Счастье сквозь боль

      Прошли недели, но никто не успокоился. Папа был в ярости от моего поведения, как и Мария с Габриелем. Мария даже разбила тарелку передо мной, чтобы показать, как она была во мне разочарована. Если я когда-то и чувствовала себя одинокой, то именно сейчас. Здесь нет никого, с кем я могу поговорить. Я иногда разговариваю с Адрианом и до сих пор периодически завязываю его галстук. Кажется, я не могу этого сделать. Может быть, я боюсь, что когда-нибудь полностью отпущу его. ***       Дорогой дневник,       Знаю, звучит, как клише, писать дневник и обращаться к нему, как долго, но я больна. Больна собой, не в силах поговорить с кем-то о своих чувствах.       Сейчас сентябрь. Раньше я любила его, поскольку это месяц, когда всё налаживается, и я могу втянуться и играть как можно дольше, но теперь, когда я сижу возле своего окна, наблюдая, как капает дождик, и падают листья, я, кажется, не чувствую себя счастливой. Возможно, это потому, что одиннадцать месяцев закончились.       Четыре месяца прошло с тех пор, как кто-то говорил со мной, за исключением Плагг, кто следил за мной. Алья отказалась говорить со мной, поскольку она не согласна с тем, что я делаю. Она думала, что в течение этих двенадцати месяцев Адриан влюбиться в меня, и мы будем счастливы. Я стараюсь в это верить, но я счастлива за нее. Счастлива, что она разобрала свои разногласия с Нино, и теперь их отношения довольно прогрессивные. Что касается Адриана и Кагами, они становятся ближе и ближе с каждым днем.       Часть меня просто хочет закончить это. Закончить все эти муки и освободиться от всей этой печали. Я должна собраться, иногда даже думаю, что не проигравшая. Я буду сражаться до конца, несмотря на мою слабую сторону, я это сделаю. Я буду сильной до конца.       Адриан пытался поговорить со мной. Попытался спросить, почему я избегаю его. Что я должна ему сказать?       «Эй, я пришла к тебе, чтобы выразить свою бессмертную любовь, но увидела, как ты сосал лицо моей сестры, и да, это сломало меня.» Я не могу находиться в этом доме, или в любом другом месте, и смотреть, как они идут рука об руку и улыбаются друг другу, как будто они единственная пара во всем мире. Я знаю, что это первый и последний раз, когда я пишу что-то в дневник, но я хочу сказать то, что никогда не говорила вслух.       Я люблю тебя, Адриан, я всегда буду любить тебя, вечно. ***       Я посмотрела перед собой и выбрала летнее платье. Я вздохнула, наверное, в тысячный раз за этот день. Я снова взглянула на свой телефон, где промелькнули дата и время.

28 октября 2018.

