Булочка с корицей

      Он понял, что испытывает к ней симпатию спустя неделю после их знакомства. Девчонка из России заняла его мысли похлеще предстоящей сессии, к которой ему вообще-то надо было готовиться, но всё как-то не сросталось, учебники в руки не шли, знания в голову и подавно, а романтичные мысли и без приглашения забегали и убегали. Невозможно было сосредоточиться на чём-то одном. Он вышел из дома куда-то кроме своего универа только через неделю после такой вот «подготовки», и то только потому что у него, студента архитектурного, чёрт возьми, последний простой карандаш сломался до такой степени, что использовать было уже невозможно.       — Ты выглядишь, как мой бывший сосед дядя Коля после долгого запоя, — он чуть не подпрыгнул до самой высокой полки, как испуганный кот, когда за спиной вдруг заговорили, пока он сосредоточенно искал нужные карандаши.       — Аай, нельзя так пугать. Слабое студенческое сердце не выдержит нагрузки, — юноша неловко усмехается и хватает карандаши, которые наконец высмотрел среди других коробочек. Она смотрит на него из-за стёкол очков, которые надевает редко, обычно, когда что-то читает. Как сейчас, когда она оторвалась от чтения этикетки каких-то красок. Ей шли очки. Ей много что шло.       — Ну, уж прости, я не знала, что ты у нас студент-сердечник. Постараюсь впредь быть помягче с тобой, — она говорит неформально, и это вроде как можно истолковать неуважением, но как-то он не чувствует себя возмущённо, ему на это всё равно. — Что заставило тебя выйти из сумрака, граф Дракула с архитектурного?       — Неимение инструмента для выполнения чертежей. Карандаш оставался вот такой мелкий, — Ван показывает двумя пальцами, какой был карандаш и усмехается.       — Хм, я бы сейчас пошутила ниже пояса, но не хочу задеть твои чувства.       — Ээй, ты так говоришь, как будто проверяла. Я чего-то не знаю?       — Оо, очень много не знаешь. Ночью ты уже спишь, а я~…       — А ты?       Она подошла к Джексону максимально близко и приобняла за талию, шепча низко:       — А я истребляю вкусняшки.       — Я бы не против поистреблять их с тобой, — он легонько проводит по волосам особы ладонью, они длинные и золотистые, приятные на ощупь. Глаза в глаза, это немного волнующе.       — Ну, зайди как-нибудь на огонёк. Но точно не ночью, мама рада не будет, — она хихикнула и ущипнула юношу за щёку. — А если днём зайдёшь, можешь ей даже очень понравиться.       — Думаешь?       — Да. Раз мне ты нравишься.       С этого и началось.

