Часть 1.
11 марта 2018 г., 19:25
Скажи, к лицу мне эта маска? Ты, помню, сам её придумал для меня. На мне слоями сохнет краска. Шедевр! Работа не единственного дня. Мне было трудно, страшно, больно Себя заталкивать под новую броню. Ты смотришь на меня спокойно. И я — спокойно. Маску я не уроню. Отрывок из стихотворения Леди Ветер (Ульяна Менчикова).
Если б у Накахара Минако спросили, что ей нравится в её работе, она бы не задумываясь перечислила: отличное расположение офиса, красивый интерьер и, разумеется, должность секретаря директора компании. На этой сладкой должности Минако залипала в Интернете, делала маникюр, читала книги по саморазвитию, разбирала почту, отвечала на звонки и изредка приносила шефу кофе. Кстати, о нем. Два месяца назад, выходя после собеседования, Накахара неистово молилась всем богам, чтобы ее взяли на работу — невероятным бонусом к халявной работенке оказался потрясающе красивый начальник! Высокий, черноволосый, аристократически бледный, с черными глазами — Минако, увидев его, практически прослезилась — и невероятным баритоном, тембр которого моментально сводил с ума. К тому же Минако сразу просекла, что мужчина не женат — на пальце не было кольца, а на столе — фотографий семьи. Девушка пару дней неустанно о нем думала, и наконец молитвы ее были услышаны — сотрудница рекрутингового агентства перезвонила и сообщила, что Накахара утверждена на должность секретаря. Итак, Минако сидела на рабочем месте, искоса рассматривая посетительницу шефа, сидящую напротив. У Учихи затянулось совещание, и Накахара попросила гостью подождать в приёмной. Гостья смерила секретаршу равнодушным взглядом и велела подать двойной эспрессо. Теперь, когда молодая женщина допивала свой напиток, Минако получила возможность разглядеть её. А посмотреть было на что; во-первых, одета с иголочки: элегантные бежевые лодочки на невысоком каблуке, нежно-розовое платье длиной ниже колен, выгодно подчеркивающее стройную фигуру, аккуратная (и очень дорогая) брошь, не менее дорогие маленькие серьги в ушах (Минако видела все это в глянцевом журнале), тонкая длинная шея и красивое, очень женственное лицо с тонкими чертами и большими зелеными глазами. Единственной яркой странностью в этом эталоне офисного явились волосы удивительного розового оттенка. Они были забраны в элегантный пучок, немного растрепавшийся. Но это совсем не портило образ, а только добавляло очарования. Накахара с завистью вздохнула. Бывают же такие женщины — и красивые, и стильные, а кроме того с возможностью покупать дорогие шмотки. Об обратной стороне медали Минако как-то не задумывалась. Допив кофе, гостья набрала на смартфоне номер мобильного и сказала в трубку: — Саске, прошу, поторопись. Эта реплика подкинула секретарше новую пищу для размышлений. Во-первых, за два месяца ее работы в компании женщины к шефу не приходили — только мужчины. Во-вторых, гостья вела себя так, как будто она тут вполне свой человек. И в-третьих, никто при ней не обращался к шефу просто по имени, да еще и в таком презрительном тоне. Любовница, как пить дать. Наверняка это он спонсировал покупку броши и роскошной сумки из тисненой кожи. Додумать Минако не успела, так как дверь открылась и вышел шеф. Как обычно, Минако на секунду замерла, любуясь. Гостья это заметила и закатила глаза. — Минако, я ухожу. До конца дня уже вряд ли вернусь, так что просто отслеживай письма и дай знать, если будет что-то важное. С этими словами они покинули кабинет, а Минако ещё раз отчаянно позавидовала любовнице шефа — розововолосая леди и шеф составляли прекрасную пару. — Мы точно опоздаем, — молодая женщина выруливала с парковки, сердито хмурясь. — Ты специально устроил совещание прямо перед выходом? — Сакура, не истери. Разумеется, не специально. Позвонил старый знакомый отца, я не мог просто так от него отделаться. — Мог бы честно сказать, что едешь в школу на выступление дочери. — Тогда бы он обязательно начал спрашивать про Сараду, успехи в школе и прочее, и прощание затянулось бы. — Фугаку-сама! — Сакура ослепительно улыбнулась, пожимая руку отцу Саске. — Очень рада видеть. — Выглядишь как всегда великолепно, Сакура. Пойдём, спектакль скоро начнётся, мы с твоей мамой заняли отличные места. Глаза у Сакуры подозрительно блестели, а походка, обычно очень плавная, сегодня получалась какой-то дёрганой. К чему лишние церемонии с его отцом, эта лживая улыбка и воркование? Других она может обмануть, но не его. Учиха Саске видел бывшую жену насквозь. Харуно Мебуки, стройная блондинка шестидесяти лет с прямой спиной, только едва качнула головой, когда её дочь осторожно присела на стул. Дочь украдкой глянула в сторону матери. Та сидела подчёркнуто собранно и не отрываясь смотрела на сцену. Будто хочет загипнотизировать, подумала Сакура. Конечно, мама злилась. — Сарада ещё не появлялась? — Скажи спасибо, что по техническим причинам начало спектакля задержали, — прошипела Мебуки. — И не забудь поблагодарить Саске-куна за напоминание. Сакура проигнорировала реплику матери, сосредоточившись на начале спектакля. День у неё с самого утра не задался, но сейчас нужно сделать вид, что всё отлично, и не расстраивать Сараду. Обычно довольно сдержанная, дочь была очень рада своей роли, волновалась и тщательно готовилась. Девочка не виновата, что у мамы плохое настроение. После спектакля все отправились перекусить. Сарада оживлённо рассказывала о подготовке к спектаклю, и это окончательно разрядило обстановку. Саске присматривался к бывшей жене. Она слушала дочь, потягивала свой кофе, неспешно поднося чашечку к губам, улыбалась на комплименты отца, плавно заправляя за ухо выбившуюся прядь розовых волос, и в целом выглядела гораздо спокойнее, чем во время поездки в школу. Однако Учихе казалось, что он видел в Сакуре какую-то скрытую печаль, хотя он и сам не мог определить, отчего сделал такой вывод и что именно в Харуно натолкнуло его на эту мысль. Вечером, когда Мебуки и Сарада прощались с Фугаку, Саске отвёл бывшую жену в сторону: — Надо кое-что обсудить. Когда сможем пообщаться без свидетелей? — Дай подумать, — Сакура смотрела мимо него — на смеющуюся дочь. — В следующий вторник тебе будет удобно? До конца этой недели у меня рабочие встречи.***
— Я впечатлён, — ухмыльнулся Саске. — Ответь, ты хотела покрасоваться обедом в пафосном месте, или просто было лень выезжать с парковки? Они встретились в ресторане «Наслаждение» отеля «Шангри-Ла». Отчасти потому, что в этом здании находился офис Сакуры, и отчасти потому, что она действительно хотела показать Саске, чего достигла. — Место вовсе не пафосное. Много ты видишь здесь праздно шатающихся мажоров? Только уважаемые люди и гости города. Так о чём ты хотел поговорить? Учиха собрался заговорить, но официант принёс первую часть заказа — латте с соевым молоком для Саске и двойной эспрессо для Сакуры. — Латте? Соевое молоко? Серьёзно? — Харуно по-настоящему развеселилась. — Кто ещё тут будет говорить о пафосе? Саске-кун, дорогой, ты — настоящий хипстер! — Мне надоел обычный кофе. Я пробую новое, а вот ты со своим вечным эспрессо непременно загремишь в кардиологию. Учти, я не буду тебе носить бульончик. — Главное, не латте с соевым молоком, — захихикала Сакура. Саске открыл было рот, но его снова прервали — официант подал обед. На некоторое время бывшие супруги замолчали, занятые едой. А Учиха неожиданно понял, что Харуно одна из немногих, с кем он мог просто быть собой — поглощать еду и не вести светских бесед, не заполнять пустоты в разговорах. Он забыл, было ли у них так всегда или это пришло с возрастом и теми испытаниями, которые им обоим пришлось пережить. Сакура думала примерно о том же — благодарила судьбу, что сегодня обедала именно с Саске, и можно не бояться показаться невоспитанной, не дипломатичной и еще много «не-», которые сопровождали её на каждом деловом обеде. Их трапеза тоже была сугубо деловой — встретились, обсудили план действий на полгода вперёд, разошлись. Но в этом было столько спокойствия и комфорта, что Харуно даже пожалела, что они редко встречались. — Так о чём ты хотел поговорить? — Это последняя в четверти неделя учёбы у Сарады. Я хотел бы сразу после окончания занятий отвезти её к отцу, чтобы она побыла с ним на выходных и ещё какое-то время после первого августа. Если ты, конечно, не возражаешь. Сакура отвела взгляд. Близилась самая печальная дата в жизни семьи Учиха — одиннадцатая годовщина смерти жены Фугаку и матери Саске — Микото. Она и старший сын, Итачи, погибли в автомобильной аварии. Именно эта трагедия стала отправной точкой нынешнего положения вещей, долгих лет терзаний, развода Саске и Сакуры, полного передела их жизней. Фугаку так и не оправился. Он продал дом и бизнес, поселился в деревне недалеко от Токио и вёл там уединенную жизнь. Некогда владевший приносящей большой доход