Gerda's Tales.

тебе бежать от них надо, говорит Разбойница и тушит сигарету об запястье Герды. от кого, спрашивает шепотом Герда, хотя прекрасно знает ответ. от них, многозначительно давит на слог и на запястье Разбойница. Герда закусывает губу от боли, но ни слова не говорит. Кай тоже любил тушить об нее сигареты. она привыкла терпеть эту боль. ей она даже нравится. от нее она чувствует себя живее. я и бегу, говорит Герда и не врет. она и правда бежит: бежит от них, бежит в лифтах, в чужих машинах на задних сидениях, на подоконниках в подъезде, на простынях в чужих квартирах. она бежала и тогда, в свете неоновых ламп, и в этом беге случайно наткнулась на нее. она была короткостриженой, темноволосой и болезненно худой, такой непохожей на Герду. Разбойница любит пить и девушек, а не любит говорить о семье. совсем не важно, кто мои родители, говорит Разбойница, однако их наличие доказывает, что я никто в квадрате, кубе, в десятой степени, что если вычеркнуть всех моих предков из мира, ничего не изменится. Разбойница не позволяет себе плакать, но порой, выпив и покурив то, что нельзя, она все же роняет капли на сердце Герды и говорит о том, что все еще временами хочет оставаться собой. что быть собой - это нормально, а вот быть тем, кем она сейчас является, - путь в никуда. и от этих капель сердце Герды предательски пульсирует, и она даже думает, что она полюбила Разбойницу, просто не понимая, что не существует грани между жалостью и любовью. все тянутся вверх, и это естественно. Герда тянется вниз, и это естественно тоже. Герда не может сказать, что она чувствует. но точно может сказать, что когда Разбойница сидит у нее на руках и обнимает за шею, она чувствует полное удовлетворение. она чувствует полноту. мы можем жалеть котят, подобранных нами на улице, думает Герда, но мы не можем жалеть девушек, которые заблудились, потому что мы сами девушки, и они могут подумать что-то не то. могут подумать не то, потому что Герда и сама ночами думает не то. давай убежим вместе, просит Герда. и Разбойница соглашается.