Девичья фамилия

…Это — моя любовь, и она — мираж. Недооазис, перешальная блажь. С края листа танцующий карандаш. Сколько песка в пустыне — и весь отдашь, Лишь бы она не путалась под ногами. Только б она исчезла. Гляди в глаза. Ты — моя вечная взлётная полоса, Мне от тебя бессмысленно уползать… Это — моя любовь, и она — вокзал, Между путей пустынных метели воют. Нет поездов, никто не придёт встречать. Красться по переходу, снежок топча. Руки — в карманах, там же, где и печаль. …Это — моя любовь, и она как чай. Грейся ей этой белой большой зимою. Отрывок из стихотворения Дарёны Хэйл, 2015.

      — Планы на Новый год? Ничего необычного. Будем с мамой и Сарадой у Фугаку-сама. Саске? Понятия не имею. Нет, сам спроси. Нет, не отпущу. Да Сарада и сама не захочет. Всё, Наруто, спишемся, обнимаю!       Голова просто разрывалась от количества дел. Наступил декабрь; нет, не наступил — настиг. Со всеми отчётами, авралами, планами. Сакура не успевала отвечать на звонки, разрешать дела, а тут ещё как снег на голову новые люди в Правлении, с которыми появилась куча трений. Уже третий раз за неделю Харуно всерьёз задумывалась об увольнении. Шутки шутками, но она уже на грани срыва, надо с этим что-то решать немедленно. Может, удастся вырваться на какие-нибудь горячие источники, или там шале в горах? О нет, на этих выходных праздничный ужин в честь новых управленцев, а потом и подарки, и отчёт по итогам года, и ещё, и ещё… Ну, хвала богам, после Нового года у Сарады каникулы, и Сакура выполнила немыслимые изыскания, чтобы получить отпуск, и они отправятся в горы! Две недели, швейцарский городок в Альпах, инструктор нанят, визы оформлены, экипировка готова. Сакура на несколько секунд прикрыла глаза, представив залитые солнцем белоснежные склоны. Это будет прекрасным подарком дочери к окончанию учебного года и к Новому году. Сарада не раз высказывала желание встать на сноуборд, но всё не получалось. Поэтому у Харуно не стоял вопрос о подарке. Она и сама с огромным удовольствием покатается — любимая доска уже два года пылилась в кладовой. Эти сладостные мысли прервал стук в дверь кабинета. Январь ещё только через двадцать дней, а сейчас — вперёд!

***

«1. Подарок маме — дорожный несессер для поездки в Альпы. 2. Фугаку-сама — переизданные сочинения самураев XVII века. 3. Сарада — упаковать билет на самолёт в большую коробку с шарами или в минималистичный конверт в цветах семьи Учиха? 4. Семейству Узумаки — годовой абонемент на посещение спа для двоих, детям — сертификаты на покупки в спортивном магазине. 5. Заказать для Ино и Сая самый большой набор швейцарского шоколада. Не вечно же им худосочными ходить! Иноджину тоже сертификат в спортивный магазин? Нет, лучше в тот, где продают инвентарь для юных художников. 6. Остальным приятные мелочи вроде шоколада, алкоголя и ежедневников. 7. Саске?..»       Сакура даже удивилась, когда рука сама собой внесла имя бывшего мужа в список одариваемых. Он там явно лишний. Они, конечно, поддерживали дружеские отношения (а честнее — вежливый нейтралитет), но дарить ему подарок совершенно необязательно. Да и что ему дарить вообще? Алкоголь? Не пьёт от слова совсем. Сигары не курит. Книгу? Да чёрт подери, не будет она ничего ему дарить!       Много чести.       Хотя если только что-то смешное. Ехидное. Какую-нибудь несусветную жуть вроде «Как счастливо прожить в браке долгие годы». Интересно, есть такое в продаже? Харуно уже вбивала в адресную строку название книжного, как раздался очередной звонок мобильного. Женщина скрипнула зубами: у неё было только полчаса на обдумывание и покупку подарков, благо сейчас у всех есть сайты и доставка. Она, конечно, уже давно наметила, что кому дарить, и сейчас оставалось решить окончательно и заказать. И тут этот звонок! Дозванивающийся абонент не спешил отменять вызов. Сакура уже зашла в раздел «Психология. Отношения» и выбрала книгу с многообещающим названием «120 секретов счастливой семьи», а телефон не переставал звонить. Песня на звонке, «Boulevard of broken dreams»*, приближалась ко второму припеву. Сакура добавила товар в корзину и посмотрела на экран смартфона.       