Общество греха

Зависть — неудовольствие, испытываемое по поводу чужих благ; сострадание — неудовольствие, испытываемое по поводу чужих несчастий. — Св. Иоанн Дамаскин. «Любезный друг мой, Спешу Вам сообщить, что господин Тенши Кодомо* жив и здоров. Он благополучно добрался до острова Тайвань, близ Японии, где встретила его радостная госпожа. Они сердечно просят передать юному господину Шитто слова о том, что скоро они вернутся домой. Ваш верный товарищ» «Любезный друг, Снова пишу Вам, но скажу лишь то, что ситуация ухудшается. Господин и госпожа вновь задержатся ненадолго из-за нахлынувших дел. Если бы только мы отъехали вовремя. Не буду многословен, объясните сложившуюся ситуацию юному господину. Все ещё ваш друг» «Друг мой, Все дела наконец завершены, и господин вместе с госпожой отправляются обратно в Японию. Корабль отбывает сегодня вечером. Ожидайте нас в скором времени. С нетерпением ждущий встречи» Все эти три письма были смятыми, размокшими и никуда не годились. Ни одно из них вовремя не достигло получателя. Хоть текст и был размытым, но слова, написанные твёрдым ровным почерком, были различимы, как и адрес на пожелтевшем от соли конверте. Сам же отправитель и его спутники были погребены суровыми волнами восточно-китайского моря*, а их сын, решением суда, отдан на попечительство к нерадивым дяде и тёте. Вот уже десять лет тот самый «юный господин» живёт в однокомнатной квартире, обклеенной газетными листами вместо обоев, и подрабатывает живой пепельницей. — Эй, крысёныш, сюда иди, — голос с кухни заставил мальчика оторваться от писем. Они стали для него чем-то вроде молитвы или мантры. Он знал наизусть каждое из них и повторял про себя перед сном этот текст, как спасительную песню. Шитто убрал конверт под книгу на столе и неспеша поплёлся к отцу. — Чего тебе, алкаш недоделанный? — он невольно прищурился, готовясь к крикам, которые, собственно, и последовали. — Да как ты со мной разговариваешь, придурок? Кто тебя приютил, кто тебе кров обеспечил? Да ты! Ты!.. — мужчина кинул ближайшую бутылку из-под алкоголя в «сына». — Успокойся, ради всего святого, — парень уклонился от бутылки и тяжело вздохнул. «Почему именно так всё сложилось? Чем он хуже других? Он тоже достоин нормальной семьи, так почему всё получают эти идиоты из его класса? Они хуже, но у них есть всё. Нечестно. Это всё несправедливо!» — эти мысли часто преследовали Шитто уже десять лет. Со временем простое детское возмущение стало превращаться в стойкую неприязнь к людям, у которых всё лучше. Незаслуженно лучше. Это сложно было назвать «чувством справедливости», нет, скорее… Шитто посмотрел на часы. Скоро нужно было выходить из дома. Сама мысль об этом вызывала у него ухудшение самочувствия и одышку. Стараясь совладать с организмом, парень подошёл к шкафу. Его утренние сборы всегда были долгими, ведь в любой одежде мальчик чувствовал себя глупо. Кое-как пережив очередную тонну заморочек а-ля «я слишком сильно наклоняюсь, завязывая шнурки», он всё же подошёл к входной двери. Казалось, что его учащённое сердцебиение слышно даже соседям сверху. И так каждый день. Парню уже самому надоело это беспричинное волнение, он понимал, что это просто цирк на колёсах, но избавиться от этого он не мог*. Под очередные крики истеричной тёти он наконец-то вышел из квартиры. *** — Ребятушки, вы уже начали собирать вещи? — Кайва в очередной раз без умолку беседовала о чём-то с классом, не получая ответов. Вчерашняя новость о походе приятно потрясла самую разговорчивую особу класса, и теперь все были обязаны выслушивать её длинный монолог о предстоящей поездке, — Я — да. Я за вчерашний день уже успела столько всего сделать. Хм, придётся делать алгебру завтра. Хорошо, что информатики вчера не было, да? А знаете, я… — Ты вообще когда-нибудь заткнёшься?! — девочка даже побледнела, уж очень грозным тоном это было сказано. Икари действительно лучше из себя не выводить. — Я уже пять минут не могу выбить из Немуру список его кружков, а тут ты ещё со своим вечным говором. Как же меня все