Северное солнце

Ненависть, как воздух, которым он дышит последние недели в плену у северных варваров. Ненависть, как еда, которой он питается чтобы не умереть. Месть - это его спасение, его ключ к свободе. Прошло время с той странной ночи, сотни мыслей и тысячи волн унесли епископа в другие земли, невиданные, чужие. Где низкое небо, черные деревья и бесконечные ледяные ветра. Северное солнце тусклое, крошечное, будто насмехается над этими людьми, бросая им мелкие крошки тепла и света, в остальном там холод и тьма. Вот почему северяне такие безрассудные, такие яростные и живучие как крысы, которые живут чтобы выжить. Епископу Хемунду не пришлось долго привыкать к этому месту, ведь он сам всю свою жизнь именно выживает, снедаемый ненавистью, страстями и страхами, которые точат его до крови со всех сторон, делая острым и беспощадным как меч. День за днем на чужой земле, священник изучает своего врага, всматривается в его рваные и угловатые движения, вслушивается в его громкие, но не всегда необдуманные слова. Видит его юношеское упрямство и стыдливое несовершенство. А Ивар изо всех сил рвется выглядеть в глазах чужака грозным, достойным своего отца, воином. Хочет идти в бой рядом с равным. Хочет поверить кому-то как себе, как Рагнару, вверить свое сломанное сердце и не бояться повернуться спиной. Но как узнать, где та грань честности и лукавого заигрывания перед острым ударом в самое безжалостное и самое доверчивое сердце. В ту ночь волки нападают на беззащитного молодого оленя, прекратив на время трапезы свой пронзительный вой. Все вороны устремляют свои умные глаза в небеса, а партия в Хнефатафл заканчивается поражением, черные захватывают белого короля. Свечи догорают, медленно растекаясь по столу словно молоко. И вот-вот уже скоро все поглотит ночная тьма, лишь ледяной свет бессмертной луны, светит в окно, лживо выдавая себя за солнце. - Луна - это женщина. - Молодой викинг немного пьян, пошатываясь он обходит вокруг епископа, уже не пленника, но еще и не союзника. - Но она не из тех, кому можно доверять. Коварная женщина, которая сводит с ума мужчин. - Он держит в руках нож, клинок который надет на пальцы правой руки, незаметный и очень острый. - Она обещает им свою любовь и разные услуги. А потом передумывает и изменяет, уходит с кем-то еще… - епископ замирает когда ледяной металл касается его щеки, молодой отпрыск Лодброка, самодовольно водит им по отросшей щетине Хемунда, вверх-вниз, едва касаясь кожи, но стоит дернуться.. - ты понимаешь о чем я? - Ты хочешь сказать, что я как та луна, что могу передумать и уйти? - священник не боится боли, не этой, он смотрит смело, молясь только об одном. Викинг пожимает плечами, мало ли чего он хочет, легенды не врут, а вот люди, им нельзя верить и Ивар это знает. Пауза, как будто еще одна партия, один неверный шаг и белый северный король победит, одно неточное слово и Хэмунд останется пленником, игрушкой в руках мальчишки. - Убьешь меня сейчас, лишишь себя удовольствия доказать, что был прав. - Хэмунд, я не хочу оказаться правым, я хочу верить в тебя, хочу верить, что в этом мире есть тот, кто никогда не лжет, не обманывает и не отступается, кто всегда благороден. Епископ делает еще шаг в сторону юноши “О чем ты думаешь? Что ждешь от меня? Каким словам ты поверишь, где мой ключ на свободу, Ивар?” - Этот человек я, Ивар. Ты можешь верить мне. - он говорит полушепотом, невыносимо близко, чтобы вспомнить тот сон или явь. Тот запах. "Господь прости меня за то, что я сделаю сегодня." Вот тот план, который должен обезоружить, вот те слова. Идеальный ключ для сломанного замерзшего сердца. Мальчик попался. Мальчик смотрит ему в рот и думает, что в этой партии он одержал победу. Епископ затуманивает его сознание похлеще христианских благовоний и языческих трав. ‎Верь мне. Падает на колени перед викингом, прижимается лицом к его кожаным доспехам, к его мертвым ногам. Одежда Ивара пахнет кровью и кострами, которые жгут во время жертвоприношений. Мелкая дрожь пробегает по спине епископа. Как далеко он может зайти ради свободы? И ради свободы ли он это затеял? ‎Он трется об его кожаные штаны, обветренными губами. Он презирает себя, за то что слаб сейчас перед голубоглазым викингом. Дыхание его перехватывает северный ветер, который прорывается сквозь щели и забирается под одежду. Хемунд смотрит снизу на Ивара, как побежденный или прирученный дикий зверь. Смотрит в его испуганные голубые глаза, готовые поверить во что угодно, лишь бы все было правдой. Голос говорит: "Ты на верном пути, он верит тебе, можно остановиться." Но сладкий запах губ язычника дурманит епископа, он выцеловывает каждую складку его одежды, как умалишенный, готовый слизать каждое желание, каждую прихоть. Господь прости меня! Останови меня! И в ту же секунду отстраняется, будто обожженный, поднимается с колен и оставив Ивара один на один с потухшим огнем, и танцующими демонами, выходит из остывшего дома. "Нет, тебе меня не сломить, не завладеть мной. Не тебе язычник." Это всего лишь часть плана, путь ко спасению, согреть сердце в горячих руках, чтобы полоснуть мечом когда настанет время, а оно близится, оно шуршит в черных ветках деревьев, воет вместе с голодными волками, мается в заточении, как пойманный зверь. Господь прости меня и накажи меня! Но для начала дай мне сил Господи, дай мне сил поверить самому себе и отомстить этим язычникам.