Какая ирония.       — Саске?       — Ты мне утром написала, что пришлёшь курьера подписать документы. Значит, уже точно полетите в Швейцарию?       — Да, мне нужно, чтоб ты подписал разрешение.       — Только что подписал.       — Спасибо.       На пару секунд воцарилось молчание. Харуно уже собралась вежливо сказать «До свидания», но её собеседник выдал:       — Какие планы на Новый год?       Вот это поворот.       — Поедем к твоему отцу. Я не хочу, чтобы он встречал один. Уже договорилась. Можно было бы, конечно, его пригласить к нам, но я честно призналась, что не хочу оставаться в городе, и напросилась в гости.       Где-то в другой части города, прижимая трубку к уху, Саске снова ненадолго замолчал.       — Спасибо.       — Пожалуйста. А ты что будешь делать?       — Ещё не решил. Возможно, в каком-нибудь ресторане.       — Прекрасная идея.       Попрощавшись, Сакура хмыкнула. В ресторане. Ох, Саске, надо было заказать тебе книгу «Как любить свою семью». В ресторане, подумать только. Лучше бы к отцу поехал!

***

      Учиха Саске давно осознал, что лучшей компании, чем семья, быть не могло, пусть даже в лице отца. В прошлом году он в пылу страсти встречал Новый год с одной особой, о чём впоследствии пожалел. Так себе оказалась особа. А два года до этого не отмечал вообще, пребывая в полном одиночестве.       Посещая в этом году участившиеся семейные посиделки, Учиха многое заметил. Всю эту подготовку, мелочи, над которыми суетилась Сакура, несмотря на тотальную занятость, от чайных чашек и цветов, которые нравились Микото, до любимых сладостей отца к чаю. Искренние намерения бывшей жены и неподдельная радость отца придавали семейным встречам пресловутый уют. Возможно, Харуно восполняла свою потребность в семье таким образом. Что ж, пусть для неё будет маленьким сюрпризом его присутствие на празднике. Он уже купил подарки, однако не лишним будет преподнести что-то Сакуре. Ухмыльнувшись, Саске открыл браузер и вбил название книжного магазина.

***

      Как обычно, новогодняя ночь выдалась бесснежной и тёмной. На деревенской улочке, впрочем, было достаточно светло от фонарей, чтобы Сакура смогла разглядеть ещё одну машину возле дома бывшего свёкра. Так-так. Сын заехал поздравить отца перед вечеринкой. Как мило. Может, он заболел? Пока Сакура возилась с парковкой, Сарада заскочила в дом, и вместо неё вышел болезный.       — Ах, Саске-кун, как я рада тебя видеть, — Мебуки не стала скрывать эмоции. — Я знала, что ты захочешь встретить праздник с семьёй!       С семьёй, ага. Был ли Саске когда-либо частью этой семьи?       Поздоровавшись с тёщей, Учиха подошёл к бывшей супруге. Короткий взгляд глаза в глаза, кивок, и он уже мягко вынул из её рук сумки. Сакуре достались ключи от машины и небольшая дорожная сумка с вещами. Никаких признаков болезни, кстати, она не заметила. Муж, как всегда, выглядел идеально. Бывший муж. Как всегда вежливый, с прекрасными манерами. И Харуно даже показалось, что она разглядела в его глазах неподдельное внимание к её скромной персоне. Глупости, конечно. Отчего-то хотелось заржать в голос. Для чего она вообще здесь? Почему не бежала устраивать личную жизнь, а стремилась застрять в прошлом?       Шагнув в дом, она быстро обняла отца Саске и пошла в сторону кухни, но повернулась и на минуту вошла в гостиную. На секунду замереть, почувствовать. Как здесь всё выверено, красиво. Два небольших мягких дивана, кресла, вазы с засушенными композициями, которые Сарада собрала несколько недель назад. Фотографии в рамках на стенах и столиках. Яркий тёплый свет. Они с Фугаку занимались оформлением интерьера лет пять назад, и до сих пор ничего не хотелось менять: каждая вещь будто была на своём месте, а из окон открывался замечательный вид на поле и лес. Сакура нигде больше не чувствовала себя дома. Во многом благодаря Фугаку-сама. Он очень её поддержал во время развода, не обвинил, не отвернулся, а самоотверженно помогал во всём. Харуно и Учиха Фугаку стали настоящей семьёй. Захочет ли Саске занять там место?       