Сталкер

      Оказавшись один в своей комнате, Минхо устало упал ничком на кровать, лицом в подушку. Да, ну и денек. Томас этот…       И как относиться к его выходке? Нет, не то, чтобы Минхо не понравилось, точнее, он даже сам не мог понять, что чувствовал, но точно не испытал отвращения или хотя бы неприязни. Но Томас реально чудак. Ненормальный. Поцеловать на детской площадке парня. На виду, блин, у всех многоэтажек вокруг. Непредсказуемый идиот.       Но, несмотря на эти мысли по губам Минхо, незаметно даже для него самого, расплылась улыбка.       Минхо уважал смелых людей и смелые, хоть и безрассудные поступки. Вот он сам бы ни за что не решился поцеловать другого парня на улице. Не потому что боялся быть осужденным общественностью, а потому что терпеть не мог выносить свою личную жизнь на публику. В тот момент, когда Томас целовал его, Минхо напоминал сам себе сосуд, в котором плещется чистый адреналин. Настолько это было захватывающее и потрясающее ощущение.       Жаль только, что сбежал, как последний дебил. Но тогда Минхо просто не мог выдать адекватную реакцию и предпочел ретироваться.       Хмыкнув, он заложил руки за голову и уставился в потолок. Ну ничего, в следующий раз его не застать врасплох так легко.

***

      Вечером Томас сидел за своим письменным столом, пытаясь готовить домашку на завтра. И если алгебру он сделал автоматически, потому что все уравнения решались по одному и тому же принципу, то когда взялся за историю, дело застопорилось. Он никак не мог сосредоточиться на том, что читает, и перечитывал один и тот же абзац уже, наверное, раз в десятый.       Мысли крутились вокруг другого. Нетрудно догадаться, о чем он думал. Минхо и его реакция на тот злополучный поцелуй. Томас успел уже сотни раз пожалеть о содеянном, но оно того стоило. При воспоминании о тех охренительных ощущениях, когда его язык оказался во рту азиата, у Томаса подкашивались колени и низ живота обдавало жаром.       Неизвестно, до чего бы он додумался, если бы его не прервал звонок Терезы. Несмотря на то, что училась она в одном классе с Минхо, у Томаса с ней совпадало гораздо больше занятий, потому что Тереза выбрала почти все те же факультативы, что и Томас.       И как-то так получилось, что они стали сидеть вместе почти на всех уроках. Они частенько перекидывались дежурными фразами, а потом Тереза начала расспрашивать его о более личном, например, какое кино он любит, какую музыку слушает, и в итоге они вроде как подружились. Томас не возражал против ее общества, хотя и привык быть один, но с Терезой ему было вполне комфортно.       Потом она стала изредка звонить ему, иногда даже приходила к нему домой, чтобы сделать совместные проекты или рефераты по некоторым предметам.       – Привет, Томас, – голос Терезы как обычно был тихим. – Ты помнишь, что я сегодня приду к тебе, чтобы сделать проект по истории?       – О черт, – вырвалось у Томаса невольно. – Я совсем забыл про это, Тереза, прости. Да, приходи, как договаривались.       – Отлично, я буду через час.       Некоторое время после того, как она отключилась, Томас крутился в кресле и бесцельно пялился в потолок, пока не сообразил, что вообще-то надо бы приготовить что-то к ее приходу, потому что они наверняка захотят перекусить после.       Поэтому когда Тереза пришла, то застала его за готовкой. Томас решил, что приготовит лапшу под соусом. Это и быстро, и сытно.       – Ты иди в комнату, начинай без меня, а я закончу тут и приду, – предложил Томас.       – Хорошо, – улыбнулась девушка и ушла в его спальню.       Родители Томаса как обычно были на работе, они вообще дома появлялись редко, и иногда он думал, что живет с двумя призраками. Не то, чтобы ему не хватало внимания с их стороны, скорее наоборот, такое положение вещей его вполне устраивало. Они не вмешивались в его личную жизнь (точнее ее отсутствие), он не докучал им.       Когда он пришел в комнату, Тереза листала его альбом с эскизами, лежавший на столе. Томас совсем забыл про него, иначе убрал бы к приходу Терезы, потому что в этом альбоме…       – О черт! – увидев, что она разглядывает набросок, на котором был изображен и вполне узнаваем полуобнаженный Минхо, Томас застонал. Этого еще не хватало!       – Красиво, – сказала она почему-то грустно и вместе с тем удивленно.       – Ты так считаешь? – сдавленно спросил Томас.       – Да. И монстры эти… И лабиринт. Очень реалистично. Только почему на Минхо эта странная штука…       – Кожаная портупея. Удобно, если нужно спрятать ножик или что-то в этом роде, – механически подсказал он.       – Портупея, – послушно и медленно повторила девушка. – И давно ты его рисуешь?       – Уже да, – обреченно вздохнул Томас и сел на кровать.       – Он вряд ли ответит тебе взаимностью, ты же понимаешь, – тихо сказала Тереза.       Томас промолчал.       Несколько секунд она бесцельно перелистывала его альбом, глядя на наброски невидящим взглядом, а потом подняла голову и посмотрела на него.       – Я и предположить не могла, что ты по мальчикам.       – Почему? – тупо спросил Томас.       – Потому что ты всегда казался мне нормальным. Я же… Вообще-то… Знаешь… Тоже в тебя…       Томас смотрел на нее в полнейшей тишине, и хотя мозг подсказывал ему логическое завершение этой обрывочной фразы, поверить не мог.       – У тебя с ним нет никаких шансов, – наконец произнесла Тереза, не закончив своей предыдущей реплики. – На твоем месте я бы забыла о нем.       Она подошла ближе, глядя на него сверху вниз.       – Не могу.       – Клин клином вышибают, знаешь?       – Тереза…       Томас невольно отполз по кровати назад. Странное поведение девушки его слегка напрягало.       – Может, сходим куда-нибудь вместе? – внезапно предложила она. – Например, в кино или…       Томас смутно удивился такой настойчивости, и как можно мягче произнес, покачав головой:       – Прости, но я действительно не могу, Тереза. Это же не от меня зависит. Ты просто не понимаешь, я… Не могу это контролировать. Давай просто… останемся друзьями?       Тереза кивнула. И внезапно, схватив свою куртку со спинки кресла, вышла из комнаты.       Томас не стал ее провожать. Этот странный диалог, вся эта ситуация выбили его из колеи. Он вздохнул и откинулся на постель.       Вот тебе и проект по истории…

