Ее единственная...

«Почему… почему, черт…» Пальцы дрожат, истерично впиваются ногтями в кожаный ремешок сумки. Ей бы только взять себя в руки и войти в павильон с широкой улыбкой, как и обычно скрывая за ней свое истинное состояние: подавленность, отчаяние, боль. Только бы заставить себя сделать первый шаг, а дальше будет проще. Открывает дверь и оказывается внутри помещения. На автомате следует по своему привычному маршруту до гримерки и замирает пред ней, сжимая ручку двери, словно обдумывает, не лучше ли сбежать в самый последний момент. Нет. Она не может сбежать. В самом деле, это же глупо. Взрослая женщина, народная артистка, звездный тренер проекта «Голос» не может бежать от своих проблем, подставляя тем самым других людей. Так не поступают. Она так не поступает. Диалог внутри себя затягивается, и, видимо, надолго, потому что в чувство ее приводит лишь громкий голос прямо над ухом. — Тинка, ты чего тут замерла? Она вздрагивает, и от неожиданности тянет ручку вниз, открывая дверь. — Леша, — выдыхает она, обернувшись на голос, и встречается с веселой улыбкой мужчины. Он быстро чмокает ее в щеку в знак приветствия, а затем, подмигнув, уходит дальше по коридору. Тина заходит в комнату и оглядывается. «Сейчас придет визажист… надо бы переодеться… желудок урчит от голода, потому что сегодня в нем побывала лишь чашка кофе… только первый день съемок… нужно Паше позвонить…» Мысли роятся в голове в беспорядочном и хаотичном порядке. Тина думает обо всем и сразу — никак не может сосредоточиться на предстоящих съемках, просто потому что тогда она будет слишком уязвима для собственных эмоций. В последующий час Тина готовится, ей помогают привести в порядок свой образ, затем приходит Юра, который поторапливает, так как съемочная площадка и участники уже готовы и ждут, а потом… А потом, в коридоре, напротив другой гримерки, Тина видит ее. — Джа, — своевольно срывается с губ, еще до того, как та ее замечает. — Привет! Женщина стремительно оборачивается, на ходу распахивая объятия, и Кароль буквально влетает в них, в ту же секунду забывая обо всем на свете и растворяясь в собственных ощущениях. Она чувствует ладони, которые поглаживают ее спину, и покрывается мурашками с головы до ног. Ей даже кажется, что она не способна устоять и сейчас упадет. Но Джамала продолжает крепко обнимать, и Тина, потеряв контроль, утыкается губами в ее шею. Ей кажется, что от неожиданности брюнетка еще крепче сжимает объятия, и это мгновенно напоминает ей обо всем, что между ними случилось благодаря этому чертовому проекту. Тина вновь корит себя за то, что согласилась на этот сезон, решив, что она сильная девочка и справится с ненужными чувствами. — Девочки, девочки, давайте, — снова появляется Горбунов, за которым идут Потап и Сергей. Он подгоняет и нервничает, поэтому затянувшиеся объятия тут же разрываются. Джамала не смотрит в сторону Тины, опускает глаза в пол и идет вперед, оставив ее, расчувствовавшуюся, со слезами в глазах, наедине с этими эмоциями. — Тин, все нормально? — интересуется Потап, поравнявшись с девушкой. И Кароль приходится сделать над собой очередное усилие, чтобы прогнать дымку слез, уже застилающую глаза. — Нормально? Конечно, — она притворно улыбается и даже пытается выдавить неестественный смешок, а потом идет за коллегами, держась последней, просто чтобы не быть на виду и больше не ловить на себе участливые взгляды. С новыми правилами обстановка становится еще более напряженной и раскаленной. Никто не скрывает дух соперничества, а Тина и вовсе сидит, как на иголках, слабо представляя, как ей выдержать весь сезон и не сойти с ума. Флирт с Потапом тоже становится более откровенным. И даже не ради рейтингов, лишь потому, что за этим ей проще скрыть себя настоящую и свои эмоции. Взаимодействие и диалоги с Джамалой же напротив сходят практически на нет. В перерыве Леша даже говорит, что между ними кошка пробежала. Разумеется, он понятия не имеет о том, что в действительности случилось (или же чего не случилось?), а поделиться историей Тина и в мыслях не держит. Так что и ей, и Джамале остается делать вид, что все в полном порядке. Только