Встречайте, Рэйкан!

— Ах, эта новостройка загородила весь вид! — Алекс снова стоял на балконе, ожидая закат. Всегда раскалённое солнце садилось за старенькие пятиэтажки, озаряя его комнату волшебным светом. — А теперь эта громадина закроет всё... Пора ставить мощные лампы, а то ослепну без света. На волшебном слове "свет" в комнате, жужжащей от шума стройки, появился обольститель. Рэйкан жевал и одновременно что-то говорил. Да как говорил! Он махал руками, шурша пышным зефиром в пакете. — Эфти мяфгкие шфтучки профсто обфалденные! — По-детски восторженно говорил Рэйкан, правда, с набитым сладостями ртом. — А говорят, что ты только шоколад уминаешь, — Алекс усмехнулся, глядя на балагура. — Бред, — Рэйкан рукой вытер рот и завалился на диван. Призыватель позвал его давно, но магнетическая сила зефира оказалась сильнее слов Алекса. — А с Ари ты сражался и проиграл... — Юноша был не в настроении говорить с обольстителем о случившемся в недавнем бою, поэтому на вопрос хотел ответить одной строчкой, написанной на чистом листе его размашистым почерком. — Бред! — раненным в сердце зверем завопил Рэйкан, рывком склонившийся над Алексом. — Там такое было! Эти проклятые камни, из которых люди строят свои дома... Не-е-ет, не пиши так, я не проиграл! Обольститель вырвал ручку у своего призывателя и зачеркнул строку, голосившую о его слабости в бою. — Тогда я распишу несколько подробнее, — Алекс не дождался возвращения своей ручки и взял другую, красную. — Итак, начинаю. "В старом заброшенном городе, где от домов осталась лишь груда камней, Рэйкан обольститель догнал Ари девятихвостую лисицу". — Великолепный Рэйкан обольститель! — последовал по-детски грозный комментарий. "Великолепный Рэйкан ощущал в своём золотом плаще силу, волшебную силу вастайи. Он мог вспыхнуть огнём, подобравшись к лисице, и та упала бы у его ног. К сожалению, Ари ускользнула от команды, в том числе и от Шаи, поэтому самый ловкий, самый проворный погнался за беглянкой". — Пацан, ну кто про мою девочку говорит только её имя? — Рэйкан снова начал чиркать в листке. — Пиши "моя страстная, горячая миелла"! — А ты уверен, что мне перо под ребро не прилетит, что я, именно я называю так твою спутницу? — Алекс не хотел вдаваться в термины о третьем лице и различных ошибках, поэтому на пальцах объяснял неусидчивому обольстителю самые простые истины. — Ты разве не понимаешь, что слово "страстная" придаст этим бездушным писулькам... Страсть! Вот ты про магию говоришь, а сам не знаешь, что же это такое. Алекс нахмурился, его глаза с трудом сдерживали раздражённость и недовольство. Он уже не раз пожалел, что позвал обольстителя, пообещав ему право вмешиваться в процесс рождения ответа. — Не пиши, человек, ничего не пиши, — Рэйкан повернул стул с юношей к столу и подсунул ему чистый лист бумаги. — У тебя брови на глаза сползут — зрение испортится. А без глаз ни мир не посмотришь, ни ответы твои не сделаешь, ни-че-го, короче говоря! А тут пиши снова про моё великолепие, про мою грандиозную победу! — Но ты проиграл. — Не проиграл. — Чёрт с тобой, уйди, буду писать сам! — Алекс решительно отвернулся от обольстителя и начал строчить ответ дальше. "Ари в изнеможении не могла даже держать подле себя сферу обмана, а о воздушных поцелуях она уже и не думала. Обольститель же, полный энтузиазма, рывками перелетал через осколки развалившихся человеческих хижин. Чуткие пушистые уши лисицы вздрогнули, и она рывком, сияя молниями, оказалась высоко-высоко. Рэйкан невольно шмыгнул