На кухне, когда Сакура раскладывала угощения по тарелкам и перешучиваясь с домочадцами, настроение у неё улучшилось. К чему это уныние? Дочь радовалась, родители — тоже, даже у Саске выражение на лице сменилось с ледяного спокойствия и вселенского пофигизма на доброжелательную полуулыбку. Нет, скорее, четверть улыбки. Или четверть четверти. В общем, только самые родные люди могли разглядеть благожелательную мину Саске, для посторонних разницы не было никакой.       Вечер шёл великолепно. Жизнеутверждающие тосты от Фугаку-сама мешались с развесёлыми байками Мебуки, и Сакура только успевала вытирать слёзы от смеха. Настал черёд вручения подарков; Фугаку-сама растроганно благодарил Сакуру за книги, а сына — за раритетную гравюру. Мебуки по-королевски сдержанно, но благосклонно приняла несессер и красивую записную книжку из тиснёной кожи от Саске. Сарада предсказуемо восторженно ахнула, не без помощи распаковав коробку с блестящим дождём и серебристыми шарами и увидев на дне билет на самолёт. Её отец в долгу не остался, протянув в сине-красно-белом конверте сертификат с космической суммой на покупку всей необходимой экипировки.       — Для тебя тоже есть подарок, Сакура.       Харуно, немало удивлённая, приняла из рук Саске небольшой подарок и молча протянула свой. Они одновременно разорвали упаковку и уставились друг на друга.       — Дедушка, где фотоаппарат? — громко зашептала Сарада. — Я хочу запечатлеть лица родителей.       Сакура примерно представляла, какое у неё выражение, потому что видела что-то похожее в лице бывшего мужа. Смесь весёлого изумления и недоумения. Потому что бывшие супруги держали в руках два экземпляра одной и той же книги.       — Я, вообще-то, хотел подарить тебе «Мужчины с Марса, женщины с Венеры», — протянул Саске. — Но её раскупили перед праздниками. Забавно, да?       — У меня эта книжка уже есть — Ино подарила, — отстранённо сообщила Харуно. — Ужасная, если честно.       — Как будто эта лучше, — фыркнул Учиха.       Они продолжали одаривать друг друга саркастично-мстительными взглядами несколько мгновений, пока Сарада не решила срочно разрядить обстановку. Девочка вдохнула поглубже и выпалила:       — А у меня тоже есть подарок, только он один на всех, — и достала из-под дивана большую картину.       То есть это её мама решила, что там картина. На деле, когда Сарада абсолютно идентичным своему отцу жестом разорвала хрусткую обёртку, на свет появилась рама из чёрного дерева, а за ней — и вся фотография, небольшая, заключённая в белый фон, чёрно-белая. И Сакура бы тотчас начала восхищаться стильно оформленной композицией, если бы на фото не была изображена их семья. Все Учихи и Мебуки.       — Мы настаивали, чтобы Сакура села на стул, но она отказалась, объяснив, что так будет лучше виден округлившийся живот.       — Со мной, да, — подтвердила Сарада. — Это наша единственная фотография в полном составе.       Сакура молчала, оглядывая фотографию. Это было… неожиданно слишком больно. Улыбки, застывшие в вечности, — Микото, Итачи, Саске. Казалось, после их смерти Саске уже никогда не сможет так улыбаться. И семья их осталась только на фотографии.       Сакура сглотнула комок и посмотрела на остальных. В замешательстве, кроме неё, был только бывший муж. Фугаку-сама выглядел смущённым, но довольным, а мама пристально смотрела прямо на неё.       — Молодец, девочка, — дедушка обнял Сараду за плечи.       — Да, Сарада, это отличный подарок, — вымолвила её мама. Она никак не могла понять, что её так смутило, вызвало такую растерянность. Поэтому Сакура прибегла к своему излюбленному в таких случаях приёму и подчёркнуто бодро закончила: — Куда мы её повесим?       