оставшись наедине, они могут себе позволить поговорить. — Ты как? — спрашивает Джамала с некоторой грустью, когда Тина позволяет ей зайти в свою гримерку, хотя и очень сомневается в правильности этого решения. — Это тяжело, — отвечает Кароль, и имеет в виду совсем не новые правила. Она знает, что девушка поняла и пояснять нет смысла. Брюнетка кивает головой, а потом улыбается кончиками губ. — Но я очень рада тебя видеть. Я скучала, правда. Тина кусает губы изнутри. Она прекрасно понимает, что стоящая напротив девушка не испытывает и доли того, что испытывает она, и ей безумно не хочется казаться слабой, но в той же степени очень хочется ее рядом с собой. Это так глупо и так невозможно, и просто в корне неправильно. Их отношения никогда не заходили дальше неловких объятий и мимолетных взглядов, и почему-то именно сейчас Тина задумывается, что будь она смелее — все могло бы сложиться по-другому. Глубоко внутри она знает — ничего не изменилось бы. Джамала счастлива без нее. И от этого Тине становится горько и больно. Она почти уверена, что девушка догадалась о ее чувствах уже давно, просто потому что слишком проницательна. И все же ей кажется, что именно сейчас она какая-то другая. Ее глаза другие, ее голос другой, ее характер другой. Тина тщетно пытается понять, почему, но не выходит. «Потому что у нее есть все, что ей нужно». А все, что есть у Тины — сожаление о том, что ей никогда не принадлежало. — И я скучала, — запоздало отвечает она дрожащим голосом и смотрит прямо в глаза Джамале. В ответ она видит лишь полный сочувствия взгляд. Тина так ненавидит, когда ее жалеют, но не находит сил злиться и включать дурацкую гордость. Тем более теперь, когда уже позволила себе проявить слабость. Джамала медленно касается ладонью ее щеки, и Тина замирает, затаив дыхание. Она теряет счет времени и закрывает глаза, желая запомнить эти ощущения. — Прости… — тихо шепчет брюнетка, наклонившись так близко, что между их лицами остаются считанные сантиметры, и словно извиняется за то, чего не может ей дать. Одинокая слеза устремляется вниз по щеке Кароль. Она распахивает глаза, поддавшись секундному импульсу, и так же порывисто целует ее куда-то рядом с губами. Джамале хватает одной секунды на осознание, но вместо того, чтобы оттолкнуть, она чуть поворачивает лицо и перехватывает губы Тины своими. Проходит несколько томительных секунд. Тина поверхностно целует мягкие губы напротив, не встречая сопротивления, а затем пытается углубить поцелуй, и перемещает ладони на талию брюнетки. В этот момент она понимает все. Понимает, почему девушка так изменилась, понимает, что окончательно испортила их отношения, и понимает, что теперь она точно готова сбежать хоть на край света, лишь бы подальше отсюда. Она прерывает поцелуй, но так и продолжает держать дрожащие ладони на округлившихся боках певицы, однако практически еще незаметных визуально, и смотреть на губы, которые только что с упоением целовали ее в ответ. Джамала вздрагивает и, наконец придя в себя, настойчиво отстраняет Тину за плечи. Они обе молчат, и Кароль кажется, что сердце, стук которого заглушает все вокруг, сейчас просто выскочит из груди. — Позд…равляю, — запинаясь, произносит она, и не слышит собственного голоса. Разворачивается, чтобы уйти, но брюнетка ловит ее за руку и обходит, вновь оказавшись перед ней. — Прости меня, — опять повторяет Джамала, горько улыбнувшись, а затем мягко сжимает ее пальцы. И у Тины складывается впечатление, будто она раскаивается в том, что счастлива не с ней. — Прости, — эхом отзывается Тина, потому что знает, что одна виновата во всем, что случилось между ними. Джамала отпускает ее руку и отворачивается, а по щекам Тины вовсю текут горячие слезы. Она смотрит в спину девушке, не ощущая ничего, кроме болезненной пустоты внутри, и едва различимо шепчет: — Я тебя… Слова застревают в горле, когда она понимает, что Джамала услышала. Брюнетка замирает у двери лишь на несколько секунд, а потом уходит, так и не взглянув больше на Тину. Тина опускается на диван и закрывает лицо ладонями, не зная, как научиться жить без той, кто стала ее единственной слабостью.

«Люблю…»