компанией, уважаемый человек, Фугаку оказался совершенно не готов справиться с потерей и душевной болью. Конечно, в последние годы стало чуть легче, и бывший свёкор Сакуры уже не производил впечатление сломленного человека. Он старался больше времени проводить с внучкой и даже приезжал навещать Сакуру. А Харуно в свою очередь приложила весьма много усилий, чтобы развод не травмировал самых ранимых людей разрушенной семьи — Фугаку и Сараду. Первое время она чуть не силком заставляла старшего Учиху выезжать из деревни в город. Конечно, в этом Сакуре очень помогла её мать Мебуки — женщина часто и тактично подчеркивала, что Учиха и Харуно по-прежнему одна семья, что мнение Фугаку так же важно, как и мнение Саске, и так далее. И совершенно незаметно такие встречи и такие разговоры стали из добровольно-принудительных желаемыми и обязательными. Теперь и Сакура не могла помыслить семейное мероприятие без дедушки и отца Сарады — и с горечью признавала, что они никогда не были так близки, как после развода. Как будто, стоило Саске и Сакуре развестись, жизнь наладилась. Но, скорее всего суть заключалась в том, что, выяснив отношения и окончательно поставив точку, Саске и Сакура оставили претензии друг к другу и смогли ради дочери остаться партнерами в воспитании. — Конечно, не возражаю. И первого августа я тоже буду с вами. Учиха почувствовал такую благодарность, что даже накрыл ладонь Сакуры своей. Харуно вздрогнула от неожиданности и перевела взгляд на Саске. — Спасибо.***
— Мам, где мой пиджак? — Не пиджак, а жакет, Сарада, — девушки пиджаков не носят. Сакура отрешённо слушала перебранку своей матери с дочерью, помешивая кашу на плите. Утренняя беготня её всегда раздражала, а уж если Мебуки встала не с той ноги, можно было сразу хватать зубную щётку и сваливать в туман. Но Сакура, почтительная дочь, никогда бы в реальности так не поступила. Поэтому каждое утро она стискивала зубы, и собиралась, собирала Сараду, выслушивала претензии матери и приходила на работу как на праздник — там можно было заниматься любимым делом в окружении профессионалов: никаких дочерей, разбрасывающих вещи, никаких матерей с нравоучениями. Разумеется, в любое другое время суток Сакура обожала дочь и уважала мать, но утро буднего дня всегда было для неё чем-то очень и очень тяжёлым. — Сарада, бегом в машину. Мам, за продуктами поедем вечером вместе — не хочу, чтоб ты одна несла пакеты. — Я совсем не устану, если одна схожу за продуктами. И вообще, не об этом тебе надо волноваться — завтра приедет Саске-кун, ты бы сегодня легла пораньше и выспалась. А утром встретишь его свеженькая и отдохнувшая. Понеслась. — Мам, к чему ломать комедии перед Учихой? Мы знакомы около тридцати лет, семь из которых были женаты. Саске видел меня всякой. И он непременно будет подкалывать, если я выйду «свеженькая и отдохнувшая». — Потому что ты сама допустила такое отношение к себе с его стороны. — Я тоже тебя люблю, мам. Сакура никогда не обижалась на мать. Да, она признавала, что временами Мебуки бывала просто невыносима, но вместе с тем чётко понимала, что своим теперешним положением во многом обязана матери. В сложных жизненных ситуациях Мебуки не расклеивалась, всегда поддерживала дочь и давала мудрые советы. И, став матерью, Сакура почувствовала, насколько это тяжело — видеть терзания собственного ребёнка. Кроме того, наряду с тревогой за дочь у Харуно Мебуки в жизни тоже было немало трудных ситуаций, из которых она неизменно выходила с достоинством. Абсолютно ясно, что старшая Харуно обожала дочь и внучку и хотела для них самого лучшего. Другое дело, что сама Сакура воссоединение с Учихой «самым лучшим» не считала.***
— В который раз думаю, как это прикольно — мы учимся в той же школе, где учились наши родители. — Боруто, ты бы лучше поскорее уборку заканчивал. Я уже давно протёрла свою часть подоконника. Учиха Сарада и её друг Узумаки Боруто вместе с остальным классом делали уборку перед каникулами. В последний день учёбы непоседливому Боруто совсем не хотелось думать об уборке, внеклассных заданиях и подоконниках. — Ух ты, моя мама пишет, что заключила сегодня очень удачную сделку, и спрашивает, куда бы я хотела поехать в путешествие. — Твоя мама очень крутая, Сарада. Я бы тоже поехал куда-нибудь, только у отца как всегда миллион дел, а мама никуда не поедет, пока Химавари не поправится. Младшая сестра Боруто, всеобщая любимица, уже полтора года занималась гимнастикой. В начале лета она получила профессиональную травму и теперь восстанавливалась. — Может, у мамы получится уговорить твоих родителей отпустить тебя с нами. Я бы хотела поехать на какие-нибудь экзотические острова. — Например, на Бали, — мечтательно протянул Боруто. — Раньше отец там бывал. Там пляжи, горы, рисовые поля, храмы — такая благодать! И сёрфинг можно попробовать. — Боруто, подоконник сам себя не протрёт. Узумаки скривился и принялся яростно тереть подоконник. А Сарада в окно увидела машину отца. Остаток дня для девочки прошел вполне неплохо. Отец отвез её к дедушке, а по дороге она уломала Саске привезти к ней Боруто. Только вечерний «созвон» с мамой немного расстроил девочку — мама казалась слишком уставшей и опечаленной. Сакура уныло доедала порцию рамена из коробки, сидя за компьютером. Она потёрла глаза и взглянула в зеркало — на неё глядела унылым тусклым взглядом женщина тридцати двух лет. Харуно отвернулась от зеркала и посмотрела в окно. Сумерки уже расползались по городу, и Сакура ощутила противную тоску. Сарада уехала в деревню, а мама отправилась на танцы с подругами. — Подумать только, — сказала Сакура зеркалу, — моя шестидесятилетняя мать пошла на танцы, а я вечером в пятницу сижу дома одна. Где в этой жизни я свернула не туда? И ведь не было причин для грусти. Близкие здоровы и счастливы. Самое главное, обеспечены. Отличная, интересная высокооплачиваемая работа. Квартира в хорошем районе (да, ипотека, но кого сейчас этим удивишь?). Замечательные друзья. Сакура легонько стукнула кулаком по столу. Ну почему эта идиллия кажется не полной? Почему безумно хочется только одного — любви? Неужели человеку обязательно наличие другого человека рядом? Женщина скорчила рожицу отражению в зеркале. С лицами противоположного пола год от года становилось сложнее. Харуно взрослела, и от того, что большая часть этого взросления проходила в одиночестве, у нее формировались новые привычки и требования. Но желания-то никуда не делись, и вечный конфликт несовпадения желаний и возможностей в последнее время сильно напрягал. «У меня просто давно не было любовника», — подумала Сакура. Решено: сейчас она наряжается и идёт в «Пинкертон Пай» — кафе на соседней улице, где часто проходят свидания вслепую. Когда пару лет назад она услышала об этих свиданиях от официанта, то расхохоталась и сказала что идея яйца выеденного не стоит. Однако спустя некоторое количество месяцев без мужчины эта мысль показалась Харуно не такой уж бредовой. Пятничным вечером в «Пинкертон Пай» царила веселая атмосфера выходных и легкого флирта. Сжимая в руке неизменный смартфон, Сакура оглядела помещение. В каком углу проходят эти «свидания»? Подошедшая к ней милая девушка-администратор объяснила, что сегодня только один претендент на свидания вслепую и он сидит за угловым столиком у окна. Если госпожа желает, она может присоединиться. Харуно оглядела зал ещё раз, и, не веря своим глазам, подошла к злополучному столику. — Поверить не могу. Учиха Саске, директор преуспевающей фирмы, потомственный аристократ, интеллигент, и далее по тексту, сидит в заштатной кафешке и ждёт свидания вслепую! Дорогой Саске-кун, ты сделал мой вечер! — А ты-то что здесь делаешь, бизнес-леди с железными яйцами? Неужели перевелись все офисные клерки? Или следишь за мной? — Ха-ха-ха. Шуточка за триста, — Сакура уселась за столик. — Дорогая бывшая жена, лимит наших встреч на этот месяц исчерпан. Можешь сесть за соседний столик или выбрать другое кафе. — Вообще-то я живу в этом районе, а значит, могу ходить в это кафе и сидеть где захочу. Это ты вали в свой район, или на Гинзу, или куда там ходят юристы-аристократы. Как это тебя занесло в такое плебейское место? — Не твоё дело. Может, у меня тут не «вслепую», а настоящее свидание. Так что делай ноги, моя знакомая скоро придет. — У-у-у-у, что это за знакомая такая? Назначил свидание в маленьком кафе, максимально далеко от места, где живешь сам. Мне её даже жалко. Подожду, пожалуй, вместе с тобой, чтобы выразить сочувствие. — Тебе не кажется, что ты обнаглела, Харуно? Вали! — Саске-кун, как тебе не стыдно говорить такое даме? Нет, я точно подожду твою подружку и скажу, какой ты гадкий. Минут пять они сидели молча, демонстративно избегая смотреть друг на друга. Учиха листал меню, Сакура уткнулась в телефон. — Харуно, есть хочешь? — То есть ты официально признаёшь, что