Вместе

Каждый из нас достоин любви. Родственные души обязательно найдут друг-друга. И это будет счастье Каждый день похож один на другой... Звонит будильник. Потом еще раз. И еще. Ладно, на четвертый раз глаза все-таки открываются, хоть и с большим трудом. На улице только-только занимается рассвет, но даже в полумраке комнаты Юнги отчетливо понимает, что кровать соседа пуста. "Ночные гульки", - думает он. До еще не проснувшегося сознания парня доносятся приглушенные звуки текущей воды из ванной. Значит, соседи из блока уже проснулись. И это плохо. Потому что они обычно на пары не особо торопятся. Шевелиться нет ни сил ни желания. И смысла в этом тоже нет. Как только эта мысль посещает голову Мина, он резко встает и открывает дверь в блок. Ставит чайник. Шарит по полкам в поисках банки с кофе. К счастью, она быстро находится. А еще сахар. Минуты через три парень медленно хлебает обжигающий напиток. Есть не хочется от слова совсем. Как раз в то время, как кружка опустела, дверь ванной с грохотом открылась. Мрачный сосед покинул ее, даже не кивнув Юнги. Тот не обиделся. Им было плевать друг на друга. Соседи были для юноши каким-то фоновым рисунком его жизни, что-то вроде жужжания комаров летними вечерами. Парни были старше, они были замучены (не особо понятно чем - учебой или бесконечными попойками и тусами в клубах), и они совершенно точно знали о плохом характере Юнги, и, несмотря на разницу в возрасте, побаивались его и почти открыто ненавидели. Лениво прошлепав в ванную, Юнги сполоснул кружку, вручил ее только что вышедшему из комнаты конкретно офигевшему хозяину (Сосед №2) и вернулся к раковине, демонстративно закрыв дверь перед самым носом парня. Включив воду, Мин умывается и мрачно смотрит на себя в зеркало. Синие круги под глазами ярко контрастировали с мертвенно-бледной кожей. Глаза покрылись красными прожилками. Парень мрачно усмехнулся своему собственному отражению тонкой полоской искусанных губ. "Да уж, модельный бизнес плачет по мне" . Медленно стекло начинает запотевать, давая понять, что наконец пошла горячая вода. Юноша на полную включает душ; на то чтобы отогреть худые конечности уходит минут двадцать. После чего он покидает ванну, не удостоив зеркало повторным взглядом, все так же неспешно собирается, закрывает комнату и выходит из блока. На улице немного развиднелось, было уже около восьми. На дорогах повсюду была грязь. Влага наполняла воздух тяжестью. Было холодно и туманно. Зябко кутаясь в шарф, Юнги медленно переставляет ноги. Казалось, он делает все, чтобы опоздать на пары. Он не хочет туда идти. Но не может. Потому что если он не занят чем-нибудь, то приходят мысли. Мысли нехорошие, пугающие, мрачные. И даже сейчас они настигали парня, назойливо звенели в мозгу, перебивая все остальные ощущения. "Зачем все это нужно? Все повторяется изо дня в день, абсолютно все. Те же тупые люди и их мерзкие пресные лица. Почему они такие? Да просто потому что они тоже не понимают, почему должны тащить куда-то свои тушки, потому что их жизнь такая же сплошная хрень. И я не понимаю за каким фигом я-то куда-то иду?" С такими мыслями парень все же, хоть и нехотя, достигает конечного пункта; он попадает в универ и втягивается в его жизнь. В группе Мина 20 человек. Он всех их знает в лицо, всех знает по именам,многое знает о них самих (спасибо огромное непрошенным сплетням), но совершенно точно уверен, что его личная жизнь скрыта от них. Как и он сам. Он ютится в конце аудитории, в самом темном ее уголке, куда преподавателю будет просто лень идти. Не то чтобы Юнги интересовала учеба. Он просто убивает время. Он никогда не славился особой тягой к наукам, но быть здесь было ему необходимо. Быть там, где есть люди, у которых свои проблемы и которым начхать на тебя с высокой колокольни. В их присутствии Мин чувствовал себя песчинкой, растворялся в людях, будто бы его и совсем не было. И от этого было хорошо. В рюкзаке парня валялся только блокнот и штук пятнадцать пишущих предметов разной характеристики, в разном (иногда очень плачевном) состоянии. Раньше верным