***

      Томас вышел из кабинета истории в мрачном настроении. Этот предмет у них вел смуглый латинос, все называли его мистер Хорхе, потому что он почему-то терпеть не мог, когда к нему обращались по фамилии. Он сегодня был в особенно плохом расположении духа и проехался по всем личностным характеристикам Томаса при всем классе, когда тот промямлил, что домашнее задание не приготовил.       Подойдя к своему шкафчику, Томас открыл дверцу и мрачно уставился в его недра. В голове роилась туча разрозненных обрывочных мыслей. Хотелось кого-нибудь побить.       – Чего такой хмурый?       Томас чуть не подпрыгнул от неожиданности, когда к соседнему шкафчику с гулким звуком привалился Минхо, чуть насмешливо глядя на него.       – Да так, – Томас пожал плечами, быстро захлопывая дверцу.       Не то, чтобы у него было что прятать, но после того случая, когда в предыдущей школе кто-то нашел альбом с его эскизами и развесил их на доске в кабинете математики, он больше не рисковал и не забывал личные вещи в школе.       – Тогда почему ты выглядишь так, как будто у тебя умерла дальняя тетушка? Мертвецы на собственных похоронах и то веселее выглядят.       – Чего ты прибодался? – пробурчал Томас слегка раздраженно. – Просто неудачный день. Встал не с той ноги.       – А-а-а, понятно. Бывает. А я как раз хотел предложить пойти домой после занятий вместе.       – Опять допрашивать будешь? – мрачно поинтересовался Томас.       – Вообще-то у меня и правда была к тебе парочка вопросов… Но раз ты не в духе, то это подождет, – нарочито безразличным тоном сказал Минхо и отлепился от чужого шкафчика, собираясь уйти.       Томас схватил его за лямку рюкзака прежде, чем успел подумать, что делает.       – Подожди. Сколько у тебя уроков?       – Семь.       – Тогда… Давай встретимся на крыльце после седьмого.       Минхо одарил его такой солнечной улыбкой, что у Томаса в горле пересохло. Больше ничего не сказав, он ушел, оставив его посреди коридора в окружении других учеников, неприлично пялившихся на всю эту сценку. Наверное, всех терзал вопрос, с чего бы вдруг Минхо, звезда школы, снизошел до ботана, вроде Томаса?       Невесело хмыкнув, Томас отправился на следующее занятие, по пути размышляя, как ему завести разговор с Терезой и где бы подождать седьмой урок, ведь у него самого сегодня было всего шесть факультативов.       Минхо опоздал минут на двадцать. Звонок давно уже прозвенел и начался восьмой урок, а Томас все стоял, оббивая порог школы и ждал, как дурак.       – Прости, – Минхо появился, слегка запыхавшийся, и поморщился. – Злючка Пейдж сегодня явно не в духе. Оставила после биологии, чтобы разобрать мой проект в пух и прах.       Он хмыкнул и поправил лямку рюкзака на плече.       – Пойдем?       Томас кивнул и спустился по ступенькам. К тому моменту, как закончился седьмой урок, он уже успел прийти в более или менее приподнятое настроение, предвкушая очередной разговор с Минхо. Хотя Тереза сегодня пересела от него и все время закрывалась длинной завесой черных волос. Она с ним поздоровалась, но больше не пыталась заговорить. Томаса преследовало такое чувство, как будто она на него обижена, и от этого он смутно ощущал себя виноватым.       