никого не ждал? — Не ждал. Я хотел зайти к тебе, но передумал. Пришёл сюда. Так будешь что-нибудь? — Я поела рамен из коробки. Буду кофе, ночью поработать надо. Саске позвал официантку. — Клубничный коктейль с большой горой сливок, зелёный чай и тайяки с шоколадом и заварным кремом. — Тайяки? Заварной крем? Ты почему мне кофе не заказал? — Потому что ты и так круглосуточно на кофе, сегодня будет коктейль. — Ну и ладно, куплю в «Старбаксе». А тайяки свои ешь сам. Учиха в очередной раз убедился, что с бывшей женой что-то не так. Настоящая Харуно Сакура обладала неограниченными запасами сарказма и разумно-позитивным взглядом на жизнь. Та Сакура, которую он знал и уважал, не сидела бы сейчас с печальным лицом над телефоном. Саске хотел помочь. Неприятное чувство подсказывало, что когда-то это должно было произойти. Что Харуно просто устала, и надо её приободрить. И она любит сладости и клубничный коктейль со сливками, просто забыла об этом. Коктейль действительно выглядел прекрасно, а несколько тайяки, политые шоколадом, источали восхитительный аромат. Даже дым над чашкой чая показался Сакуре заманчивым. Надо беречь фигуру, напомнила она самой себе. И так режим питания ни к чёрту. Учиха невозмутимо стал есть тайяки. А ведь там внутри заварной крем… — Прекрати, — не выдержала Харуно. — Прекратить что? — Так вкусно есть. Я тоже хочу. — И почему женщины так любят усложнять? Вот приборы. Вот десерт. Бери и ешь. Нерешительно, как будто это был не десерт, а яд, Сакура потянулась к тарелке. Отрезала кусочек. И д е а л ь н о. Свежайшее тесто, мягкий крем, тающий во рту, и шоколад. Сакура отпила коктейль и почувствовала, что жить стало легче. А Учиха смотрел, как бывшая жена осторожно ела десерт, как с её лица уходило напряженное выражение, и понял, что улыбался. Он попробовал отвести взгляд и спрятать улыбку за глотком чая, но не смог. Это же бывшая жена, он имеет право смотреть на неё сколько угодно. Им больше не нужно играть в игры и строить из себя тех, кем они не являются. Это Учиха Саске, а это Харуно Сакура. Они прошли через тяжелую потерю и развод, а после этого неожиданно для обоих стали командой. Стали принимать равное участие в воспитании дочери, семейных посиделках, даже иногда советовались по рабочим вопросам. Они не стесняются друг перед другом есть, спать, браниться или плакать. И могут позволить себе вместе насладиться десертом. Они просидели в кафе до самого закрытия, и в час ночи Саске провожал Сакуру до дома. — Можно было не провожать. — Мне не жалко. Сакура стала задаваться вопросом, случайна ли сегодняшняя встреча и что хотел от неё бывший муж. Надеялся на продолжение в спальне? Вряд ли, это же Учиха. Он выше таких банальных методов. Они молчали всю дорогу. Сакура очень ценила возможность не говорить тогда, когда ей не хотелось. На работе, на свиданиях, дома — говорить приходилось постоянно. Женщину это неимоверно бесило. Глупая болтовня на перерывах в офисе, свидания, больше похожие на собеседования. Учиха был единственным человеком в жизни Сакуры, с которым она могла молчать, потому что не боялась произвести плохое впечатление. Они уже показали друг другу свои худшие стороны, чего теперь стесняться? — Хочешь зайти? — Нет. Тебе действительно надо отдохнуть. Хоть на одну ночь отпусти свой трудоголизм, отдохни. Выпей вина, прими ванну. Харуно прямо-таки физически ощутила это неприятное чувство где-то в районе солнечного сплетения. Густое, разливающееся в груди желание. И раздражение. Она быстро распрощалась с Учихой и сразу отправилась в ванную. Разделась. В ванной было немного прохладно, и эта прохлада на обнажённой коже лишь подогревала возбуждение. Ха-ха-ха. У Харуно Сакуры так давно не было секса, что копеечный десерт и слова бывшего супруга разбудили в ней прямо-таки звериное желание. Она ведь даже не пьяна! «Хоть на одну ночь…» «Прими ванну…» Чёрт, почему эти слова звучали так соблазнительно? Он её разозлить хочет? Нет, нет, нет. Просто мозг устал за неделю, вот ей и мерещится всякое. Например, сосредоточенный на её лице взгляд и настоятельные рекомендации отдохнуть, похожие на заботу. Конечно же, он ничего особенного не имел в виду. Ничего, что можно было бы трактовать как сексуальный интерес. Сакура опустилась в горячую ванну, и это ещё больше усилило ощущения. Сначала мурашки, потом приятное расслабление. Если бы здесь был мужчина… Харуно прикрыла глаза.***
Крепкий сон прервал звонок Сарады. Девочка радостно щебетала, что они с дедом уже успели немного порыбачить, сходили в магазин и сейчас будут печь блинчики. Саске немного позавидовал дочери, её искреннему умению радоваться простым вещам. Сам он так и не понял, радоваться вчерашнему вечеру или нет. С одной стороны, бывшие супруги приятно провели время, поболтали, с другой — зачем это вообще надо было? Почему ему было так хорошо? И почему Харуно так скомканно попрощалась? Она вообще странная. То язвит каждую секунду, то краснеет и сбегает. С этой женщиной всегда было много непонятного, — улыбнулся Саске своим мыслям. И насторожился. Харуно его… умиляет? Учиха пару лет назад завязал копаться в себе слишком сильно. На третьем десятке своей жизни он тратил безумное количество времени на самопознание и отчасти поэтому потерял семью. Больше никакой рефлексии, решил он тогда. Нравится — делаю, не нравится — ухожу. Однако сейчас Саске встревожился, потому что в глубине души понял, что с бывшей женой ему хорошо. И это чувство вызывало конфликт с душой и разумом — Учихе, конечно, нравилась Харуно, но наступать на те же грабли и заводить роман с бывшей женой — категорически нет. Перед разводом они высказали друг другу миллион претензий. Ссор и скандалов как таковых не было, просто в один момент Сакуру прорвало. Она к тому времени успешно поднималась по карьерной лестнице и обретала уверенность в себе. И пока жена стремительно взрослела, превращаясь из инфантильной плаксы в независимую личность, Саске копался в себе, искал виноватых в семейной трагедии, выяснял отношения с отцом. Они тогда незаметно поменялись ролями: Сакура стала мудрой женщиной, а Саске — сомневающимся подростком. Сейчас Учихе было невыносимо стыдно. Пока он замыкался в себе, Сакура воспитывала дочь и обеспечивала их семью. Он тогда зарабатывал немного, стараться не считал нужным, а к капиталу не притрагивался из-за какой-то пустяковой ссоры с отцом. И его жена молчала. Тихо вела семейный бюджет, просчитывала абсолютно все затраты. Терпение лопнуло, когда она захотела перевести Сараду из престижной и дорогой школы в более бюджетную. Саске вынырнул из своих страданий и заносчиво заявил, что его дочь должна получать только самое лучшее. Он сейчас не понимал, как вообще мог сказать что-то подобное Сакуре. С этого момента началась череда разборок, интеллигентных, но невероятно ядовитых и оскорбительных. Они припоминали друг другу любые мелочи, поступки, совершённые в глубоком детстве. И по прошествии времени, этих нескольких лет по отдельности, Саске вдруг понял, насколько он на самом деле благодарен Сакуре — что позволила ему общаться с дочерью, не отомстив ему за годы несчастливой семейной жизни. Не увезла, не запретила видеться. Поддержала Фугаку, так по-женски мудро и мягко. Тактично подчёркивала, что они по-прежнему одна семья. Нет, решил Саске. Она его не умиляет. Он просто испытывает безграничное уважение к бывшей жене за то, что, умудряясь мудро решать семейные и рабочие вопросы, она всё же остаётся женщиной в самом его любимом, самом правильном понимании этого слова. От этих мыслей Учиха окончательно проснулся и краем губ ухмыльнулся июльскому утру. Пора варить кофе.***