Позже, когда женщины убирали со стола, а Сарада с отцом и дедом болтали в гостиной, Сакура в кухне тихо спросила у матери:       — Чья это была идея?       — Вашей дочери. Поверь, мне и в голову не пришло бы сделать что-то подобное.       — Но ты её поддержала. Ты одобрила и помогла. Не отнекивайся, всё стало понятно по твоему лицу!       — Ты говоришь так, как будто тебе не понравилось.       — Не понравилось, мама! Не понравилось, что ты поощряешь надежду Сарады на то, что мы с Саске снова сойдёмся.       — Детка, заметь, я этого не говорила. Что, если это ты воспринимаешь всё слишком однобоко? Твоя дочка видит, как ты стараешься поддерживать семейственность, сама вечно носишься с разными фото, говоришь, как это здорово, и всё такое. И Сарада захотела сделать тебе приятное, что плохого в этой фотографии? Как будто ты до этого не распечатывала никаких фотографий Микото и Итачи. Серьёзно, не смотри на меня так. И не уходи, ты сама подняла эту тему. Нет, я не буду тебя поучать и настаивать на чём-то. Ты взрослая женщина и сама решаешь, что делать со своей жизнью. Не надо строить из себя затравленную овечку. Ещё раз — не смотри на меня так. Ты ведь сама не знаешь, чего хочешь.       — Зато ты хорошо меня знаешь, — с сарказмом проговорила Сакура.       Они в молчании домыли посуду, и Сакура, минуя гостиную, поднялась на второй этаж в кабинет, прихватив бутылку красного. Она, вообще-то, собиралась до конца вечера пить игристое, но мама испортила настроение, и хотелось немного отвлечься. Красное вино почему-то очень легко пьянило Харуно, а сейчас хотелось именно такого ощущения — когда тяжёлые мысли улетучатся, в голове останется только радостное беззаботное чувство, что море по колено, любая глупость сойдёт с рук и в мире не существует неправильных решений.       Забравшись с ногами на мягкий диван, Сакура допивала второй бокал вина, смотрела в окно, и разрозненные обрывки мыслей складывались в целое. Да, я не знаю, чего хочу, пьяно соглашалась она. Не знала, потому что, святые боги, не могла разлюбить. Как это вообще случилось, что казалось, будто кто-то другой никогда не сможет заполнить пустоту, которая образовалась после расставания? Может, страшная сила привычки? Она ведь была влюблена в него с самого детства — всё время только он, он, он. Однако возраст уже не тот, чтобы прикрываться детскими привычками. Да и глупости какие: её любовь никогда не была привычкой. Занозой, которая мешала, — да. Но не привычкой. Нельзя привыкнуть любить. Одно время она всерьёз думала, что разлюбит Саске, если обратит внимание на кого-то другого. Она рассматривала Наруто, соглашалась с тем, какой он замечательный. Узумаки всегда был как солнце, согревающее, дающее надежду. Его так легко полюбить, говорила себе Сакура. За эти ярко-голубые распахнутые глаза, широкую улыбку, жизненные принципы, упорство. В конце концов за атлетическую фигуру!       Стыд-то какой. Её немножко оправдывало то, что тогда ей было шестнадцать. И тогда же она поняла, как глупо думать, что привязанность возникала из-за внешних качеств. Из чего образовывалась на самом деле, до сих пор непонятно. Понятно одно: Саске в сердце, в голове — везде. От него невозможно избавиться, особенно — когда перед глазами их дочь: половина от него, половина от неё. Прямое доказательство их связи. Эта связь была, чёрт подери. Была — её нелегко обесценить. Они любили друг друга. На чёрно-белой большой фотографии это отлично видно: Саске смотрел не в объектив, а на неё, нежно обнимая одной рукой, другую держа на животе. Его жена тоже глядела на него со смущённой улыбкой. Как будто не верила, что мечта сбылась.       Ладно, честно говоря, она не помнила, во что верила или о чём думала конкретно в тот день. Кажется, кто-то купил профессиональную камеру и решил опробовать.       