Минхо начал разговор как всегда неожиданно:       – Знаешь, для того, кто страдает одышкой, ты слишком хорошо выдерживаешь забег на длинные дистанции. Я еле угнался за тобой и только чудом поймал во второй раз. Так что с твоими легкими не так? Астма?       Томас мгновенно почувствовал себя еще более виноватым.       – Эм… Минхо, прости. Я тебе наврал, – неохотно признался он. – Нет у меня никакой одышки. Все нормально.       – И зачем? – казалось, ничуть не расстроившись и не удивившись, хмыкнул азиат.       – Сказал просто, чтобы ты не задавал больше вопросов, – пробормотал Томас.       – Достаточно было просто дать понять, что ты не хочешь отвечать на них, – на этот раз в голосе Минхо звучал неприкрытый упрек.       – Прости.       Некоторое время они шли в молчании. Томас лихорадочно пытался найти тему для разговора, Минхо, кажется, думал о чем-то своем.       – Почему я? – как всегда внезапно спросил он.       – Что ты? – не понял Томас.       – Почему ты начал сталкерить именно за мной? – спросил Минхо. – Я имею в виду… Есть же другие парни.       Томас не удержался и фыркнул.       – Вряд ли я могу ответить тебе на этот вопрос. Ты мне нравишься и все тут. Поверь, если бы я выбирал, кто мне нравится, я бы постарался завести отношения с девушкой. Но если ты не в курсе, сексуальную ориентацию не выбирают. Это просто есть.       – Да? – Минхо, казалось бы, удивился, и даже слегка замедлил шаг, чтобы посмотреть на него. – Никогда не задумывался об этом.       – Ты вообще не часто блещешь умом, – поддразнил его Томас неожиданно даже для самого себя.       Вместо того, чтобы обидеться или съязвить в ответ, Минхо лишь рассмеялся и дружески ткнул его кулаком в плечо.       – Пожалуй, иначе бы давно догадался, почему ты за мной сталкеришь. Хотя если честно, я не думал, что ты можешь оказаться моим ровесником.       – Думай почаще, развивай навык, – предложил Томас.       Минхо шутливо закатил глаза.       Между ними снова воцарилось молчание, но на этот раз оно было дружеским и не напрягало.       – А ты… Твои родители знают? – спросил Минхо через пару минут.       – Шутишь? Нет, конечно. Им и без этого проблем хватает.       – А ты не пробовал сходить в гей-клуб?       – Минхо, почему тебя так упорно интересует эта тема? – несколько раздраженно поинтересовался Томас. – Ты мог бы обсудить ее со своим дружком Алби.       – Прости. Я без задних мыслей, честно. Просто… любопытство.       Томас закатил глаза, но ничего не сказал. Кто бы мог подумать еще неделю назад, что он признается Минхо в своих чувствах, а потом они будут идти вместе домой и спокойно обсуждать это?       Он бы точно не поверил в такое даже во сне.       Они подошли к родной многоэтажке. Минхо жил на пятом, а Томас на седьмом этаже. На пятом они попрощались, причем Минхо предложил утром пойти в школу вместе, и Томас в задумчивости поднялся к себе.       Честно говоря, идти вместе с ним и разговаривать, было так странно.       Минхо сегодня ни словом не обмолвился о вчерашней неуклюжей попытке Томаса поцеловать его. Истинный, блин, джентльмен. Либо ему самому было также неловко от этого, как и Томасу, и он предпочел вообще не затрагивать данную тему.       Томас вздохнул. Несмотря на все эти мысли, чувствовал он себя, впервые за много месяцев, почти совсем счастливым.