      Вот и всё. Год прошёл. Я должна отпустить его сейчас. Сегодня я планировала встретиться с адвокатом, чтобы поговорить с ним о разводе. Я сделаю один из тех вариантов, где проходят личные слушания, и вы разведетесь только с одной подписью. Без задержки.       Я взяла свой клатч и спустилась по лестнице, остановившись.       Адриан сидел на диване, а Кагами прильнула к его боку, а три мужчины, элегантно одетые в костюмы, сидели рядом с ними. Адриан, возможно, увидел, как кто-то спускался по лестнице (с его-то зрением), когда он резко повернул голову по моему направлению, и его когда-то красивые зеленые глаза были пусты. — Ой, сестреныш, вот ты где! — Воскликнула Кагами, потащив меня за руку к дивану. — Что всё это такое? — Смущенно спросила я. — Сестреныш, мы все знаем проблемы, которые у вас с тех пор, как начался благотворительный вечер. Адриан решил освободить тебя от всех страданий. Он позвонил двум адвокатам и даже судье, чтобы решить всё раз и навсегда. — Сказала Кагами с отвратительно милой улыбкой. — Ничего себе, ты так хочешь избавиться от меня. — Саркастически хмыкнула. Адриан собирался что-то сказать, но Кагами не дала ему это сделать, сжимая его руку. Я знаю, что это не имеет ничего общего с Адрианом. Чёрт возьми, я не удивлюсь, что он узнал обо всём, когда эти люди появились утром, потому что я случайно наткнулась на разговор Адриана и Кагами, в котором она с ужасом заставляла Адриана дать мне развод, который состоялся ещё два месяца назад. — Может начнем? — Джентльмен, сидящий рядом с Адрианом и Кагами, спросил. — Разве я не имею право на собственного адвоката? — Спросила я. Человек, сидящий по середине, заговорил. — Да, так и есть. — Тогда мы можем отложить это. — Проворчал Адриан с рвением. Я подняла руку, чтобы остановить его. Мне нужно проявить милосердие к себе. — Нет, всё в порядке. Мне не за что драться, так или иначе. — Пожала плечами и дала знак продолжать им я.       Мне передали бумаги и ручку. — Что из алиментов вы хотите? — спросил судья. — Ничего. — Ответила я, всё ещё смотря на бумаги, которые отделят меня от него навсегда. — Ничего? Адриан может дать тебе столько, сколько попросишь, правда, милый? — пролепетала Кагами и повернулась к Адриану на последнем предложении, на которое он только кивнул. Его взгляд всё ещё был направлен на меня, пристально следивший за движениями. — Я сказала ничего. — Твердо ответила я. — Тогда отлично, распишитесь. — Сказал адвокат. Я закрыла глаза и вздохнула еще раз, прежде чем подтянуть лист к себе. Я взяла ручку, моя рука некоторое время висела в воздухе над бумагой, пока моё сердце и разум обсуждали, должна ли я, или нет, но мой разум играл все эти полгода, и решение было принято. Я подписала эту бумагу, не моргая.       В голове прошла лишь одна мысль, которую я всегда буду помнить. Люби мужчину, который любит тебя, а не того, кого любишь ты.       Адриан подобрал бумаги к себе. Его рука также зависла над бумагами. Надежда вспыхнула в груди, но тут же потухла, ведь он подписал документы.       Вот и всё. Один кусок бумаги решил нашу судьбу и повёл нас в разные стороны. — Теперь вы официально разведены. — Объявил судья. Это завершающий больной аккорд по моему сердцу. Я тут же встала и повернулась, чтоб уйти из этого места, которое я называла домом. Слезы собрались в уголках глаз, угрожая начать литься. Я теперь сломана. Окончательно. Нет никого, из-за кого я могла остаться сильной. — Маринетт. — Позвала меня Кагами, отчего я остановилась. Я грубо вздохнула и сморгнула прежде, чем нацепив улыбку, повернулась к ней. Кагами посмотрела на меня со своей невинной улыбкой, а Адриан всё ещё пялился на то место, где лежали бумаги, подписанные им. — Кольцо. — Произнесла губами Кагами, указывая на безымянный палец. Я посмотрела вниз на свою руку и вспомнила об обручальном кольце, что гордо сидело на моем пальце. Я проглотила подступающий ком в горле и, подойдя к столу, сняла украшение. Долго посмотрев на него, я положила его. — С годовщиной. — Тихо прошептала я, но всё же Адриан услышал. Он тут же повернул голову на мой голос и я впервые увидела его заплаканные глаза. Не знаю от того, что он потерял меня, или, что наконец он будет с Кагами. Я лишь улыбнулась ему и, отвернувшись, зашагала прочь. От него, из его жизни.       С разбитым сердцем и безнадежностью на дальнейшие действия я выбежала из дома на улицу. Я оглянулась вокруг, зарываясь рукой в волосах. Вихрь эмоций прошелся во мне. Злость, боль, печаль и опустошенность. Я громко застонала.       Я знаю, что мне делать. Я начала бежать в то направление. В этот момент мой разум был просто отключен. Я даже не думала о машине, единственной моей мыслью было добраться до туда. Адреналин удар в голову и я начала бежать со всей скоростью, как могла. Мои голые пятки плескали капли воды из грязных луж в стороны.       Мой желудок начало сводить, а я задыхалась от слез. Я начала бежать быстрее. Мне хотелось добраться до туда, пока я окончательно не сломалась.       Спустя, наверное, несколько часов я достигла знакомые чёрные ворота. Я широко открыла калитку, и охранники, посмотрев на меня и узнав, одарили меня жалостливым взглядом. Я побежала на задний двор, который в последнее время мало кто посещает.       Разные цветы росли у камня, служа чем-то вроде щита. Прям так, как ей нравилось.       Я упала на колени, касаясь их на мокрой траве. Я медленно переметила руку на камень, на котором были выгравированы красивые слова.

Здесь покоится Алэйсия Дюпен. Мать-Жена-Подруга.

«Когда души находят покой друг в друге, разлука невозможна» Н. Р. Харт.