Дверь едва слышно отворилась. Сакура обернулась и узрела на пороге бывшего мужа с бутылкой вина.       — Отлично, красное, — она благосклонно поманила Учиху к себе. — Давай сюда. Где все?       — Ничего себе, ты почти всю бутылку приговорила, — заметил Саске. — Много не будет? Все, кстати, ушли спать. То есть, держу пари, Сарада не спит, а препирается в чате с Боруто — у них перед сном спор разгорелся.       Помолчали.       — Почему ты тут одна напиваешься?       — А что, мне глушить алкоголь в компании бывшего свёкра и матери? Я устала и захотела немного посидеть спокойно.       — С бутылкой вина.       — Почему нет? Погоди, дай-ка я на тебя посмотрю. Нет, ты решительно не моя мама, чтобы выговаривать за распитие спиртного. Да и мне уже не семнадцать. Так что или присоединяйся, или не мешай.       — Ты пьяна.       — Надо же, какое открытие. Холмс, но как вы догадались?       — Элементарно, Ватсон. Тут, кстати, всего один бокал. Придётся кому-то пить прямо из бутылки.       — И это будешь ты, потому что я дама.       Саске пожал плечами, открыл новую бутылку и отпил прямо из горла. Очень сексуально отпил, таким аристократически небрежным жестом. Сакура проследила за движением кадыка. «Кажется, я в хлам», — мелькнуло на задворках сознания.       — Давай поговорим.       — Тогда напивайся быстрее, потому что нет разговора хуже, чем пьяного человека с трезвым.       Саске сделал ещё несколько быстрых глотков.       — Почему такое терпкое? Не могу в темноте разглядеть производителя.       — Это израильское вино. Мне очень нравится. Коллега летал туда осенью, привёз мне три бутылки. Приберегла специально на праздники.       — Не очень.       — Конечно, твои итальянские компотики в сто раз лучше. Или что ты там пьёшь, каву?*       — «Там» — это где? Я алкоголь часто не пью, в отличие от некоторых.       — Умоляю, не читай мне мораль. Я мать-одиночка, мне можно.       — Умоляю, перестань акцентировать на своём статусе. Будто я не принимаю участия в жизни нашей дочери. Поздравляю, кстати, мы все вместе очень хорошо закончили учебный год.       — Да, она у нас умница, вся в тебя. И спасибо.       — Не скромничай. Ты воспитываешь нашу дочь в лучших традициях семьи Учиха.       — Говорю тебе это исключительно потому, что пьяна: я люблю вашу семью, это большая честь, носить вашу фамилию, пусть и ненадолго. Вдобавок Сарада настоящая Учиха, в ней нет ничего от меня.       — Ты всегда будешь частью этой семьи. И ты ошибаешься: всё лучшее в нашей дочери именно от тебя.       Наверное, на эту вежливую реплику надо было что-то ответить, но Сакура увлеклась созерцанием вина в бокале. Сквозь ставшее мутным стекло можно было спокойно рассматривать и бывшего мужа, не боясь испугать того пристальным взглядом. Ну что она в нём нашла, что? Обычный красавчик, таких тысячи. Однако пьяный мозг бесхитростно подсказывал, что нет. Саске-кун, он один такой.       Всё случилось как-то само собой. Тёмный кабинет, рассеянный свет фонаря в окне, пара бутылок вина…       Осознание вспыхнуло за секунду до того, как Харуно открыла глаза. Небо было затянуто тучами, через окно в комнату распространялся тусклый утренний свет. По привычке посмотрела на часы. Половина десятого. Скользнула взглядом по окну, потом посмотрела на пол. Бутылок не было, бокала — тоже. Сакура села. Оказалось, она была укрыта пледом (какая забота!), а одежда, ночью небрежно отброшенная, была аккуратно сложена на спинке дивана. Всё на месте: платье, бельё.       Дальше заполнять мышление ерундой стало невозможно, и женщина, нахмурившись, откинулась на диван.       Чёрт, чёрт, чёрт.       Тысяча чертей, миллион чертей!       Первый день Нового года, а Харуно Сакура уже отличилась. Отличилась, можно даже сказать, на пять с плюсом. Вопрос дня: как можно быть такой идиоткой? Непроходимой тупицей, жалкой пьяницей, похотливой разведёнкой?       От последнего эпитета захотелось смеяться. Истерично так, противно, на высокой ноте. Или подвывать.       