Нельзя сказать, что Сакура вспоминала Итачи и Микото только первого августа. Нет, тень безвременно ушедших мелькала в её жизни непозволительно часто, особенно в браке. После развода, конечно, стало легче, но Харуно иногда задумывалась: что было бы, если бы они не погибли? Если бы старший из братьев остался жив? Сакура стояла перед могилой, и у неё сжалось сердце. Рядом стоял Саске, тоже молча, скользя взглядом по серому небу и надписям на памятниках. Каково сейчас ему? Смирился наконец с утратой, обрёл покой? Или продолжает метаться? Она вспоминала Итачи, его приятный голос, умные и ласковые глаза. Эти глаза могли дарить безграничное тепло или быть убийственно холодными. А ещё Итачи безумно любил свою семью и младшего брата. И очень хорошо и внимательно относился к Сакуре, особенно, когда она и Саске стали старше. Итачи первым заметил её чувства — и поддержал ненавязчиво. Всегда с удовольствием с ней разговаривал, часто делал комплименты — настоящие и от души. Бывало, что эти комплименты звучали ярче и чаще, если рядом был Саске. В некотором роде вежливость и доброта Итачи помогли эгоистичному Саске понять себя и начать ухаживать за Харуно. И когда они, девятнадцатилетние, красные до кончиков ушей, объявили семьям о помолвке, глаза Итачи сверкали ярче всех других, радуясь за брата. Сколько лет минуло с тех пор! Где-то в груди у Сакуры ещё больше разлилась глухая тоска. Итачи бы наверняка поддержал их, не дал браку развалиться. Или, по крайней мере, не оставил бы одну налаживать новые семейные связи, как это сделал младший из Учих. Как же ей не хватало его покровительства и ласковой заботы! Не мудрено, что Саске много лет не мог справиться с утратой, ведь старший брат был для него всем. Под небольшой тёплый дождь немногочисленное семейство двинулось в сторону дома. Каждый думал о своём. Сакура, Сарада и Мебуки молчали, боясь потревожить Учиху. Припарковавшись у дома, Харуно с удивлением отметила, что Саске дожидался её на крыльце, тогда как остальные уже вошли. Сакура приблизилась к нему. Бывший муж молчал, скользя взглядом по пригородному пейзажу. Харуно отчаянно захотелось взять его за руку, обнять — утешить и разделить собственную боль. Вместо этого она направилась к двери. Однако бывшая Учиха не смогла обойтись без слов. — Я тоже скучаю по ним, Саске. — Ой, на этой фотографии папа такой смешной! — Да, моя девочка. В тот день он учился ездить на двухколёсном велосипеде. Ужасно злился, что не сразу удавалось. Итачи его поддразнивал, по-доброму конечно, но для Саске это были вовсе не шутки. На следующий день он уже нарезал круги на стадионе. — А это кто? Неужели… мама? Дядя Наруто?! Какие все милые! Сакура, накрывавшая на стол, с интересом взглянула в сторону гостиной. Дочь сидела на диване вместе c Фугаку. Отец семейства сделал сегодня то, чего не было долгие годы — он вытащил старый семейный альбом. Судя по тому, как он легко и без запинки рассказывал внучке о любой фотографии, Учиха-старший часто разглядывал эти фотографии. Однако внучке показывал впервые, значит, совершил очередную победу над собой и теперь может говорить о жене и сыне, не боясь излишнего проявления чувств. Харуно от души порадовалась за бывшего свекра. И подивилась тому, насколько по-разному переживают люди последствия тяжёлых потерь. Они с Мебуки ведь тоже потеряли члена семьи. Харуно Кизаши умер от рака лёгких, когда Сакуре едва исполнилось пятнадцать. Человек, который никогда в жизни не курил, не пьянствовал и не работал на вредном производстве, «сгорел» за полтора года. У семьи Харуно не было больших денег и хорошей страховки, чтобы обеспечить отцу нужную терапию и уход. Он так страдал перед смертью. Однажды Сакура пришла из школы раньше обычного и застала маму и папу, плачущих навзрыд. Она боялась пошевелиться, боялась войти. Вид раздавленных родителей поверг подростка в шок. Через три недели после этого Кизаши умер. Тогда Мебуки словно подменили. Она перестала плакать, выпрямила спину и решительно взяла жизнь в свои руки. Вопреки советам не продала их маленький магазин тканей, уволила продавца и сама встала у руля. Начала сдавать комнату в квартире, по утрам гуляла с собаками, а по вечерам нянчила соседских детей. Много позже Мебуки рассказывала об этом периоде повзрослевшей Сакуре: «Было очень страшно и больно, я тосковала по мужу, и ночами напролет рыдала в подушку. Я не могла есть и спать, но я знала, что должна справиться, — мне нужно было растить тебя, позаботиться об образовании, в конце концов о еде! Как же мне было жаль себя! Но я видела тебя, маленькую, растерянную — и поняла, что моя цель — выжить. До смерти отца мы, конечно, тоже старались, и не всегда было достаточно денег, но нас было двое. А потом я осталась одна, без близких, почти без друзей, с дочерью-подростком. Мне и сейчас не хватает Кизаши, и я не сплю ночи, жалея о его судьбе. Но наша жизнь не заканчивается со смертью родных. Мы должны нести эту боль в себе, не расплёскивая на других людей. Пройти свой путь с гордо поднятой головой». …А Учихи тогда сильно сдали. Это стало началом конца семейной жизни Саске и долгой депрессии Фугаку. Только спустя одиннадцать лет после смерти жены и старшего сына Фугаку мог вытащить альбом с фотографиями и показывать его внучке. Что ж, у каждого свой путь. Сакура закончила раскладывать приборы. Главное, что сейчас они вместе. Мебуки что-то с важным видом рассказывает Саске на кухне, Сарада хохочет с Фугаку с гостиной — что может быть лучше мира в семье! Да, повод для встречи печальный, но Харуно вдруг почувствовала, что сегодняшний день (по крайней мере для неё) явился неким итогом прожитых лет. Женщина поставила супницу на стол и удовлетворенно оглядела результат своих трудов. Смотрела на вазы с пышными душистыми пионами, которые сегодня утром тщательно выбирала, блюда с лакомствами, фамильный сервиз Учих, а в голове мелькали моменты прошлых лет: знакомство с Саске, влюбленность, смерть отца, отношения, свадьба, смерть Микото и Итачи, бесконечная череда страданий, несколько скандалов, взлёт по карьерной лестнице, развод, налаживание новых отношений с семьёй… Да сколько всего было — и не перечислить. Сакура впервые в жизни искренне смогла сама себя похвалить. Вокруг царит спокойствие и дружелюбие, созданные ею. Она сама захотела, чтоб так было, и сейчас испытывала невероятное удовлетворение от проделанной работы. И, однако, где-то в глубине души что-то неприятно кольнуло. Возможно, жалость к себе. Ведь она мечтала идти по жизни вместе с Саске, преодолевать с ним трудности и радоваться победам. А теперь они порознь, у него своя жизнь и красивая секретарша, а у неё… Саске вошел в гостиную и вздрогнул. На столе был любимый сервиз Микото, в вазе стояли её любимые цветы. На тарелках были разложены их любимые блюда. Как будто они просто вышли куда-то и сейчас присоединятся к трапезе. Но Учиха с удивлением понял, что боли в нём больше не было. Была старая, глубоко спрятанная печаль и огромная благодарность Сакуре. Как мягко она смогла выразить своё уважение и напомнить им о чём-то сокровенном. А ведь у Харуно наверняка куча дел в офисе. Она взяла выходной, со вчерашнего дня готовилась к обеду и сейчас смотрела на них так заботливо и дружелюбно, что Саске в который раз отметил, сколько благородства и теплоты в бывшей жене. Она, как никто, достойна носить фамилию Учиха. То есть была достойна. А если он снова захочет жениться, как возможная претендентка отнесётся к их «семье»? Нет, как ни крути, Харуно единственная могла всё это вынести. После обеда Сакура подавала чай в гостиной, и все уселись рассматривать фотографии. Саске сел с ней рядом, и это немного озадачило. По выражению лица его мысли и намерения было невозможно понять, однако Харуно видела, что бывший муж избегал смотреть на некоторые снимки. На те, где была изображена его мама или Итачи. Бывшая Учиха, напротив, смотрела очень внимательно, освежая в памяти знакомые и любимые черты. Учиха Микото была мудрой и любящей женщиной. К Сакуре она всегда относилась дружелюбно, а когда встал вопрос свадьбы, Микото заявила, что лучшей жены для младшего сына не найти. И Сакура любила её за это, за внимание и ласку. Харуно немного улыбнулась, припомнив, что изначально Фугаку был против их брака. Он надеялся, что аристократ Саске выберет себе кого-нибудь более подходящего их положению и состоянию. Он относился к Сакуре неплохо, но немного свысока. Долго не мог понять причину выбора младшего сына. А потом все изменилось. Его жена и старший сын погибли, родилась внучка, развелись Саске и Сакура… Харуно тряхнула головой. Достаточно на сегодня печальных воспоминаний. На вокзал Tokyo Station вечером понедельника Саске и Сакура приехали вдвоём. Сарада осталась у дедушки, а Мебуки, увидев, что Саске собрался ехать в одно время с ними, заявила, что останется на ночь. Сакура послала маме негодующий взгляд, но промолчала. Мама всё ещё надеется, что они сойдутся. Ну-ну. — На втором этаже есть отличная раменная. — Рамен, скорее, по части нашего Наруто. Я поеду домой. Завтра совещание с акционерами, надо подготовиться. Вообще-то, Саске просто хотел её поблагодарить. Идея пойти вместе в кафе возникла спонтанно. К тому же Харуно как-то опечалилась, когда они сели в поезд в пригороде. И ему необходимо было знать причину. Однако Сакура, быстро попрощавшись, повернулась уходить. И Саске, особо не задумываясь о своих действиях, преодолел расстояние до неё и легко дотронулся плеча. — Сакура… спасибо. И почувствовал, как Харуно вздрогнула. — Мне пора. Ускорить шаг и убегать отсюда быстрее. Главное, не перейти на бег, а то это будет совсем позорно. Этим спасибо Саске окончательно поставил крест на её попытках приободриться. Спасибо, ну надо же было! Надо было сказать именно это и именно так, как тогда. Стало очень горько. Это был их момент, очень интимный, очень важный, содержащий любовь, боль, признательность, необратимость решений. Много лет назад, когда Учиха её отверг, они были совсем детьми, и уже в то время Сакура была уверена