— Я не знаю насчёт его души, мам, но я нашла свой покой в его. Значит ли это, что мы неразлучны? — спросила я, проходясь пальцами по надписи, что моя мама всегда произносила. Я никогда не знала её, да. Но папа никогда не уставал рассказывать мне о ней. Я росла на рассказах о живой и озорной ней. — Мам? Ответь мне. — Голос мой терялся. — Мам? Пожалуйста ответь мне. — Выкрикнула я, слезы мигом полились из глаз. — Мам? Ты мне сейчас нужна. Нужна, чтоб обнять меня и сказать, что всё будет хорошо. Вернись ко мне, мама. — Плакала я. Облака снова начали темнеть, так и наровясь залить всё. Но меня сейчас это не волновало. Я лишь сидела около могилы матери и говорила с ней. — Я потеряла его, навсегда. Он единственный, кого я любила, узнав вообще о значении этого слова. — Я закашлялась. — Почему я? Почему я должна все потерять? Разве я не достаточно хороша? Неужели я не заслуживаю быть любимой, ну, или хотя бы счастливой? — Прохрипела я. Теперь моё лицо было полностью в слезах. Я выпустила всю свою боль. Боль, что копилась во мне весь этот год. — Ответь мне, мам. Скажи что-нибудь, обними меня. — Выкрикнула я и схватилась за грудь. Сердце болело. Будто кто-то режет его, останавливается и снова продолжает. — Останови это, мама, больно! Очень больно. — Я закашлялась от слез и упала, не удержав веса.       Руки обхватили меня и потянули к себе своей громадной груди, пока я рыдала. — Шшш…я здесь. Ты со мной. — Прошептал папа, держа меня, и потягивая к себе. Его голос дрожал. Уверена, ни один отец не хотел бы видеть свою дочь такой. Я крепче обняла его и всхлипывала у него на груди. Он просто сидел, поглаживая меня по голове и периодически целуя. — Я подвела её, пап. — Промямлила я, когда слезы высохли и нечем было уже плакать. Моё сердце всё ещё чувствовалось, как бремя. Это когда-нибудь закончится? — Нет, принцесса, ты никого не подвела. — Удостоверил меня отец и потянул к себе. — Подвела. — Прошептала в ответ я. — Это я подвёл. Я разочаровал её во стольких вещах, в которые она не сможет поверить. — Проговорил он. Я протестующе нахмурилась. — Не знаю, правильное ли сейчас время, принцесса, но мне нужно рассказать тебе историю. — С неким отблеском страха в голосе произнес он. — Что такое, папа? — Спросила я, слишком устав, чтоб повернуться к нему. — Давным давно жил обычный парень, ходивший в школу, как и все. Там же училась девушка, что украла его сердце в ту же минуту, что опрокинула на него макароны. — Мы с папой засмеялись. — Она была самой красивой девушкой, что он когда-либо видел. Её голубые глаза всегда искрились, когда они встречались взглядами. Так, они влюбились, а вскоре и поженились, тогда парень и думать не мог, что в его жизни появиться что-то ещё лучше, но появилась у него маленькая принцесса, которую он любил больше всего на свете, ну, кроме его жены конечно. — Прокашлял последнюю фразу он, и я засмеялась. — А потом… — Холод и пустота в голосе сразу дала мне понять, что он переходит к тому моменту, что хотел мне рассказать. — Как и в любом королевстве, печаль настигла и этот. Однажды ночью его жена долго не возвращалась с работы. Было три часа утра. Жена позвонила ему, попросив забрать с работы. Он тогда был начинающим бизнесменом с растущей компанией, поэтому за этот день безумно устал, но не мог оставить любимую, правильно? Не смотря на боль в голове, он встал с кровати и направился к машине. Тогда он думал, что всего три утра и на дорогах нет ни одной машины, поэтому он быстро заберёт жену, приедет домой и, наконец, сможет спокойно уснуть. Но, он не знал, что это будет не так легко, как думал. — Я сжала руку папы, зная, что ему сейчас больно от воспоминаний. — Но всё же, он поехал, забрал любимую и был уже на пол пути от дома, когда в них влетела машина и забрала на всегда его любовь. В машине тоже находилась пара, что погибла. — Папа вздрогнул, видимо, вспоминая момент. — Он хотел затопить свою боль в алкоголе и умирать от чувства вины, но он не хотел оставлять свою дочь одну. Поэтому он старался не думать об этом, и начал расти его дочь, пока она не выросла в прекрасную девушку, как её мать. Безнадежность и боль залили любовь и сила. — Гордо заключил отец. — Пап, думаешь, я сильная? — Спросила я, сомневаясь. — Да, принцесса. — Сказал он с такой уверенностью, что уголки моих губ взмыли вверх. Он поцеловал меня в лоб и помог подняться, чтоб отвезти в дом, в котором я родилась и выросла. — Пап? — позвала я, в ответ на что он хмыкнул. — Знаешь, это не твоя вина. Мама бы не хотела, чтоб ты так думала. Она любит тебя. — Сказала я. Он посмотрел мне в глаза и кивнул, притягивая ближе к себе и целуя, так мы ушли с кладбища. Там дул ветер, развивая цветы на могиле, будто мама шла с нами. Я снова улыбнулась и, повернувшись, зашагала к будущему. Будущему, о котором я даже не представляла.