носом и взмыл в небо за Ари. Перья его плаща распустились, и казалось, что обольститель орлом летит за ускользающей добычей. Но к удивлению преследователя, перед ним открылись безлюдные руины древнего города, а лисицы и след простыл. С трудом взбираясь на обтёсанные камни, Рэйкан изучал местность. "Здесь я впервые", — думал он, оглядывая развалины. Должно быть, в этом таинственном месте жили великаны, потому что стены домов устремлялись далеко в небесную лазурь. Вдруг Рэйкан почувствовал магию вастайи недалеко от себя. Ари восстановила силы и хотела прикончить легкомысленного обольстителя, но... Чутьё балагура не обманешь. Рэйкан мгновенно перескочил остатки фундамента, метнулся, кувырнувшись, к источнику магии и оказался перед лицом соперницы. От страха Ари потратила силы на бесполезные лисьи огоньки, которые почти не причинили вреда крепкому щиту из шальных перьев Рэйкана. "Допрыгалась, стрекоза?" — весело улыбаясь, глумился балагур над своей соплеменницей. Ари пятилась назад, отходя к могучей стенке, толщину и высоту которой не измерит глаз живого существа. Лисица робко смотрела по сторонам, но обольститель, игриво жонглировавший золотым зеркальцем, лишал Ари шансов на победу. С отчаянным криком лисица забилась, заискрилась и... исчезла в рывке за каменную преграду. "Ерунда! Сейчас я так же легко догоню тебя!" — Рэйкан потёр ладони и, озаряя мёртвый город горячей магией, так же прыгнул в камень. ...Птицы со всей округи поднялись высоко в небо от неистового крика боли. Своей крепкой головой Рэйкан поцеловал прочный камень..." — Вот я и дописал ответ, — Алекс осматривал листы с текстом, метками, сокращениями и вставками. Только он мог разобрать, что же написано непонятным почерком. — Аж рука болит писать. — Я тоже дописал свой ответ! — Рэйкан, услышав голос призывателя, сразу же влетел в комнату. Он самодовольно поправлял воротник, касался красной прядки и при этом крепко сжимал бумагу в руках. — Вот увидят твои друзья и упадут. Он протянул Алексу рисунки (видимо, писать было скучно, и обольститель решил изъясниться на понятном всем языке). На первой картинке был сам Рэйкан, красовавшийся своим плащом. На втором тоже Рэйкан, тоже любовавшийся своим телом... На третьем он целовал Шаю... — И какой тут смысл? — Алекс недовольно посмотрел на балагура. — Ну, мы же хотели начать с великолепного меня и сексуальной миеллы. Вот я начал, как договаривались, — Рэйкан с чистой совестью смотрел вертикальными зрачками в изумлённые глаза Алекса. Следующим рисунком был эпизод погони. Схематичный Рэйкан, оставляя шлейф магии, нёсся за довольно страшненькой Ари. На другом рисунке лисица, распушив хвосты, напоминавшие палки и хвойные лапы (Рэйкан рисовал ну очень условно), прижималась к камню. Следующий эпизод показывал её исчезновение в голубом свечении. А последний кадр демонстрировал Ари, без памяти лежащую у лап Рэйкана. — Ложь! — Алекс отбросил рисунки. — Не верю! И никто не поверит! Я опубликую только свой текст! Иди вон из моей комнаты. Убирайся! Юноша не вставал со стула, но отчаянно кричал на Рэйкана. Обольститель же не растерялся и приложил палец к губам Алекса. — Ты тоже из-за камней людских такой злой? — Другой рукой балагур показал на огромную новостройку, закрывавшую весь вид из окна. До заката час, а солнце уже пропало за крышей... — Вот и я не хочу мириться с этими зданиями. Повисло молчание, перебиваемое раскатистым шумом стройки. — Пошли лопать зефир, — шепнул Рэйкан, и оба товарища направились на кухню.