***

      Несколько недель пролетело совершенно незаметно. Весна окончательно вступила в свои права, близились летние экзамены, а за ними выпускной. У всех школьников наступило время головных болей и недосыпа.       Не миновала эта участь и Минхо. Они с Томасом теперь частенько ходили в школу вместе и возвращались тоже. Проводить время вдвоем становилось привычкой, так что теперь даже уроки они делали вместе. Иногда у Томаса, но чаще всего у Минхо.       То, что Минхо стал тесно общаться с ним, не укрылось от его друзей. Они, конечно, гадали, какова причина такого внезапного интереса к задохлику из параллельного класса, но с расспросами к Минхо не приставали, зная, как он ненавидит, когда лезут в его личное. Если захочет, сам расскажет. И только Ньют не постеснялся спросить его об этом. Они с Минхо общались с самого детства, когда жили в соседних домах. Их родители дружили до сих пор. Потом, правда, семья Минхо переехала в другой район, и теперь с Ньютом они виделись гораздо реже, но не стали от этого хуже относиться друг к другу.       – У тебя к Томасу что-то серьезное или..? – без обиняков спросил Ньют как-то раз, когда они пересеклись в спортивной школе. В отличие от Томаса, Ньют тренировки не пропускал.       – О чем ты? – недоуменно спросил Минхо.       – Да о том, что странно это, когда ты вот так внезапно большую часть своего времени начинаешь проводить с парнем, которого не замечал почти целый год. Решил сменить команду? – Ньют поиграл густыми светлыми бровями.       – Нет, – Минхо раньше отшутился бы, но сейчас ответил неожиданно серьезно, чем изрядно удивил Ньюта.       – Тогда в чем дело? Ты в курсе, что Томас по тебе сохнет с прошлого года?       – По-моему об этом были все в курсе, кроме меня, – буркнул Минхо, недовольный такой настойчивостью друга.       – Вовсе нет. Просто в отличие от других, я умею видеть чуть дальше своего носа, – улыбнулся Ньют, успокаивающе кладя руку на плечо Минхо. – Просто, если ты вдруг решил… ну сменить команду, то тебе лучше поторопиться.       – Что ты имеешь в виду?       – Галли из нашей секции тоже положил глаз на Томми, – хмыкнул Ньют. – Он думает, что хорошо скрывает свои чувства, но мне кажется, что только слепой бы не заметил, как он капает на него слюной.       – С чего ты взял? – напрягся Минхо.       – Да с того, что он постоянно придирается к Томасу на каждой тренировке. А в раздевалке или в душе пялится так, как будто впервые видит чужое мужское тело. Да и вообще, я его как-то раз видел выходящим из того гей-клуба, в который Алби ходит.       Минхо устало провел ладонью по жесткому ершику своих волос.       – Он не особенно хорошо относится к Томасу, насколько я успел понять.       – Просто показуха. Он латентный гей, – хмыкнул Ньют.       – Латентный?       – Ну скрытый, в смысле. Боится признаться самому себе в собственных желаниях.       – Ну блять, – несдержанно выругался Минхо.       Ньют удивленно посмотрел на него. Минхо редко ругался, обычно он хорошо контролировал свои эмоции.       – Я думаю, Томас пропускает тренировки еще и из-за придирок Галли, – добавил Ньют.       Минхо промолчал.