T R U S T

Я погрузился так глубоко, что до меня уже никто не сможет дотянуться. Впервые за много недель ничего не чувствую. Даже не ощущаю себя как себя. Невозможно понять, где заканчиваюсь я и где начинается небытие.

Бен Пэриш

Эва сидела в машине Криса, вытирая краем болотистой куртки раскрасневшиеся губы. Она была не то, чтобы зла на Криса — Мун, мать его, находилась в ярости и даже неком небытие, когда он, совершенно наплевавший на слухи, которые могут поползи уже на следующий день, схватил рыжую за руку и поволок к машине, нахально улыбаясь, похожий на чертово дьявола, наконец-то получившего свою долгожданную жертву. Ее буквально передернуло, ниточки внутри вот-вот порвутся на мелкие части, а сердце и вовсе уйдет в пятки, забывая как ритмично стучать. Мун красная, злая, чуть ли не кидающаяся молниями гнева, нервно постукивает дрожащими пальцами по коленям, обтянутыми черными джинсами, купленными в каком-то дешевом магазинчике. Крис поцеловал ее. Признаться честно, она никогда не испытывала чего-то столь ощутимого, чувственного. Нет, безусловно, она целовалась с немногими, но Крис.. Крис — это именно тот хищник из категории «опытных игроков», нарушающих все правила и традиции. Он плюет на это, ему не важно, кто и что будет говорить о нем, какие слухи распускать. И он совершенно спокойный. Как будто бы ничего не произошло пару минут назад, не было дрожащих коленок первокурсницы, приоткрытых, тонких губ пенетратора, ловящих каждый вздох Эвы, что едва ли стояла на ногах, прислонившись к шкафчику. Нет, ей конечно же не понравилось. Это было противно. По крайне мере, так она себя успокаивала. Это конечно же было все на показ, ведь правда? — Что это, мать твою, было, Шистад? — она чуть ли не кричит, когда черная иномарка минует территорию школы. — У тебя есть голова на плечах вообще? Я… — Боже мой, Эва, дыши глубже, слишком быстрый поток слов, — Крис лишь смеется, мастерки владея рулем машины. — Я всего лишь поцеловал тебя, а ты развела здесь Третью мировую. — Всего лишь? — глаза рыжей чуть ли не на лоб ползут. — Ты хоть понимаешь, что натворил? Зачем ты вообще это сделал? — Ты должна стать хоть чуточку заметнее. Я не вижу плохого в том, что сделал тебя объектом обсуждений на несколько дней, — его карие глаза внимательно наблюдают за дорогой, а левая рука тянется к внутреннему карману синего бомбера, выуживая от туда пачку слегка помятых сигарет. — Может мне еще в постель к тебе прыгнуть, чтобы обо мне вообще не переставали говорить? — она складывает руки на груди, тем самым показывая свою отстраненность. — Отвези меня домой, Крис. — Что? Эва, зачем ты воспринимаешь все настолько близко к сердцу? Это была лишь игра на публику, ничего больше, если тебе от этого станет легче. — Шистад, просто я не хочу думать о том, что сейчас, где-нибудь в пустом классе собирается толпа твоих сумасшедших фанаток и выдумывает какой-нибудь хитрый план, чтобы потом подкараулить меня где-нибудь после школы, а потом отрезать мне волосы или же, хуже всего, избить, — никак не унимает девушка. — Мне не очень хочется ходить потом с синяками на лице, а все из-за чего? Как же, Крис Шистад просто решил развлечься и поиграть на публику. Тебе-то ничего не будет, от тебя как будут трусы выжимать, так и не перестанут, а мне потом все это расхлебывать. — Долго речь учила? — его губы растягиваются еще шире. — Серьезно, Мун, не драматизируй. — Не будь таким бесчувственным козлом, каким хочешь казаться! — Мун легонько толкает парня в плечо. — Ты же знаешь, что я не повезу тебя домой сейчас? — Крис тормозит прямо у светофора, поворачивая голову в сторону рыжеволосой. — Сменим твой образ. Самой-то не надоело в этих лохмотьях ходить? — По-твоему, я должна одеваться в дорогих бутиках, а потом хвастаться своим подружкам новой кофточкой? — первокурсница разворачивается к окну, краснея от пожирающего взгляда пенетратора. — Хотя и хвастаться мне больше некому. — Нет, просто я считаю, что тебе лучше носить юбки или платья. Что-нибудь миленькое, — парень поворачивает вправо, останавливаясь у пешеходного перехода. — Ты так и не говорила с ними? — Не считаю важным рассказывать тебе это. — Серьезно, Эва, — чуть ли не взывает тот. — Почему ты так холодна ко мне? — Я.. Не знаю, — она виновато опускает взгляд на все еще дрожащие пальцы, поглаживающих ткань потертых джинс. — Я не могу привыкнуть к твоему присутствию в моей жизни так сразу. Ты не можешь появляться так неожиданно, будто бы никогда и не уходил. И давай выясним кое-что. Этот поцелуй, он… — Мун, если для тебя это так важно, то он ничего не значит для меня, думаю, и для тебя тоже. К тебе хотя бы будут подходить, а не расспрашивать тебя о подругах, — Шистад пожимает плечами, паркуя машину на стоянке. — Мы все еще друзья. — Конечно, подойдут твои бешеные девочки, с которыми ты спал, а я уже буду мысленно вспоминать номер статьи за убийство подростков, — Мун шмыгает носом и выходит из иномарки, хлопая дверью. — Нихрена мы не друзья.

