Десять лун средних размеров

       В космической темноте над планетой Земля две озадаченные сущности переглянулись. Потом выдохнули с облегчением. — Вот мы молодцы, да? — А то! — Предусмотрели и такой исход. — И не говори, вообще гении. — Подготовили одну запасную луну. — Ага, и надежно запрятали, чтоб ее никто не съел, не раздолбал, не потерял и тэ дэ. — Да вообще здорово придумали — покрасить черной краской, чтоб не отсвечивала. — Не просто краской, заметь, а спецпокрытием, чтобы фото-, радио- и все прочие волны огибали ее. — А чтоб об нее никто даже случайно не споткнулся, задвинули ее на орбиту Фомальгаута-бэ. — И вдобавок… Чего? А разве не у Гаммы Цефея А-бэ? — А ты ее туда, что ли, загнал? — Нет, вообще не прикасался, это ж твоя работа. — Ну здрасьте. Она же одиннадцатая, а нечетные — твои. — С какой радости она одиннадцатая, когда она нулевая, а значит, четная и твоя? — Ну приехали… Ты ее не прятал, я не прятал. И где ее теперь искать? — Пощупай рядом, может, до сих пор валяется под ногами… Ай, это моя пятка! — Сам тогда щупай. Давай, ты идешь вправо и вниз, я влево и вверх. Вдвоем быстрее прочешем. Хотя бы Солнечную систему. — А если не найдем, тогда что, всю галактику перебирать вручную? — Да хоть вселенную! Иначе какие мы боги луны?! — Да уж… И в небе стало не только темно, но и тихо. *** Как почти все население Земли, Иван Петрович смотрел в небо, ругал правительство, которое довело, и за каждым обедом поминал все исчезнувшие светила стопариком водки. Душа просила поллитру, но разум показывал ей кулак и гнал тело в сарай за лопатой. Осень в разгаре, картошку копать надо и прочие корнеплоды, окна конопатить, за груздями сбегать… В саду всегда есть куда пристроить светлое время суток. А вот по вечерам грустно как-то. Темнело все раньше, но никакие круги и полумесяцы не заглядывали в окно, не мелькали среди верхушек сосен, не путались в проводах ЛЭП. В лесу молчали растерянные волки. Им хотелось выть — а некуда. Месяц спустя, убирая в погреб последний хрусткий капустный кочан из-под первого снега, Иван Петрович вдруг представил, как зимой ходить по утрам или вечерам на станцию. Что теперь, заброшенные колхозные поля будут смутно-белыми, если вообще увидишь их? А как же серебристые контуры, белое сияние, разноцветные искры под ногами? И так тоскливо стало ему, хоть сам вой. Взвесил он кочан капусты в руке, буркнул что-то про «сами с усами» и полез в погреб. Загремел там чем-то, зашуршал. Выволок одну железяку, другую, третью, потом, с кряхтеньем — нечто вроде отрезка толстой трубы. И стал из всего этого добра собирать гаубицу во дворе. Иван Петрович в молодости служил в артиллерии, а, как известно, что охраняешь, то и имеешь. Потому за ракетным топливом он с бутылкой водки пошел к соседу справа — тот до выхода на пенсию был завскладом на тракторной станции. И в полночь как жахнет! Проснулись все собаки двух садовых товариществ и ближайшей деревни, долго друг у дружки переспрашивали, что за шум, что за бедлам — а потом сели на попы ровно и стали выть на луну. Хоть и одомашненные животные, но тоже соскучились по ней. И ничего, что луна маленькая, неровная, зеленая в прожилках, и видно ее только из двух садах и деревне. Зато своя. А собаки из следующего вдоль по железной дороге поселка пусть воют на свою луну. У них там артиллеристов нет, зато есть два сельских кулибиных, а у них — полный сарай запчастей от всего на свете, и редька уродилась. А в райцентре один мужик залез на трубу закрытого завода и оттуда зашвырнул повыше новенький цинковый таз, и жена его даже слова не сказала. Таз еще купить можно, а лежать ночью на сеновале, да чтоб серебристый свет сочился в щели — бесценно. А в облцентре… А в столице… Со всего ночного бока Земли плавно всплывали китайские фонарики, воздушные шары, квадрокоптеры с дискотечными шарами на борту, стремительно взмывали мячи от любых видов спорта, поплавки от рыбачьих сетей, снежные комья, дыни, турнепс и дурианы, собачьи пластмассовые диски и кукурузные лепешки, тарелки и крутобокие чайники, перекрашенные в белый старинные чугунные ядра и новенькие шары для боулинга… Даже плюшевый медведь где-то затесался, но аэродинамика у него так себе, он не набрал первую космическую скорость и вернулся к хозяйке. За пятнадцать минут полета она как раз успела соскучиться по нему и пожалеть, что отдала любимца старшему брату на нужды космонавтики. Какие-то из новых искусственных спутников не долетали до нужной высоты, другие сталкивались друг с другом и падали, третьи не светились или не отражали свет как следует, а кроме недолета, случался и перелет: одна цистерна и одна головка сыра эмменталь сейчас приближаются к Юпитеру. Но четвертые, пятые и черттесколькитысячные луны уверенно заняли свои кусочки неба. Взвыли волки, поднялись приливные волны, лунатики отправились на прогулку. «Вот можем же!.. — подумал Иван Петрович, смахнул скупую слезу. — А то правительство, магнитные бури… А просто взять и сделать». Прихватив бутылку водки, он пошел в гости к соседу слева. Сосед — бывший слесарь-сантехник, надо обсудить с ним, нельзя ли совместными усилиями как-то исправить климат средней полосы. *** Тем временем астрономических размеров дракон с запахом рыбы подлетал к солнцу, но это уже совсем другая история.