спутником рюкзака была еще и толстая большая тетрадь с потрепанными листами, но она уже как месяц была заброшена в общаге на полке. Юнги не был глупым, отнюдь, он, пусть и нехотя, впитывал в себя некоторую информацию, когда мозг уже просто не мог копаться внутри самого себя. И тем не менее, среди одногруппников он прослыл недалеким и грубым молчуном. Менять ничего не хотелось. У Мина были друзья. Но не в группе. И, честно говоря, даже их в последнее время юноша избегал. Чаша наполнялась. Черная вязкая жидкость близилась к краю, грозя выплеснуться в любой момент. Обычно учебный день проходил очень быстро. И все мимо Юнги. Он отсутствовал на парах мыслями. Он отсутствовал и в мире. И это было хорошо. Он часто просто спал, игнорируя всяческие посягательства на его совесть и громкие крики преподавателей. Так было всегда. Мирно, тихо, серо, тяжело,давяще, никак. Но с недавних пор стало тревожно. Три месяца назад наступил новый учебный год и университет с радостью проглотил в себя новых первокурсников. И среди них был этот парень. Мелкий пацаненок с ярко-рыжей макушкой вечно маячил на горизонте поля зрения Юнги. Мин изначально совершенно не замечал его, а потом стал старательно игнорировать. А все потому что с самого первого дня обучения, после того, как хмурый тяжелый взгляд Юнги встретился с испуганным и встревоженным взглядом новенького в коридоре, тот стал его постоянно преследовать. Уже на следующий день, парень, облазив половину университета и найдя все же к окончанию пар Мина, смело протянул парню свою маленькую ладошку, предварительно поклонившись. - Пак Чимин, первый курс, журналистика. Хён, пожалуйста, позаботьтесь обо мне и давай будем друзьями, - быстро протараторил тот. Юнги, честно говоря, офигел от такого. Данное заявление даже вывело его из каждодневной прострации. Он никак не мог взять в толк, чем мог привлечь такое чудо. О мрачности и ненависти ко всему люду человеческому парня ходили легенды в перемешку с сомнительными историями о его якобы темном прошлом. Пусть новенький был здесь всего второй день, но с первого взгляда же было понятно, что он не горит желанием дружить с кем-либо. Да портреты ученых на стенах в коридоре более подходили на эту роль!!! Кроме того, Мин и Пак были абсолютно разными. Если Чимин производил впечатление примерного мальчика в наглаженной белой рубашке, чистом свитере и темных классических брюках, с обширной сумкой через плечо, то Юнги походил скорее на хулигана, прожигающего свою жизнь, об этом говорили и выбеленные волосы (хотя Чимин, что странно, сам был крашенным), и драные джинсы и немыслимых расцветок куртка поверх футболки с изображением среднего пальца. - А ты вселенной не ошибся, часом? - проморгавшись от удивления, наконец подает голос Юнги. - Думаю, нет. Может ты все-таки скажешь свое имя? - вежливо улыбнулся малец. - А может, ты уйдешь отсюда по-добру по-здорову? - очень ласково спросил старший. - Ты что, свое имя забыл? - округлил глаза Чимин. От такой наглости Юнги даже не нашелся что ответить. - Да ладно, я знаю, что тебя зовут Мин Юнги. О тебе здесь, вроде, многие знают. Так что давай будем друзьями? Ты, если что, учти - я прилипчивый. Не согласишься сразу, я от тебя не отстану. Ну так как? - заявил первокурсник, и, пока Юнги тупо залипал в пространство между бровями рыжика, быстро пожал его руку и вылетел из аудитории. Все оставшуюся пару Мин пытался прийти в себя и это ему почти удалось, но, как только он закрыл за собой дверь любимого ВУЗа и сделал пару шагов к выходу, как сзади раздался уже знакомый голос: -Хёёёоооон, подожди!!! - парень на автомате закатил глаза. Он даже не попытался остановиться, надеясь, что весь сегодняшний день - сплошной кошмар. Но не тут то было. Рыжее чудо быстро настигло его и бодро затараторило: - Ты чего так быстро-то? Не слышал, как я тебя звал? Представляешь, я тут забыл, где выход. У нас пара закончилась, преподаватель попросил помочь. Ну, я, значит, возвращаюсь в аудиторию, а никого нет. Я и растерялся. Минут пять пытался дверь входную найти. А ты как, Юнги-хён? Как пара прошла?