в своих чувствах. И сейчас Харуно понимала, что больше ни в чём и никогда не была так уверена, кроме своих чувств к Саске. Даже когда они разводились. Просто, когда Сараде исполнилось семь, Харуно поняла, что, кроме мужа и дочери, любила ещё и себя. Поняла, что это вполне заслуженно и совсем не отдаёт эгоизмом. Захотела изменить жизнь, чтобы стать счастливее. А чувства к мужу спрятала очень глубоко. Постепенно раскрылась, стала радостной, весёлой. И иногда, очень-очень редко, в основном во снах, она ощущала настоящее счастье. Ей снился Саске, их семья, крепкая, любящая. Потом она просыпалась и говорила себе, что всё кончено, что их семьи больше нет, но это не мешает ей жить дальше. Ведь счастье не обязательно должно быть связано с любимым мужчиной. Особенно, когда этот мужчина не очень-то отвечает взаимностью. В метро Харуно немного остыла. Это просто день такой, да. Печальная дата, а кроме этого ещё масса дел на работе и дома. А ведь она обещала Сараде отпуск на островах! Нужно срочно купить билеты и выбрать отель. Но сначала попробовать договориться с Узумаки, чтобы взять Боруто и Химавари. Значит, надо найти оптимальное по цене и качеству предложение. Посмотреть, какие акции предлагают авиакомпании. Набирая номер Хинаты, Сакура окончательно успокоилась. Переключаться с грустных мыслей на текущие дела всегда помогало безотказно. Однако где-то глубоко-глубоко, прежде чем замолчать, назойливый внутренний голос прошептал, что проблема никуда не делась. И многолетняя уверенность в чувствах актуальна и по сей день.***
— Ну и как всё прошло? — Чудесно. Никто и не сомневался в гениальности дяди Сая. Это была прекрасная идея — сделать настолько национальную выставку. «Элегантное сочетание древних традиций и современных направлений живописи», — так про него сказали критики. Но больше всего мне запомнилась причёска тёти Ино. У неё на голове была «бабетта», ну знаешь, это как у Брижит Бардо, и в начале вечера, ты только подумай, тётя Ино решила почесать голову, но начёс получился такой густой, что она этого сделать никак не могла. Мама смеялась весь вечер. — Действительно забавно, — сказал Саске, улыбнувшись уголком рта. Сакура смеялась. Ему хотелось на это посмотреть. Подобная ситуация с Ино действительно могла её повеселить. Им было уже за тридцать, но подруги продолжали отпускать язвительные комментарии в адрес друг друга. Тем не менее, обе признавали ценность этой дружбы и стояли горой одна за другую. С Хинатой Сакура тоже была очень близка — та дружба была более зрелой и мягкой, а вот рядом с Ино Сакура становилась раскованной и весёлой. — Мы, конечно, невероятно устали, сразу из аэропорта поехали на выставку, зато я теперь чувствую себя настоящей бизнес-леди, как мама! Она часто сразу после командировок едет в офис или на встречи. — Будешь теперь готовиться к школе? — Да, разумеется. В этом году я решила изучить английскую литературу, а вместо плавания записалась на боевые искусства. В отпуске мама рассказывала нам с Боруто, что вы в школьные годы занимались у Хатаке-сенсея в секции. Так что мы захотели поддержать наследие. Сарада вернулась из отпуска очень довольной и болтала без умолку. Ей хотелось поделиться с отцом каждой деталью. А Учиха Саске поймал себя на мысли, что очень внимательно слушал всё, что связано с Сакурой. Сакура. В последнее время как-то слишком глубоко стало звучать её имя. Если Саске произносил его, мысленно или вслух, ему казалось, что имя отдаётся эхом в сердце. В сердце, которое (он знал) давно не способно чувствовать. После прощания с дочерью он заперся в кабинете и велел секретарше Минако никого не принимать. Мысли хаотично плавали в голове, и Учиха не мог понять, что заставляло его раз за разом вспоминать бывшую супругу. Просто они стали видеться чаще, и изменения, произошедшие с Харуно, проявились во всю силу, которую эта женщина несла в себе. Эту силу он не хотел замечать, но сейчас уже просто нельзя было игнорировать. Как странно. Учиха чувствовал тоску, но не желал разбираться, что было причиной — бывшая жена, или семья в принципе, или... чувства? Сакура наверняка бы заржала в голос, если бы узнала, о чём сейчас думал бывший муж. Са-ку-ра. Так уж вышло, что никого из женщин он не воспринимал, как её. Как равную. И за прошедшую пару лет уважение выросло больше — успехи экс-супруги в карьере удивляли и радовали. Как с ней могли сравниться другие? Молодые хорошенькие девушки, которые уверены, что мир обязан им поклоняться, или зрелые успешные леди, знающие себе цену? Они были свободны, все как одна. Даже если за спиной был развод и дети. Эти женщины заботились только о себе. А Харуно была вспыльчивой и местами раздражающей, периодически занудной и весьма истеричной, — но не эгоисткой. Это осталось где-то очень-очень далеко, в младшей школе. До того, как она, Наруто и Саске стали взрослеть. Взрослела она уже с твёрдым убеждением в своих чувствах к нему и с нежностью и вниманием к остальному миру. Тогда Харуно хотела стать врачом. Ходила на подготовительные курсы, усиленно зубрила. Потом умер её отец, денег стало катастрофически не хватать, и девушка мужественно пошла осваивать профессию финансиста, благо аналитические способности позволяли. И всё равно она оставалась чуткой и внимательной к людям. Потом была их свадьба, потом… всё остальное. Жизнерадостная и любящая, открытая всему миру, Сакура столкнулась с чёрной горечью души Саске. Души, в которой он замкнулся, обвиняя себя в случившемся с семьёй. Учиха малодушно отвернулся от жены и дочери, предпочитая утопать в своём горе. Страдать, пока Харуно (тогда ещё Учиха, конечно же) зарабатывала деньги, носилась с маленькой дочерью, пыталась обратить его внимание на реальную жизнь — жизнь, которая продолжалась. Скорее всего, это продолжалось бы и поныне, но когда Сараде исполнилось пять, Сакура была вынуждена искать новую работу. К тому времени у неё уже был накоплен неплохой опыт, и большая успешная компания пригласила соискательницу на испытательный срок. Через месяц Сакура официально получила должность и быстро зашагала вверх по карьерной лестнице. Это принесло ей массу привилегий, а также попадание в высший круг руководства компании, где её благосклонно приняли. Сейчас Учиха понимал, что именно это подтолкнуло бывшую супругу к глобальным изменениям в личной жизни. Она стала общаться с образованными, успешными и умными людьми, изысканными дамами и учтивыми джентльменами. Саске помнил, как стал меняться её взгляд, осанка, манеры. Мужчины обращали на неё внимание, и от этого скромная усердная сотрудница обретала уверенность. И, конечно, со временем Сакура поняла, что муж, палец о палец не ударивший для семейного счастья, ей не нужен. Последовал развод, который Саске воспринял тоже спокойно. Он вообще довольно отстранённо относился к семье, отодвигая на задний план все чувства. Возможно, не стоило так делать. Возможно, надо было не отпускать, доказать, как она важна для него, не говоря уж о дочери. А с другой стороны, Саске не хотел её удерживать. Сакура, как никто, заслуживала счастья и заботливого мужчины рядом. Забавно: они взрослели, и чем старше становились, тем острее вставал вопрос наличия кого-то близкого рядом. Того, с кем захочется просыпаться и к кому приходить с работы, выезжать на выходные в парки, делить одну ванную комнату в конце концов. И постель. Это тоже важно: как много у Саске за годы после развода было искусных любовниц, и ни одной он не предложил пожить вместе. Максимум — остаться до утра, и завтрак в услуги не включен. Смартфон коротко пискнул, оповещая о новом сообщении и отвлекая Саске от сумбурных мыслей. Потянувшись за гаджетом, Учиха решил взять пример со Скарлетт О`Хара и подумать обо всём этом в другой раз. Как-нибудь потом.***