достали. — Тайные символы разгорятся, благодаря небесным химерам… — Чёрт возьми, Немуру, прекрати нести эту чушь и просто дай мне список своих кружков, — староста с остервенением накинулась на мальчика с пепельно-серыми волосами, сидящего у окна. Она вмиг забыла о говорливой Кайве. — На, — мальчик с мечтательным лицом протянул листочек однокласснице. — Ч-что? — девушку начало трясти от гнева, — А сразу так было нельзя?! Ты пять минут втирал мне про «зеркало ясных небес» и «песню невинной эльфийки», а теперь так просто протягиваешь листочек? — Да, — одноклассник уже собирался отойти в мир сновидений, как вдруг ему влепили смачную пощёчину, оставив красный след на бледной коже. — Что ты творишь, Икари? — Киное удивлённо смотрела на действия одноклассницы. — Заткнись! — Икари, спокойно, я всё понимаю, — разговор вмешался Йосай, — пожалуйста, остынь, он же не специально. Всё хоро… — парня заставил замолчать сильный удар по его голове со стороны старосты. Но, вопреки всем ожиданиям, одноклассник всё ещё стоял со спокойным видом, — Всё хорошо. — Ну даёт, — восхищённо прошептала Майя. Шитто, который наблюдал за всей этой катавасией из дверного проёма, прошёл на своё место, пока все были отвлечены героическим поступком Йосая. Этот парень изначально показал себя, как хороший слушатель, замечательный друг, который мог и утешить, и успокоить, и выслушать все самые откровенные секреты. К нему приходили с радостями, с огорчениями, с новостями, и всё ему рассказывали, всем делились. Шитто просто не понимал, как такой человек, как он, мог пользоваться такой популярностью. Один раз, что бы поставить на место этого заносчивого придурка, Шитто распустил слух о том, что он втайне смеётся над секретами других, но Йосай смог быстро восстановить свою репутацию. — Шитто? Чего ты такой печальный? — ласковый голос вывел парня из размылений. — Всё хорошо, Нана, отстань, — девочка лишь улыбнулась недовольству парня и снисходительно покачала головой. — Что бы то ни было, не волнуйся так. Если что, можешь всегда обратиться ко мне, я помогу, — Нана села рядом с одноклассником, всё так же лучезарно улыбаясь. Эта девушка заметила Шитто ещё с первых дней в старшей школе. Мальчик ни с кем не общался, глядя на одноклассников с неприязнью, но она всё же подошла и мило протянула руку для знакомства. Странная девочка. — Доброе утро, ребята, — в класс вошёл учитель. — Начнём урок. Сегодня у нас новая тема, запишем определение: "Числовую последовательность, каждый член которой равен сумме предыдущего члена и одного и того же числа d, называют арифметической прогрессией." Класс зашелестел тетрадками. Весь урок в кабинете было на удивление тихо. Казалось, что это некое затишье перед бурей. И эта самая «буря» подошла к Шитто на перемене. — Котёнок, а с кем ты сядешь в автобусе? — Йокубо тихо лепетала у парня над ухом. Сам он не горел желанием подвергаться домогательствам всю дорогу, а в классе он ни с кем особо-то и не общался, поэтому мальчик совсем растерялся, лихорадочно придумывая, как уйти от ответа. Спасение пришло оттуда, откуда не ждали. — Он поедет со мной, — Нана серьёзно взглянула на Йо. — Правда, котёнок? — в голосе девушки ясно прослушивалось неверие. Шитто подумал о том, что Нана может, как максимум, навязать свою заботу, в отличии от Йокубо, которая способна сотворить такое, о чём даже не хочется думать. — Да, правда. Лицо Йо мгновенно преобразилось. Врядли она расстроилась из-за подобной мелочи, да и поклонников ей было достаточно. Было видно, что девушка скорее… злится. Тихо фыркнув она подсела к Хокори, что-то яростно ему рассказывая. — Всего лишь не получила очередного мальчика в коллекцию, — одобрительно похлопала друга по плечу Нана, — переживёт. Парень промолчал и отвернулся. Ну что за надоедливая особа? * — Тенши Кодомо (от яп. Tenshi no kodomo) — ангел ребёнка. * — Я не знаю, можно ли потерпеть крушение в восточно-китайском море, но допустим, что можно (ну что, пацаны, реализм?) * — Шитто яркий пример обладателя тревожного фобического расстройства.