Что нового узнал? - старший резко остановился и замахал вокруг себя руками, будто отгоняя какой-то дух. - Ты чего, хён? - удивленно спросил Пак. - Да жужжит здесь что-то назойливое под ухом, никак не могу отвязаться. - Я не жужжу, - надул парень свои и без того пухлые губы. - А мне кажется, ещё как. Ну ок. Чего тебя от меня, собственно, надобно? - устало потирая переносицу спросил он. Чимин тут же оживился. - Я хочу с тобой дружить. - Это я уже осознал. Позволь поинтересоваться, на кой оно тебе? - Ты интересный, - тут же, не смущаясь, выдал мелкий. - Тут все какие-то одинаковые, серые, что ли, а ты выделяешься. - А я, значит, розовый? - Нет, не розовый. Ты чёрный, как туча. Юнги не устаёт удивляться наглости мелкого и своему терпению, которое вот-вот грозит лопнуть. На его голову не хватало только проблем с этой мелочью. - Извини, я это так, к слову, - тут же раскаивается парень. - Просто, я как встретил тебя в коридоре, сразу подумал, что мы поладим. Глаза Юнги чуть не вылезли из орбит. - Я в этом очень сомневаюсь. - Почему? В голове парня возникло сразу столько красочных образов, которые он бы мог дополнить не менее красочными ругательствами, но все же содержался. - Детка, мы с тобой малость вокруг разных планет вертимся. - Правда? Я так не думаю. Ну хён, не будь букой, давай дружить! Терпение старшего лопнуло. - Иди ты нахрен. - Только если с тобой, - тут же нашёлся Чимин. - Я тебе ещё раз повторяю : я ни на грамм не нуждаюсь в твоём обществе. Мне не нужны друзья, особенно такие, как ты. Я по жизни одиночка, так что сгинь в туман. Глаза Чимина несколько секунд бегали с места на место, но потом он все же взял себя в руки. - Нет уж, хён. Я тебя не брошу. И не отстану. Так что от моего общества тебе не избавится. Юнги обреченно вздохнул. Пацан его конкретно бесил. Но было лень что-либо делать. "Ладно, вскоре ему надоест и он отвяжется. Ну, или я... Во всяком случае, пофигу". Мин передернул плечами, мол, делай что хочешь, я не я и хата не моя. Но отвязаться от мелкого отказалось невозможно, а кирпич судьбы все не снисходил на благочестивую макушку Мина. Парень все время находил Юнги: в аудиториях, в спортзале, в столовой, в туалете, на крыше, за универом. И везде он пытался навязать Мину своё общество. Старший отмалчивался, терпел, партизанил. Но все же изредка мелкому удавалось вытянуть из старшего ответы. Было сложно не реагировать на эти раздражающие и нудные : " Хёёёоооон, хёёёоооон, ну Юнги-хёёёёон! Ну скажи!!!" Таким образом шло время и старший уже даже не удивлялся присутствию мелкого рядом. Образ Чимина совершенно не складывался в голове Мина. Парень был очень тихим, когда они сидели в столовой, часто утыкался в книжки, когда сопровождал курящего старшего на крыше, делал в перерывах домашние задания, когда ловил хёна на перерывах. Иногда он внезапно хватал старшего за руку и тащил с собой в кафе, попутно сообщая, что не бывал в нем, но там, как сообщали студенческие сплетни, были очень вкусные пирожные. Или он мог легонько приобнять его за плечи, когда после пар ждал Юнги у выхода. Но ничего более. Он совершенно не походил на навязчивого или приставучего человека. С одногруппниками, как заметил Юнги, он обращался спокойно и даже отстранённо. И только рядом с Мином он начинал бесноваться и всячески привлекать к себе внимание старшего. - Зачем я тебе сдался, а, мелкий? - не выдержал Юнги, когда у третьего курса и первого в один день была физра и они оба лениво наблюдали за игрой остальных в углу, подальше от глаз преподавателей. - С тобой интересно. - Ага, как со стенкой. Чимин прыснул. - Почему ты так против моего общества? - Напрягает. Мне не надо это все, - прищурился старший. - Хён, у каждого должен быть друг. Иначе так и с тоски умереть можно. - А может я этого и хочу?