Октябрьским солнечным днём Сакура сидела на ещё не закрывшейся летней площадке кафе и поджидала Ино. Та, разумеется, опаздывала. Сакура уже подумывала заказать эспрессо, но тут её закадычная подруга впорхнула на площадку. Сакура не смогла не посмотреть украдкой по сторонам, убедиться, что окружающие реагировали на Ино как обычно: женщины морщились, а мужчины не отрывали восхищённых взглядов. Ино культивировала свою женственность. Стройная фигура, волосы ниже поясницы, правильный макияж, со вкусом подобранная одежда…. — Ты, как обычно, производишь незабываемое впечатление. Уверена, женщины до конца дня не смогут есть, а мужчины будут мечтать. — Дурочка ты, Сакура, — Ино грациозно сбросила с плеч лёгкий плащик. — Эти мужчины посмотрели на меня и вернулись взглядами к тебе. Я стояла недалеко, разговаривала с Саем по телефону и заметила. Сакура, скрывая неловкость, подозвала официанта. — Я буду зелёный чай. — А мне, пожалуйста, эспрессо… Нет, клубничный коктейль. Со сливками. Блондинка с удивлением отложила зеркальце. — Сакура, ну дела! Клубничный коктейль! Ты возвращаешься к жизни, я рада. Сколько лет ты его не пила? — Много, Ино. Наверное, в последний раз пила, ещё когда Сарада не ходила в детский сад. Потом стало не до того. — Хватит жалеть себя! — Я не жалею! Просто сейчас и сама удивилась, что так много времени прошло. То есть лет не так и много, а событий просто огромное количество. — Да, и большинство из них очень хорошие, — с нажимом ответила Ино. — Иначе мы бы тут не сидели, такие красивые и с золотыми банковскими картами. Это была правда, Сакура не могла не признать. Они встретились впервые после летней выставки, не виделись около двух месяцев, и им, безусловно, было что обсудить. Ино очень хотела второго ребёнка. — Не знаю, что делать, Сакура. Время идёт. Мне уже тридцать два, это потолок. Я не хочу рожать в тридцать пять и провожать потом ребёнка в универ пятидесятилетней старухой. Я не чувствую себя такой молодой и полной сил, как в двадцать, когда я родила Иноджина. Забавно, что почти все ребята из нашего выпуска рано стали родителями*. Я сейчас рада своему положению и доходу, но иногда нет-нет и задумаюсь: а может, надо было как Хината? Сразу двух — и потом уже не париться. Хотя мне показалось, что она не против родить и третьего. — Она не против, — согласилась Сакура и, понизив голос, добавила: — Наруто не хочет. — Вот как, — удивилась Ино. — Впрочем, у всех свои причины. А я вспоминаю себя в те годы: ни денег, ни жилья, маленький ребёнок на руках. Нет, как ни крути, второго тогда рожать было чистейшим издевательством. А теперь сроки поджимают, я вытягиваю Сая на разговор, и он мне заявляет, что мы уже слишком стары для этого! Вроде как у Иноджина выпуск не за горами, а мы будем заняты, устраивая малыша в младшую школу. Короче, он не очень хочет. И потом: его заработок хороший, но нестабильный. У меня, конечно, всё проще, но тоже зависит от количества клиентов. Я впахиваю как проклятая, и если я не буду этого делать, мы не сможем себе позволить второго. Но если я рожу, я выйду из строя на неопределённое время! Чёртов замкнутый круг. — Я не знаю, что тебе сказать, — помолчав, ответила Сакура. — Я уж точно об этом не задумываюсь. Лучше тебе у Хинаты спросить. Всё-таки у них двое. К тому же я однозначно могу сказать, что в наше время за хороший заработок стоит держаться. Но вообще, ты изучала ситуацию с льготами? Есть ли дотации от государства? — Надо уточнить, — Ино просветлела лицом. — Возможно, я смогу пару-тройку месяцев посидеть дома, а потом вернусь в магазин и буду делать дела с малышом. В этом у меня опыт есть. Спасибо, лобастая! Кстати, как у тебя-то дела? — Идут, — пожала плечами Сакура. — На работе, конечно, дурдом, но куда без этого. Из-за повышения оплаты за секции Сарады мне приходится напрягаться вдвое больше, чтобы обойти конкурентов, заключая сделки. Я надеялась слетать куда-нибудь одна на новогодние праздники, буквально на пару дней, но, видимо, не судьба. — Ой, у нас так же, — махнула рукой Ино. — Ты мне расскажи: как на личном? Ты в последнее время так часто с Учихой видишься, что я подумала… — Ино, ты с дуба рухнула? — перебила Харуно. — Не так уж часто мы видимся, это во-первых. А во-вторых, ты, видимо, совсем стара, раз думаешь, что ещё можно возродить из пепла наши отношения. Ино с невинным выражением лица захлопала ресницами. — Заметь, это не я сказала про возрождение отношений. На самом деле я предположила, что, возможно, он познакомил тебя с кем-то. — Не смеши меня идиотскими отговорками, — буркнула Сакура. — Знаю, что ты там на самом деле предположила. Нет, нет и нет. Дело даже не во мне. Учиха Саске никогда не захочет быть с женщиной, которая его бросила. И вообще я сомневаюсь, что ему в этом мире интересна хоть какая-нибудь персона, кроме него самого и нашей дочери. — Не говори глупостей. Все заметили, что Саске очень изменился в этом году. Стал более внимательным и более… социально активным. Сакуре так понравилось это определение, что она рассмеялась в голос. — Ну правда, Сакура. Мы все видим, как он внимательно тебя слушает, как смотрит. — Это потому что наш Саске-кун и правда стал более социально активным, — Сакура всё ещё хихикала. — В конце концов, я надеюсь, что он осознал, как мерзко вёл себя раньше по отношению к семье, и его совесть замучила. Но, возвращаясь к твоей идее возрождения отношений, я ещё раз повторю, что это абсолютная чепуха. Саске окружён прекрасными молодыми женщинами, его ничто не связывает, он может позволить себе любую авантюру. И он сейчас даже более привлекательный, чем раньше. А у меня масса обязательств. Мы теперь совершенно разные. Конечно, нас связывает Сарада, но это сугубо деловые отношения. Мы обсуждаем её учёбу, настроение, поведение. Я не собираюсь давать ему полную свободу и воспитывать дочь совершенно одна, как это было раньше. Я была гордой дурой, когда все годы брака позволяла ему не принимать никакого участия в жизни девочки. Теперь я все решения принимаю только после разговора с ним. Сакура замолчала, но Ино не решилась говорить. Она чувствовала, что подруга не закончила свою речь. — Ино, я, кажется, уже ни с кем не сойдусь. Сейчас я всё ещё молода, но приходится много работать, чтобы содержать маму, дочь и себя. А когда Сарада повзрослеет, я постарею. Ну кому я буду нужна через десять лет? Да даже сейчас. Все более-менее нормальные мужчины женаты, остались либо повесы, либо разведённые, которые совсем не хотят снова связывать себя узами брака. И я сама… хочу уж точно не замужества. Мне вполне комфортно одной, честно. Не нужно ни с кем болтать вечерами, когда я от усталости еле языком ворочаю, и, что важнее, не нужно делить ванную на двоих. Ты знаешь, как меня это бесит, особенно по утрам. Саске в этом отношении был идеальным партнёром, — Сакура грустно улыбнулась. — Он всегда мне уступал с утра собираться первой или вообще пропадал где-то сутками. Он чаще всего молчал, и мне было комфортно молчать с ним. Моя проблема в том, Ино, что я и хочу любви, и не хочу. Романтические мечты всё ещё не выветрились из моей головы, представляешь? Я хочу снова почувствовать себя влюблённой, взаимно. Я не ждала этого от Саске, с ним другое, но эти непрожитые переживания не дают покоя. А потом я опускаюсь на землю, где у меня семья, которую надо содержать, ипотека и бешеная конкуренция на работе. Не понимаю, почему в этом году меня всё это так тяготит. Утром я не хочу ехать на работу, а вечером — идти домой. Меня расплющивает собственный груз, который и грузом-то назвать сложно. Это обычная жизнь. Яманака долго подбирала слова. — Сакура… Тебе категорически необходимо уехать в отпуск одной. И не на пару дней, а на пару недель, лучше — месяц. На какой-нибудь остров. Ни в коем случае не большой. Чтобы ты там взяла в аренду скутер и колесила от пляжа к пляжу. Или сидела в бунгало. Это очень хорошая перезагрузка, правда. Конечно, мой совет банальнее некуда, но он работает. Знаю по себе и по мужу. Раз в три года мы берём отпуск в разное время и едем в разные места. Это помогает во всех отношениях. А сколько лет ты не была в отпуске, именно в отпуске? Не присматривая за детьми, не развлекая их? К тому же там ты точно сможешь почувствовать свободу. И не отказывайся от флирта! Курортный роман ещё никому не помешал. Сбеги ненадолго от своей жизни, Сакура. Твоя дочь уже достаточно взрослая, чтобы понять.***
Сарада не сомневалась в своей идее. Конечно, понадобилось совершить несколько манёвров, чтобы никто ничего не заподозрил. Она специально не спешила претворить идею в жизнь, тщательно продумывала варианты, пыталась предусмотреть непредвиденные обстоятельства. Сарада собиралась нанести Узумаки Наруто частный визит. Проблем было несколько. В первую очередь, встреча должна стать строго секретной, то есть абсолютно никто не должен о ней знать. Это значит, что поговорить во время дружеских посиделок никак нельзя. Если это не семейный вечер, надо встретиться на нейтральной территории. Но Узумаки Наруто, помощник губернатора Токийской префектуры, всегда был сказочно занят. У него не было времени в будний день встретиться на лавочке в парке. Значит, надо было повидаться у него на работе. Из этого вытекала вторая проблема: вышеозначенный плотный график и невозможность просто так заявиться в административное учреждение несовершеннолетней девочке, да ещё и в школьное время. Разумеется, вечер она сразу отмела. Днём ещё можно скрыть от мамы побег из школы, а вечером такое не пройдёт. Мама потребует объяснений. И не только мама, откуда вытекала третья проблема: Узумаки Боруто. Сын помощника губернатора учился с ней в одном классе и, по совместительству, являлся её лучшим другом и верным товарищем в проделках. Он не простит ей побег с уроков без него. Но Боруто знать про встречу ни в коем случае нельзя. У него весьма непростые отношения с отцом. Дурак Боруто