альфу?

***

      Тем временем Гук уже пришёл в себя. Было больно двигаться, поэтому он просто смотрел телевизор. На самом деле он ещё легко отделался. Но чувствовал сильную боль в области груди. Чонгук скучал по Тэхёну. Так скучал… Но не мог пойти к нему. А сам парень, похоже, только рад, что избавился от назойливого альфы. Он не хотел верить в подобное, но с каждой минутой надежда угасала с геометрической прогрессией. В очередной раз зашедший врач гасит эту надежду окончательно. Нет, он вряд ли придёт. — Эй, Чонгук! Как ты себя чувствуешь? — Плохо… — Почему? Болит что-то? Я вроде бы вколол тебе достаточно обезболивающего. Не должно так сильно болеть… — Нет, всё хорошо… — Я так не думаю. Ладно, я зайду чуть позже осмотреть тебя. Не скучай. — Хорошо.       Вот только болит у него не рана, а душа. Тэхён… Он же не бросит его?

***

      Тэхён и правда долго простоял просто рядом, пока папу Чонгука срочно вызвали куда-то. Ким просто не решался войти, но в какой-то момент рука омежки сама потянулась к двери, и парнишка аккуратно постучался в дверь, а после приоткрыл её совсем немножко и заглянул, медленно заходя внутрь. И чего он так волнуется? — Гуки? — Тэхён проходит дальше и садится рядом с кроватью альфы, глядя на каждый его синяк и каждую ранку. — И зачем ты туда пошёл? Глупый маленький альфа! А если бы случилось что-то непоправимое? Ты знаешь, как бы я себя винил?! Как бы себя чувствовали твои родители? Я не заслуживаю твоей смерти или очень сильного ранения. У тебя намного больше людей вокруг, в то время как моя жизнь почти ничего не значит! Не смей больше так поступать, иначе я тебя точно никогда не прощу! — омежка совсем слабо ударил альфу своим маленьким кулачком в плечо и покраснел. Вообще-то он старше, ему можно!