Женя, или Женя?

— Вы на следующей остановке не выходите? — Нет. — Разрешите пройти? Стоящая у двери автобуса, грузная женщина лет 50 немного развернула корму, посчитав это достаточным для прохода стоящих сзади людей на выход. Медленно нарастающий гул возмущённых шепотков, она отбрила одной фразой: — Извини девонька, места чтобы отойти, нет. — Вообщето я…       И в этот момент автобус с диким визгом тормозов встречается с КАМАЗом гружёным щебнем. Летят осколки стекла, кричат люди, кто-то больно бьёт локтем под дых, и в глазах бегут мушки, разрастаясь до мутной пелены, плавно уводящей в несознанку.

***

      «Ох, как же болит всё! Чтоб я, ещё раз, пошёл на сабантуй Славика!!! Да ни в жизни. Стоп… а был ли сабантуй? Помню ехал в автобусе… собирался выходить… тётка… Аааааааа… что случилось? Где я?» и только после этого я открыл глаза. Я лежу на какой-то скамейке у стены. В избе, судя по стенам и огромной печи с лежанкой в центре комнаты. Рядом стоит стол. Здоровый такой, во всю лавку у второй стены. И в углу на полочке висит полотенце с куском хлеба и солонка. (Видимо красный угол). Встаю, и понимаю что зря это сделал. Солнечное сплетение горит огнём, и стоило посмотреть под покрывало накинутое на меня, как понимаю что оно ещё и синюшно-кровоподтёчное. А ещё понимаю что я валяюсь голый. Осознав, слетаю с лавки пулей, и мечусь ища свои одёжки. И тут в светлицу входит та самая тётка из автобуса. Только теперь я вижу что она не столько грузная, сколько «добрая» в верхних и нижних девяноста. — Очнулась, голубка? — Какая голубка? Я парень! — Да ну брось. Царь батюшка не отправил бы вестового за парнем. А ты его суженая. Так что самая голубка и есть. Как звать то тебя? — Женя. Вы издеваетесь? — Что ты! И не думала. — Я мужчина, и роль нижнего меня не привлекает. Тем более не пойми с кем. — Отчего же не пойми с кем? С царём нашим, Славутой свет Игоревичем Скильтским. — Не буду я ни с каким Сиським…тьфу Скильтским. — где моя одежда? — То тряпьё? Дак и не понятно было как ты то платье носила… там столько железа да дырок… срезали да в костёр покидали.       Я аж взвыл. Мои любимые косуху, трубы с любимой футболкой МС’Стайл. Да и голды на мне не наблюдается. — Повторяю последний раз, — прорычал я, — я не девка. Я мужик. — А вот это ещё не известно — ответил мне мужской голос от двери. — Где. Моя. Одежда? — В костре. — Мне голым нужно ходить что ли? — Да сейчас принесу тебе сарафан, горемычная! — Я лучше в покрывале похожу. Бабские тряпки не приучен носить. И зад подставлять — тоже — это уже мужику. Мужчина постоял, пожевал губу, подумал, и сказал: — Люська, тащи мужнины портки, да рубаху. Посмотрим каков бугай этот «мужик». Тётка засмеялась и ушла за вещами. — А ты, малявка, ещё не созревшая до определения полу своего, а уже вякаешь что мужик. — Как это не созревшая? Мы все рождаемся уже с определённым полом. — Дак то в вашем мире. А тут в день осьмнадцатой годовщины каждый малёк проходит таинство, где и определяется его пол. И сегодня у тебя такой день насколько я знаю. Ведь только в этот день тебя наш звездочёт мог вытянуть сюда, в наш мир. Ведь ты предназначен нашему царю, он уж так радовался давеча, что скоро жинку за бока пощиплет. — Обломается ваш царь. Я мужчина, и меняться не собираюсь. Меня мой член вполне устраивает. -Тюю… член. Член есть у всех. А вот способность родить, только у тех, кто принимающим станет по воле богов. — То есть от меня это не зависит? — Неа, — сказал он с довольным лицом, — а раз уж ты предназначен, то точно станешь принимающим. — И грудь что ли будет вместе с членом? — голова шла уже кругом. — А тут как уж получится. У кого растёт, а у кого и нет. Зависит от силы природы в тебе возобладавшей. Ладно. У тебя до таинства ещё есть пара часов. А на закате приходи с Люськой в центр деревни. Ради тебя соберутся все наши, деревенские. Круг жизни делать будем.

***

      За пару часов я, кое-как подвернув рукава и штанины (ну нет во мне косой сажени!), собрался на сходку. Тётка Люся меня накормила щами и пирогом с курицей, и я был разомлевшим, как студент после пачки пельмешек.       Ещё на подходе к центру деревни, я увидел человек 30 мужиков. Они все стояли кругом вокруг какого-то камня, и мычали что-то непонятное. Тётка Люся сказала скидывать тряпки и выходить в круг. Я послушался, хотя было неудобно, и я уговорил себя что это что-то вроде врачебного консилиума.       Когда вышел в круг, то понял что все мужики стояли со спущеными спереди портками и стоящими членами. Я рванул обратно, но меня уже схватили пара дебелых тёток в сарафанах и с фигурами бодибилдеров. Меня затащили верхом на камень, усадили так, чтобы я сидел как в седле на нём, и держали. Мужики стали выть сильней, и дрогнувшей толпой пошли по кругу всё ускоряясь и переходя на бег. Бегали они так заголившись минут пятнадцать, а потом один из них вдруг заскулил и я отчётливо увидел что он кончил на бегу на своего соседа, заваливаясь в изнеможении. И у них пошла цепная реакция. Изгваздав друг друга, мужики кое-как стали вставать и натягивать портки. А потом все дружно развернулись расходиться по домам. И в этот момент меня жахнуло чем-то по голове. Вспыхнул свет и я провалился.