думал, что родительская любовь измерялась потраченным на детей временем. Сарада не могла представить, чтобы мама (тем более отец) проводила с ней дни напролёт. Даже вечера. Учихе Сараде было чем себя занять, а нехватку времени вместе её мама заполняла качеством общения. Боруто же хотел немного иных отношений. И он вполне мог закатить скандал, если отец уделит внимание не ему, а Сараде. То есть нужно сбежать так, чтобы он ничего не заподозрил. Классно было бы соврать, что заболела, и остаться дома. Но и учителя, и руководители секций обязательно начнут звонить маме и бабушке, справляться о самочувствии. Потом ещё справку потребуют. Сарада ломала голову не один день и ничего решить не могла. Хорошо, что она придумала, как записаться на встречу с помощником губернатора: позвонила в секретариат и заявила, что ей дали школьное задание — написать о системе городского управления и взять интервью у представителя власти. Этот план был не сказать что хорош, потому что любая нормальная секретарша обязательно спросила название школы и потребовала бы специальное письмо. Но непосредственная секретарша Узумаки-сама очень хорошо знала детей Узумаки и Учихи с раннего детства. Она закрыла глаза на погрешности в плане Сарады, пообещала встретить у входа в здание и проводить в кабинет в не приёмные часы. Полторы недели Сарада провела в раздумьях. Проблема школы и Боруто висела в воздухе, а время поджимало. Помощь пришла неожиданно. Хатаке Какаши, преподаватель боевых искусств, в чью секцию ходили Сарада и Боруто, неожиданно заболел. Сарада мысленно возблагодарила судьбу и, устыдившись, пожелала сенсею скорейшего выздоровления. Вот он, её шанс. — Может, навестим старика Какаши? — предложил Боруто. — Он давно не болел так сильно, чтобы пропускать занятия. — Ты уж извини, Боруто, но я в библиотеку. Не забывай, что уже конец октября и итоговые тесты не за горами. Ты вообще понимаешь, что нужно повторять материал за весь год? — Ну тебя, зануда. Начну повторять с первого ноября. — Боруто учёбу особенно не любил. Они попрощались, и Сарада помчалась в сторону библиотеки. Потом она выждала пятнадцать минут, вышла из школы и рванулась к станции метро, на ходу созваниваясь с Шизуне-сан, секретаршей дяди Наруто. А справиться о здоровье Какаши-сенсея она успеет и вечером. Хатаке в своё время учил её родителей, и мама поддерживала с ним дружеские отношения. Только оказавшись у двери кабинета Узумаки, Учиха решила, что идея далека от здравой. — Что я вообще здесь делаю?.. — прошептала под нос Сарада. — Наруто-сама, посмотрите, кто к нам пришёл, — лучезарно улыбнулась Шизуне, открывая дверь. Узумаки Наруто, высокий блондин со стрижкой-ёжиком, стоял к ним спиной. Он обернулся, и Учиха заметила глубокие тени под глазами и вертикальную морщину на лбу. — Сарада? Что ты здесь делаешь? Что случилось? «Да, Сарада, что случилось? Ты совсем сдурела?» Все мысли, кроме этой, тут же испарились из головы девочки. Она набрала в грудь побольше воздуха и выпалила: — Всё в порядке, дядя, мне необходимо с вами поговорить по личному вопросу! Но Наруто продолжал хмуриться. — Ты ради этого с занятий сбежала? Почему не дома? Твоя мама знает, что ты здесь? — Никто не знает, дядя. Я насчёт мамы и хотела поговорить. Я долго думала, как это сделать, чтобы никто не узнал, а сегодня Хатаке-сенсей заболел, и я сказала, что пойду в библиотеку, но пошла к вам, потому что маме нужна помощь! Сарада снова пожалела, что пришла. Узумаки Наруто выглядел уставшим и подавленным, наверняка у него много работы. И в конце концов с чего она решила, что взрослые без неё не разберутся? Но услышав, что Сакуре нужна помощь, Наруто тут же напрягся. — Садись и рассказывай. Хочешь перекусить? — Мама… Моя мама в последнее время сама не своя. Она как будто в депрессии. Почти перестала улыбаться. Тётя Ино при нас с бабушкой недавно сказала, что ей нужно уехать отдохнуть. Мы не против, но мама, видимо, думает, что не может нас бросить. Но на неё смотреть совершенно невозможно! Я очень прошу вас поговорить с ней, подбодрить! — Сарада, ты пробовала для начала обсудить это с матерью? Может, у неё на работе проблемы. От этого иногда подолгу не бывает настроения. В первую очередь ты должна поинтересоваться её точкой зрения на это. Я рад, что ты волнуешься за близких, но тебе, как дочери, следует самой подбодрить мать. Уверен, что Сакуре это будет намного приятнее, нежели «помощь» от меня. Возможно, твоя мама вовсе не считает себя несчастной, и её расстроит моё вмешательство. — Маме плохо, — отрезала Сарада. — Она ни с кем не хочет об этом говорить — я пыталась. — Но ради всего святого, Сарада, почему ты не обратилась к своему отцу? Всё-таки твои родители были семьёй. Всё-таки вы и сейчас семья. Возможно, Саске мог бы помочь. Не подумай только, что я не хочу. Твои родители — мои друзья, и, конечно, я помогаю им по мере сил, но опять же: твой приезд сюда может обидеть маму, которая не хочет об этом ни с кем говорить, и папу, который решит, что ты выносишь внутренние проблемы за пределы семьи. Сараде ничего не осталось, кроме как сказать правду. — Мама улыбается только когда слышит ваше имя, дядя. Я думаю, она будет рада просто вас увидеть. Прошу, навестите её! Я понимаю, что об этом просить неприлично, но мне очень хочется помочь. Моя мама заслуживает счастья. А про отца… Думаю, вы и сами знаете, почему я пошла не к нему. Наруто подошёл и положил руку Сараде на плечо. — Не ругай себя за этот визит, договорились? И ты абсолютно права: твоя мама обязательно должна быть счастлива. Как и ты. Он попросил своего шофёра отвезти Сараду домой. Сам просто не смог сесть за руль: почему-то накатывала безумная злость и на Сакуру, и на Саске, и на себя. Ублюдок. Жалкий, эгоистичный ублюдок. У Наруто чесались руки позвонить Учихе и высказать ему всё об этом разговоре. Он не изменился, нет. Просто Сакура заставляла его принимать участие в жизни дочери, но ведь в действительности ему глубоко наплевать. Как и раньше, как и всегда. Люди не меняются. И как же обидно было видеть девочку, которая искренне переживала за мать, которая настолько отчаялась, что пошла не к члену семьи, а к другу. И ещё одна противная мысль не давала покоя помощнику губернатора, ведь у него в семье тоже не всё гладко. Его жена Хината тоже в большинстве случаев проводила вечера без мужа. А что, если она тоже в отчаянии от одиночества? К кому тогда пойдёт Химавари? Но он не стал звонить домой поинтересоваться делами жены. Узумаки Наруто буравил взглядом экран смартфона с номером телефона Учихи Саске. Позвонить или нет? Если позвонит, наорёт точно. А Учиха в ответ тоже наорёт. Или прошипит. И тоже впадёт в бешенство. И что он, Наруто, скажет лучшему другу? Разве у него есть на это право? Разве Учиха не разозлится больше, когда узнает, что кто-то вмешался в очень личные дела семьи? С другой стороны, они не семья. Они в разводе. Саске обязан заботиться о дочери, не о жене. А Сакуру понять можно. Она много лет тащила на себе ответственность за маму и дочь, и ей не с кем это делить. Она молодая женщина и хотела романтических отношений, но боялась при этом подвести дочь. Сакура уже давно не глупая эгоистичная девчонка — она добрая и самоотверженная. До безумия любит дочь, уважает мать. Ещё и тонкий дипломат, установила партнёрские отношения с ослом Саске и господином Фугаку. Наруто обязательно навестит её в ближайшее время. Но не на этой неделе. — Шизуне-сан, мой водитель уже вернулся? Прекрасно. Я прямо сейчас уезжаю домой. Завтра буду к обеду. На этой неделе Узумаки решил посвятить время семье. Плевать, что он потом опять не сможет спать сутками, разгребая накопившиеся дела. Сейчас просто необходимо обнять жену и детей. Они должны всегда помнить, что отец их любит.***