Здравствуйте, меня зовут Харуно Сакура, я вся такая хорошая, правильная, принципиальная — образцовая в общем. Почему хочу вступить в общество анонимных идиоток? Да пустяки, напилась и переспала с бывшим мужем. Почему сразу «вон»? А-а, вы такие клинические случаи не обсуждаете? Слишком безнадёжна? Хорошо, спасибо, пойду побьюсь головой об стенку.       А как же было хорошо. Как прохладный ветерок в знойный полдень или твёрдые струи горячей воды под душем, обволакивающие, согревающие…       Как секс с любимым мужчиной.       — Мама, мам!       Сакура подскочила.       — Прости, папа не велел к тебе заходить. Но мы уже накрываем на стол, будешь завтракать?       — Да-да, милая, конечно, — святые боги, какой хриплый дрожащий голос у неё сейчас. — Дайте мне несколько минут, приведу себя в порядок и спущусь.       Удобно, когда плед такой большой, — можно им укрыться с головой. Жаль только, что мечта лежать здесь тихо как мышь, пока бывший муж не уедет, не сбудется.       Через десять минут Харуно уже была внизу, желала доброго утра, пытаясь просочиться на кухню.       — Сакура, детка, куда ты? На стол уже накрыто, ждём Саске-куна. Нам с Сарадой было лень печь блинчики, вот и отправили его за выпечкой.       Ах, за круассанчиками поехал. Прекрасно, ещё пять минут отсрочки. Она пока себе кофе нальёт, главное, чтобы никто не заметил трясущихся рук. Соберись, тряпка. Подумаешь, секс, что такого. Все это делают. Они взрослые, уравновешенные (ну-ну) люди. Вежливо проигнорируют это досадное недоразумение.       Если вы уронили своё достоинство, сделайте вид, что оно не ваше.       Интересно, кому принадлежит эта меткая фраза? Можно, конечно, воспользоваться поисковиком, но разве в век круговорота перевранной информации можно верить интернету? А если достоинство уронили раза три за ночь? А потом ещё долго обнимались, и Саске гладил ей спину, целовал плечи, шею…       — Мам, ты кофе пролила.       — Ой! Сейчас вытру, извините.       Мебуки снисходительным жестом протянула дочери салфетки. Сакура, не глядя на мать, принялась судорожно оттирать пятно с белоснежной скатерти.       — Сакура, ты только всё размазываешь. Принеси из кухни влажную мягкую тряпку.       О-о-о, мама наверняка что-то заметила, раз говорила таким презрительным тоном. И надо же было выйти из кухни в тот момент, когда туда направлялся Саске с пакетами! Столкнулись в дверях и оба застыли.       — Доброе утро, Сакура.       И тут она сделала самое глупое, что можно сделать. Отвела глаза, сухо буркнула «и тебе» и скользнула под его рукой в сторону гостиной. Встреча произошла, можно выдохнуть. Конечно, она, возможно (возможно!), поступила не совсем правильно — надо было мило улыбнуться и притвориться, что ничего не произошло, ну да ладно. Не дай бог, Саске решит, что она на что-то надеялась. Нет, нет и нет. С таким трудом выстраивать линию поведения, чтобы бывший муж не подумал, что она его по-прежнему любила, и после случайного секса мило улыбаться? Лучше показать, как она сожалела о случившемся.       А если он позволит себе отпустить едкие комментарии, она скажет, что перебрала с алкоголем. И ни капельки не соврёт, между прочим.       Тут Сакура дала себе торжественное обещание — в новом году исключить алкоголь из вариантов досуга. Особенно, если где-то рядом бывший муж.       Ой, как стыдно-то. Напилась и полезла с приставаниями. Она всю жизнь будет это помнить.       Так, повторяем мантру: «Если вы уронили своё достоинство, сделайте вид, что оно не ваше».       После обеда она засобиралась домой. Фугаку-сама удивился, Мебуки ухмыльнулась, а Сакура объяснила это тем, что завтра с утра нужно выбрать Сараде доску или лыжи, завершить последние приготовления и отдохнуть перед вылетом. В целом, это было логично. Она не могла больше задерживаться рядом с ним.       «Какая же я чокнутая истеричка», — подумала Харуно, выруливая с деревенской дороги на хайвей.