***

      Он понял масштабы всей истории, когда в один день оказался непосредственно близко к объекту своих смешанных чувств. Хотя это случилось в жутко глупой ситуации, глупее не придумаешь.       Они сидели в парке. Джексон вместе с Джинёном смотрели, как Марк смотрит видео по своей любимой игре — Джексон смотрел через плечо Марка, а Джинён вообще перегинался через них обоих, чтобы увидеть. Не то чтобы эти двое любили Овервотч, но это было интереснее, чем наблюдать за бегающей по парку маленькой девочкой и её уставшей мамой.       — Он выглядит таким сосредоточенным, будто это не игра, а политические разборки, от которых зависит вся его жизнь и родина, — шепнул Ван на ухо парня, так близко, то ли чтобы Марк не услышал, то ли просто так, для них это было практически нормой. Смущающей нормой.       — У всех свои ценности, — Пак чуть поморщился и помотал головой. — Не дыши мне в ухо.       — Чем тебя не устраивает моё сексуальное дыхание тебе на ухо? — парень усмехнулся, тыкая его в бок, получая в ответ шлепок по ляшке. Джексон слегка наваливается на него спиной, уткнувшись лбом в шею Джинёна. Так было вполне удобно, а Пак, кажется, против и не был.       — Я могу поспорить с тем, насколько оно сексуальное.       — Не можешь.       — Кто мне помешает?       — Я смогу тебя переубедить, — Джексон мягко выдыхает в чужую шею, что отзывается лёгкими мурашками по светлой коже. — Вот, уже начал.       Шёпот слишком интимно звучит для этого места и этого момента, вообще для них. Но Джинён прикрывает глаза и легонько отклоняет голову в сторону. Это нормально, правда, они друзья, им можно так делать. Ведь друзья так делают? Да?       — Мнение изменилось?       — Начало. Немного, — губы Пака дрогнули в лёгкой улыбке, он потрепал волосы друга.       — Ха, а я говорил.       Джинён хмыкнул, продолжая поглаживать осветлённые волосы.       На мобильный Вана пришла SMS, которую он сначала решил отложить на потом, но за ней пришла вторая. Он практически ахнул, когда увидел, от кого пришло сообщение.       «Хэй, щеночек Ван, соскучился по мне?»       Сердце тревожно подпрыгнуло, юноша сжал телефон в руке и закусил губу, не веря в происходящее. Два года ни слуху, ни духу и тут как снег на голову. Мысли путались. Но в мыслях вспыхнуло воспоминание о той боли, что она причинила своим уходом. Захотелось одновременно и увидеть её, и построить китайскую стену, чтобы больше никогда не видеть.       — Джексон, ты в порядке? — вкрадчивый голос Пака заставил вздрогнуть. Джинён выглядел чуточку обеспокоенно.       — Что?       — Тебя будто что-то испугало.       — А… Нет, всё в порядке.       — Уверен? — юноша смотрит на него, мол я же вижу, у тебя что-то случилось, поделись. И Ван знает, что он хороший слушатель. Но…       — Я в порядке.       —… Хорошо.       «Я бы хотела увидеть тебя снова, но к сожалению у меня встреча. И он ждать не любит.»       Он сильно кусает губу. Чувствует укол не то ревности, не то обиды. Джексон сильнее вжимается щекой в чужое плечо, находя успокаивающим звук дыхания над ухом. Он знает, что Джинён не будет смотреть ему в телефон, Джинён уважает личное пространство.       Ван не знает, что им движет, но он пишет ответ.       «Знаешь, не только у тебя есть такой человек.»       Как глупо… Но сообщение уже отправлено, ничего уже не попишешь.       «О, я вижу. Милый мальчик.»       Он резко вскакивает, оглядывается по сторонам. Он не видит её, а вот она его — да. Это беспокоит.       — Ты чего? — Пак хватает его руку, говоря почти испуганно, а Марк отрывает взгляд от телефона, вопросительно подняв брови.       — Я… Просто кое-что показалось… — юноша неловко усмехается, усаживаясь обратно. Его тревожит эта ситуация. Где же Она?       Мысли прервала ладонь, которая мягко легла на лоб. Пак задумчиво смотрел в его лицо, потом вздохнул.       — Нет, не температура. А я уж подумал… Ты хорошо себя чувствуешь?       Джексон теперь отодвинул мысль о Ней, раздумывая о друге. Могли бы они…? Наверное, был бы Джексон по парням, Джинён был бы в его вкусе. Джексону нравились пухловатые щёки, мягкие на вид губы и глубокие почти чёрные глаза. Всё вместе складывалось в эту красивую картинку лица его друга. Да и кроме лица в Паке была масса плюсиков, вроде спокойного характера, доброты и острого языка. А ещё Джинён пёк те потрясающие булочки с корицей. Да он и сам как большая тёплая булочка, хотя с порой суховатой коркой.       — Джексон? Ээй, мужик, отомри, — и голос такой приятный, эх, Пак мог бы петь. И Джексон однозначно был бы его фанатом.       Попробовать ведь стоит, да? Ничего же плохого? Можно ведь оправдаться потом, мол прикол? Ван не слушает, что говорит друг, он накрывает ладонью мягкую щёку, игнорируя вопросы и недоумение, рывком выпрямляется и приближается к лицу парня. Губы Джинёна и правда такие мягкие, ничуть не обветренные, не то что у Джексона, конечно. Дыхание сбивается у обоих, Пак хватается за его плечи, но на удивление не отталкивает, просто сжимает. Ван слышит сердцебиение, непонятно, своё или его. Как хорошо, что ушла та мамочка с дочкой, как хорошо, что сегодня в эту часть парка больше никто не зашёл. Но всё это будет заботить его потом, не сейчас, когда в голове неожиданно опустело, а все чувства сосредоточились лишь на парне, чьи губы он сейчас целовал. Это странно, непередаваемо… И приятно.       Поцелуй на самом деле длился совсем немного. Джинён выкрутился из него, когда Марк удивлённо-восторженно воскликнул «о бог мой!», отрезвляя обоих. Пак шокированно коснулся своих губ пальцами, глядя куда-то сквозь.       — А… Это… — теперь предстояла часть посложнее. Ван замолк, раздумывая, чем же объяснить этот внезапный порыв. Прикол? Ну да, конечно, все натуралы так делают. Сложнее было не объяснить, а самому просто понять суть.       — Так нельзя, — твёрдым голосом начал Пак, но щёки уже были окрашены нежным красным, а если бы Джексон осмелился заглянуть в тёмные глаза, заметил бы, возможно, расширившийся зрачок. Хотя, может, и не заметил бы. — Хотя бы не в таком месте… — и это были то ли мысли вслух, то ли произнесено громче, чем-то планировалось, в общем, это не должен был кто-то услышать. Однако же…       —… Что? — Джексон захлебнулся воздухом от удивления.       Лицо Пака вдруг будто бы стало ещё на тон или два краснее. Он быстро поднялся, стараясь не выглядеть напуганным и смущённым в край. Только стараясь.       — Мне пора. Нужно лекцию переписать и вообще много всего, — и все отлично знали, что Пак не пропускает ни одну лекцию, и что сегодня у него больше нет совершенно никаких дел. Но все понимают, что пусть всё идёт так.       — От натурала до бисексуала… — заводит Туан знакомую шарманку, наблюдая за малюсеньким уже Джинёном вдалеке.       — Пожалуйста, не надо, — и Джексон уже готов миллион раз с ним согласиться. Потому что он вспоминает, как много думал о Джинёне не так, как полагается думать о хорошем друге. Потому что он, чёрт возьми, только что целовал Джинёна. А самое главное, потому что ему понравилось целовать Джинёна.       Марк вне его взгляда тепло улыбается и кладёт руку на его плечо.       — Всё будет хорошо, просто идеально. И мне ты обязан верить. И я в тебя всегда верю.       Джексон невольно начинает улыбаться. Конечно, солнышко вещает свои прогнозы. Наверное, Марк слишком хорошо разбирается в людях. И слишком хорошо знает Вана.       А Джексон… Наверное, всё-таки по парням. Наверное.       Приходит ещё одно сообщение, тот же номер.       «Ты плохой мальчик, Джексон.»