Начало ноября ознаменовалось дождями, промозглой погодой и ужасным настроением Сакуры. Надо бы проверить гормональный фон, думала она. Не может же её просто так всё раздражать. Особенно на работе. Особенно господин Фукамару, который битый час с пафосом растолковывал Харуно новую бизнес-модель. Вообще-то, это она её разработала. Господин Фукамару внёс всего одну несущественную поправку, но так как он был членом Правления, то решил записать всю схему на свой счёт. Поэтому сейчас Сакура, тихо матерясь внутри себя, с улыбкой слушала старого козла. Наконец пытка закончилась, и Харуно, со сладчайшей улыбкой поблагодарив господина Придурка, схватила сумку и отправилась домой. Вернее, она думала, что прямо сейчас поедет домой. Но, увидев на крыльце лучшего друга, да ещё и не в самом благоприятном настроении, Сакура поспешила к нему. — Наруто, вот так сюрприз, — но тут же встревожилась. — Что-то случилось? Где Хината и дети? — Что-то пошло не так, раз, увидев меня, ты беспокоишься, что произошло нечто нехорошее, — ответил Наруто. Но его лицо оставалось таким же задумчиво-печальным. — Пожалуйста, не пугай меня, — Сакура коснулась его плеча. — Сколько ты тут стоишь? Неужели ты не заметил, что совсем промок? Пойдём ко мне в кабинет, согреешься. Кажется, у меня там даже виски есть. — Нет. У нас сегодня другая программа. Садись в машину, и поехали. — Ками-сама, Наруто, что происходит? Я никуда не поеду, пока не удостоверюсь, что у тебя дома всё в порядке. — В этом вся ты, Сакура, — снова печально усмехнулся Наруто. — Ты в первую очередь волнуешься о семье, детях — о ком угодно, только не о себе или обо мне. — А вот ты на себя совсем не похож. Куда мы поедем? — Узнаешь. Всю дорогу они молчали. Доехали быстро, несмотря на небольшие заторы на светофорах. Дождь барабанил по крыше и стёклам, размывая реальность за пределами машины. Огоньки расплывались, становились меньше, и Сакура с немалым удивлением осознала, что Наруто привёз её в район, где они жили в детстве. Ни слова не говоря, он вышел из машины. Сакуре пришлось сделать то же самое, хотя выходить в холод из тёплой машины совсем не хотелось. Они пошли по малолюдной улице в сторону небольшой слабо подсвеченной вывески, на которой Сакура прочитала: «Ичираку рамен». — Не может быть, — ахнула она. — Всё ещё работает! Сколько лет прошло! — Я был тут летом. Случайно проезжал. Не поверил глазам, когда увидел. Там ничего не изменилось, и даже старик Теучи работает. Он хлебнул эликсира бессмертия, не иначе — такой же, как тринадцать лет назад. Они зашли в маленькую раменную. Там так же вкусно пахло, было немного посетителей, а за стойкой протирала чашки совсем молодая девушка. Заказали рамен и сели за самый дальний столик. Долго не разговаривали. Наконец Сакура решилась, положила свою ладонь на его и заговорила. — Наруто, милый, что произошло? Ты сам не свой. — В том-то и дело, Сакура-чан, — помолчав, начал Наруто. — И сам, и не свой. Летом проезжал мимо с инспекцией и даже не сразу увидел, где нахожусь. Не узнал свой дом, раменную. Мне тогда так странно стало: разве здесь я когда-то жил? Разве моя жизнь не состоит из бесконечных проверок и совещаний, изредка разбавленная семейными вечерами? Я прогулялся по этим улицам. Шёл, вспоминал себя, тебя, Саске-теме. Мы же тут играли, мечтали, влюблялись. Мне показалось, что каждый поворот, каждая стена ещё хранит следы наших прикосновений и приветствует меня. Это шизофрения? Самое главное, Сакура, я помню наше детство, взросление, но не могу вспомнить: о чём я тогда думал? Какие проблемы тогда занимали мою голову? Разве тогда вообще были какие-то проблемы? Разве мог я подумать, что жизнь окажется вовсе не такой, какой мы её рисовали тогда? Не хорошей и не плохой, просто другой. И вот мне тридцать три, семья, работа, а я стою как дурак на перекрёстке и боюсь задать себе главный вопрос: я правда этого хотел? Правда этого? — Этого, мой дорогой Наруто. На меня тоже тут нахлынули воспоминания. Мы мечтали стать богатыми и знаменитыми. Мы мечтали создать семьи, крепкие семьи, сотворить то самое пресловутое счастье, которого нам не хватало. У каждого оно было своё, ты помнишь? Ты хотел всеобщего признания, а я мечтала о Саске-муже. Что он будет приходить с работы, обнимать меня, и наши дети будут радостно бежать к нему. А Саске хотел, чтобы мы его не доставали. Также мы мечтали о больших заработках, квартирах в хороших районах и лучших школах для будущих детей. Наруто, милый, у тебя же всё сбылось, посмотри. — Да-да, превзошло все ожидания. Другое дело, что сами эти мечты были так себе. — Наруто, если ты на самом деле так думаешь, я тебя побью. Или, возможно, ты уже головой ударился. Какое «так себе», Узумаки? Ты забыл, как мы жили раньше? Как ты жил? Или, может, тебе хочется снова стать одиноким и отвергнутым всеми? Без особой надежды на изменения? Тебя расстраивает твоя крепкая семья? Семья, в которой все здоровы и получают столько воды, еды и информации, сколько хотят? — Дело не в этом. Кажется, я понял кое-что — люди не взрослеют. Они остаются детьми, так же болезненно реагируют на несправедливость и продолжают мечтать о несбыточном. У меня всё есть, это правда. Когда я был нищим сиротой, то это казалось пределом мечтаний. Я говорил себе: ну, когда у меня будет семья, друзья и заработки, я стану самым счастливым человеком на этой планете. И вот я приезжаю в свой родной район, место, где я рос, на дорогой машине, в дорогом пальто, а мне странно и страшно, что я хочу больше всего на свете снова оказаться тут, мальчиком, и сделать всё по-другому. — Второго шанса начать сначала у нас не будет. И я тебя точно побью за такие мысли. Ради всего святого, Наруто! Ты хотя бы не один. Твоя вторая половина рядом. Интересуется, как прошёл твой день, переживает за твоё настроение. Готовит тебе мелкие сюрпризы и никогда не жалуется, — неожиданно Сакура почувствовала, как ком встал в горле. — Мы не взрослеем, да. Это ты точно подметил. Но прошу, не жалей. Ты всё сделал правильно и заслужил всё, что сейчас имеешь. Просто мы в своих мечтах и планах совсем не такой представляли жизнь. Мы думали, что для счастья нужны деньги и любовь, но счастье-то в нас самих. Я не могу сказать, что радуюсь каждому дню и всё время улыбаюсь. Но в то же время я чётко осознаю, сколько всего у меня есть, и благодарю судьбу за это. Наруто не ответил, и Сакура продолжила. — Я знаю, что происходит. Это переутомление. Вот кому-кому, а вам с Хинатой точно нужен отпуск. Обязательно вдвоём. Я присмотрю за детьми. Только нам с Сарадой придётся переехать к вам — в нашу квартиру не поместимся. А вы летите на острова, ходите на пляж, занимайтесь сексом — вспомните, для чего вообще поженились, как было до появления детей и обязательств. Это надо сделать немедленно. Недели на три. — Понимаешь, — глухо проговорил Наруто, отводя взгляд. — Я вообще не могу вспомнить, для чего на ней женился. Не смотри так. Я всегда её уважал, восхищался и сейчас продолжаю это делать. Но любил-то я не её. — Замолчи. — Почему? Мне просто не верится, насколько я был безмозглым идиотом, что пустил всё на самотёк. — У тебя не было шансов. И на этом закроем тему навсегда. Помолчали. — Знаешь, — вдруг сказала Сакура. — Помнишь ту крышу, на которой мы иногда бывали все вместе? Ту, где ты и Саске чуть не убили друг друга однажды? Давай пойдём туда? В детстве я мечтала, как однажды буду там стоять в красивой одежде, пить дорогое шампанское, рядом будут самые близкие люди… Мне казалось, что эти три компонента составляют идеальную жизнь. И я даже не могу сейчас определить, от чего стыдно больше: от таких ничтожных детских мечтаний или от того, что у меня сейчас в руках все компоненты и даже больше, а я не могу назвать жизнь идеальной, а себя — счастливой. Поиски Той Самой крыши заняли больше времени, чем они надеялись. Потом оказалось, что все магазины закрыты, и пришлось повременить с шампанским. Однако Наруто и Сакура поднялись на крышу. Было темно, крышу завалили хламом, друзья пару раз споткнулись, прежде чем нашли более-менее свободное место. — А где же огромная луна, которая светила, когда мы были детьми? — Та луна, которая светила, когда деревья были большими? — передразнила Сакура. — Или, например, почему здесь всё такое маленькое? — Да ладно. Я был готов к этому, но не к отсутствию луны. — Тебе надо за город, к Фугаку-сама. У него в деревне упоительный воздух, пасторальные пейзажи, и, честно говоря, я обожаю там бывать. И это я не сказала о его гостеприимстве. — Мы собираемся навестить его, когда у детей начнутся каникулы. Кстати, я до сих пор не поблагодарил тебя нормально за летний отдых Боруто на островах. Он был очень доволен, хотя и пытался это скрыть, как обычно. — Не тревожься о Боруто, дорогой. Разумеется, наши дети во многом не похожи на нас. Это нормально, они растут в другое время, в других условиях. Все эти смартфоны, новые школьные программы и, самое главное, мы. Если мы порой мечемся, не зная, что хотим, не можем выразить свои чувства — что говорить о подростках? А по поводу отдыха вообще не беспокойся. Я заметила, как ему и Сараде нравится общество друг друга, хотя они это отрицают. Это будет забавно, если твой сын и дочь Саске… — Нет, — перебил Наруто. — Мой сын и твоя дочь. Сакура молчала. Она проигнорировала слова Узумаки, потому что воспоминания нахлынули с новой силой. На этой крыше столько всего было, а уж сколько раз Харуно бывала тут одна, мечтала, и по большей части о Саске. Какая глупая, глупая маленькая девочка, аж тошно. И самое смешное, так въелся распроклятый Учиха, куда-то прямо в подкорку, в кровь — короче, ни выгонишь, ни вытравишь. То есть, возможно, есть верное средство — встретить кого-то, влюбиться, только всё это так муторно, неопределённо. Ну её, эту любовь. Только об этом Харуно Сакура никому не расскажет. __________________________________ *обычно в Японии рожают после тридцати.