- с вызовом, и, пожалуй, слишком громко заявил он. - А почему? Жизнь прекрасна! Так что не говори глупостей. Юнги фыркнул. - Вот посмотри на них, - Чимин указал на игроков. - Они счастливы. Их мышцы сокращаются, сердце бьется и гонит кровь. Они наверняка сейчас смертельно устали, но улыбаются. Им нравится это мгновение, нравится эта жизнь. Мин не собирался спорить. Еще бы его учила какая-то мелочь. Он останется при своем мнении. На протяжении уже довольно долгого времени не радовал даже любимый баскетбол, так что Пак сейчас впустую сотрясал воздух. - А вон тому кадру прям слишком весело, - указывая на толпу игроков, с вызовом сказал парень. - Ощущение, будто он под кайфом. Чимин внимательно стал вглядываться в футболистов, его взгляд остановился на согнувшемся в истерическом конвульсивном смехе каштанововолосом парне. - Техен, что ли? Вот бы у кого поучиться жизнелюбию, - улыбнулся младший. - Он третий курс на раз сделает. - Да ни в жизнь. - Спорим? - прищурившись, улыбнулся Чимин и протянул хёну руку. Юнги поперхнулся. - Да спорим,- с вызовом заявил он и лениво пожал чужую конечность. Через пятнадцать минут начался дружеский матч между первым и третьим курсом. А через полчаса Юнги проиграл. - Ну и чего тебе надобно от меня? - Пошли в кафе! - счастливо сиял Чимин. - Ок, я оплачу твой обед. - Нееет! Ты пойдешь со мной, и мы вместе покушаем. И ты будешь подавать голос хотя бы раз в десять минут! - капризно надул губы младший. - Ладно, как-нибудь, когда-нибудь - пообещал Мин. - В следующей жизни, - добавил он шепотом. Так Мин прожил почти семестр. Но постепенно мрак и апатия все больше поглощали его. И, в конце концов, ему стало удаваться избегать Чимина. Во всяком случае, последнюю неделю он не встретился с ним даже взглядом. Этот день не отличался от остальных. Только голова болела сильнее, чем обычно. Погода портилась. Над городом сгущались тучи, не пуская солнечный свет ни на лучик. Юнги становилось все хуже. Пустота внутри. Сосущая, безразмерная пустота, поглощающая все остальные чувства. И головная боль. Хотелось выть от досады и одиночества, мол, посмотрите, я же здесь, я живой, я хочу быть хоть кем-то и хоть с кем-то. Хоть что-нибудь значить. Но всем было все равно. Пытаясь как-то отвлечься, Юнги стал вертеть в руках мобильник. Ни одного сообщения или звонка. За последнее время друзьям так надоело безразличие Юнги, что в один прекрасный день они просто напросто перестали напоминать о себе. Вспоминая десятки пропущенных и непрочитанных, Юнги грустно ухмыльнулся. "Не нужен мне никто. И я никому не нужен", - эта как всегда отдалась болью в сердце. Но в этот раз сильнее. Сегодня все было иначе. Сегодня все было гораздо сложнее. "В этот день и закончился я. Закончился Мин Юнги", - отчетливо пронеслось у него в голове. И эта мысль охватила его. Теперь было не страшно. Теперь это граничило с судьбой, это граничило с самим смыслом. Совершенно верно. Он закончился еще тогда. И если он уйдет точно в такой же день, то это будет правильно. А все это время, что он пытался решить, было необходимо для того, чтобы понять, насколько правильным был тот выбор. Ведь уже тогда, когда его забирали из той квартиры, он не хотел продолжать. Тогда мать и не взглянула на него, и никто из окружающих не подал ему руки. Он шел сам. И когда на совершеннолетие ему сказали, что больше ему ничего не должны, он только больше уверовался в своем выборе. А сейчас ему просто было плохо. Жизнь была бессмысленной. он был никем. Вокруг никого не было. Внутри оставался только страх. Небольшой, но значительный страх. И парень уже знал, как с ним поступить. Охваченный этими мыслями, будто в лихорадке, он еле дождался окончания пар. Сейчас нельзя было привлекать к себе лишнего внимания. Мин сейчас даже не понимал, что всем абсолютно все равно. Но возможность того,что все сорвется, когда он, наконец, решился, заполняла его сознание капля за каплей. Лишь преподаватель попрощался, как Юнги вскочил с места. Схватив рюкзак, он твердо вышел из университета и направился в ближайший знакомый ему бар. Оставалось только одно средство - напиться. И это должно решить все - отпустит ли или станет хуже. Он уже не спешил. Он был твердо уверен в своем намерении. А время уже не имело никакого значения. Зайдя в заведение и кивнув знакомому бармену, он присел за барную стойку. И начал пить. Долго, медленно, много. В конце концов он потерял счет времени. Голова гудела. Боль, сначала стихшая на время, вернулась с десятикратной силой. Наконец, руки стали дрожать настолько, что Мин не смог удержать очередной стакан и попросту опрокинул на себя. Бармен лишь покачал головой и уведомил посетителя, что, во-первых, ему он больше не нальет, а во-вторых, они скоро закрываются. Медленно переварив поступившую информацию, парень выложил из кармана все имеющиеся деньги. Считать он был не в состоянии. Бармен посмотрел на того с сочувствием, взял деньги и попытался отдать сдачу, но ватные ноги Юнги уже медленно уносили его на улицу. К вечеру стало еще холодней и заметно потемнело. Зарядил ливень, который, казалось, собирался всю нынешнюю неделю. Только выйдя на улицу, парень промерз до нитки. Тело непроизвольно сжалось и задрожало. Мин упрямо шагал по дороге, пересекая пешеходные переходы и проулки. Людей смело с улиц. Все прятались в своих уютных теплых квартирах, юноша понимал это по расплывающимся перед глазами желтым огням окон. Сознание вспыхивало все реже. Он шел чистым инстинктом, будто на ощупь в темноте и с закрытыми глазами. Глаза все чаще прикрывала пелена. В висках пульсировало, отдавая в затылок. - Сейчас все закончится.... Сейчас.... Закончится, - хрипло говорил сам себе Юнги, и непроизвольно улыбался. Наконец он понял, что дошел. Это была набережная реки, знакомая ему еще с детства. Он помнил, что, когда становилось совсем плохо,он часто приходил сюда. Да и совсем недавно он провожал отсюда взглядом серые тучи. Пройдя вдоль ограды, он остановился. И без того невидящие глаза заливал дождь, стекая по прядям слипшихся волос. Вот оно, место, где свершится все. Сколько до этого было попыток? Сперва он просто игрался ножом с друзьями. И порезал запястье. И это немного угомонило страх, бушевавший тогда у него внутри. Он понял, что со временем сможет. И вскоре его запястья были покрыты розовыми вздутыми полосами. Но это было все еще страшно, тогда же ему пришла мысль о таблетках. Это оказалось проще, но разум все же превозмог. Тело само отвергло лекарство, а трусливая душа изо все сил помогла ему. Это парень попытался сделать тогда, когда в блоке общежития никого не было. Но так получалось редко, что было опасно спасением. Веревка была для Юнги отвратительна. Ему было страшно представлять свое тело, висящим между общажных стен. А если он еще и останется там в качестве духа на веки вечные? Бррррр.... Да и опять таки, соседи.... Последним Юнги попробовал порезать себе вены. С остервенением и решительностью он полоснул специально купленным лезвием по левой руке. Из раны сразу же потекла бурая кровь. Но рука предательски дрожала. Он так и не смог расправиться с правой, а вид стекающего с руки горячего киселя отбил желание что-либо делать еще. В результате Мину пришлось в скором порядке обращаться к медсестре, ссылаясь на торчащий где-то гвоздь. Это он пытался осуществить в университетском туалете. Это было глупо. Это было последней попыткой. Сейчас Юнги был уверен, что все получится. В этом не могло быть сомнений. Ему уже не страшно. Совсем. Юнги перебросил ногу через ограду. Опасно качнувшись, он все же удержался и перебросил вторую. Ему все равно. И ему плохо. Но сейчас, совершенно точно, ему станет легче. Уйдет боль. Уйдет одиночество. Исчезнет эта дыра в сердце. Его не будет. Ничего не будет. И мира не будет. И мыслей. Только всепоглощающее спокойное ничего. Юнги посмотрел в мутную темную воду у себя под ногами. Он вздохнул в последний раз, вытянул руки и просто шагнул вперед навстречу обжигающе холодной волнующейся от дождя воды. Та с готовностью приняла его, поглотила, грубо толкнув спиной о камни набережной. Юнги не умел плавать. Он неумело хлопал по воде руками, пока не выбился из сил окончательно. Он почувствовал, как нутро медленно заполняет тяжелый холод. Вокруг ничего не было видно. Мир наконец таки уходил. Но в сознании почему-то вспыхнуло что-то яркое. "Я же обещал мелкому поход в кафе.... Жаль", - почем-то мелькнуло в затуманенной голове. А затем его накрыла тьма.