***

— О, нет, Крис, — чуть ли не стонет рыжая, останавливаясь у небольшого магазинчика в торговом центре. — Ты не затащишь меня, даже не пробуй уговаривать. Ты же знаешь, что сюда ходят только чисто женской компанией? — Она недоверчиво оглядывает улыбающегося парня с ног до головы. Они стояли прямо перед магазином нижнего белья с огромной неоновой вывеской. Они находились в этом торговом центре уже часа два, за которые уже успели обойти несколько магазинов. Крис настоял на том, что оплатит все покупки, ссылаясь на то, что Мун когда-то поддерживала его еще в самом детстве, когда тот часто ссорился с родителями. Это, так сказать, некая благодарность за то, что она была рядом. Конечно, от буквально сжирающего взгляда Мун было не по себе. Каждый раз, когда она примеряла обтягивающие платья или же юбки — округлые места не обходились без внимания глаз Шистада. Один раз он даже успел заглянуть к ней в примерочную, пока та надевала на себя топ, стоя в одном нижнем белье. Собственно, сейчас они и добрались до этого самого нижнего белья, стоя у стеклянных витрин. Шистад подталкивает рыжую сзади, чуть ли не толкая девушку внутрь, но та буквально приросла к полу, не желая даже заходить туда. Особенно вместе с ним. В конце концов, они не какая-то парочка, чтобы выбирать вместе нижнее белье. — Давай, Мун, — третьекурсник тянет ее за руку, заходя внутрь яркого помещения. — Выберем что-нибудь красивое, чтобы какому-нибудь парнише было приятно его снимать. Такая вишенка не должна пропадать. — Извращенец, — Мун краснеет еще сильнее, когда Крис чуть ли не сует ей в руки два комплекта белья, тут же отправляя в примерочную. — Боже, не буду я смотреть на тебя, Мун. Выберешь то, что понравится. Эва заходит в тесную кабинку и выдыхает, вешая прозрачные плечики на небольшой крючок, встроенный в стену. Ее волосы немного мокрые от пота, из-за чего прилипают к щекам, а глаза так и кричат о том, что им нужен срочный отдых, желательно в собственном доме на пару с мягким пледом, так и ласкающим бархатную кожу. Ее куртка находится у Криса в машине, поэтому Мун стягивает с себя лишь теплый свитер, поворачиваясь к зеркалу. Она глубокого вздыхает, рассматривая немного смешной бюстгальтер в своем отражении. Розовый в черный горошек, как оригинально, Мун. Может именно из-за этого она такая незаметная? Дело в том, как она одевается? А может в том, какое она все еще дитя? Мун никогда этого не поймет. Она стягивает с себя джинсы и понимает, что ее ноги и вправду какие-то короткие. Когда-то Крис (девочка) назвала ее "метр с кепкой", на что та еще долго обижалась. Конечно, она понимала, что это лишь очередная шутка Берг, но сейчас она уж точно знает, что это действительно так. Мун никогда не перестанет комплексовать даже тогда, когда выглядит слишком идеально. Мать всегда говорила, какая она у нее красивая. Ухоженная, с длинными, медными волосами, переливающимися на солнце. С тонкой фигурой и маленьким ростом, который, как обычно говорят, ей очень даже к лицу. Эва была самая красивая и счастливая в первом классе, как бы странно и банально это сейчас не звучало. Она училась на пятерки, имела крутых, как она сама считала, друзей и гору счастья, окружающего маленькую девочку. Да, безусловно, все когда-то дает свои трещины. Мун дала себе слабину лишь на мимолетные секунды, а после чего разбила себя, осколки которых она не может собрать и по сей день. А все из-за чего? Петля завязывается на шее, когда мнения людей становятся для тебя самым главным. Мысленно конечно, но адски больно. Она примеряет на себя первый комплект и приподнимается на цыпочки, разглядывая себя с разных сторон. Мун никогда не думала, что может быть такой.. Сексуальной. Она даже чувствует себя немного открытой, раскрепощенной. Даже взгляд становится ярче, грудь немного пышнее, а губы непроизвольно приоткрываются. Эва точно возьмет это белье сегодня.

***

— Нам осталось последнее, — пряча телефон в кармане джинс, Шистад хитро улыбается. — Гардероб мы твой сменили, но осталось еще кое-что. — Он подходит еще ближе, дотрагиваясь рукой до рыжих волос. — Перекрасим тебя в блондинку, м? А может в жгучую брюнеточку? — Шистад, ты больной? — девушка бьет его пакетом в плечо, отскакивая в сторону. — Ты хоть сам себе представляешь это? Я буду похожа именно на ту стаю тупоголовых девиц, которые раздвигают ноги перед такими парнями, как ты. — Шучу я, — брюнет принимает с рук Мун пакеты. — Как насчет того, чтобы немного подстричься? Мун буквально впадает в ступор. Избавиться от длины? Что, простите? — Мне кажется, что тебе подойдет, — чуть ли не прожигая девушку взглядом, Шистад приоткрывает перед ней дверцу в какой-то небольшой салон. — Нужно меняться, Эва. Мама всегда говорила, что, избавляясь от волос, ты избавляешься от многих воспоминаний. — Я была бы рада, если бы избавилась от тебя, — Мун слабо улыбается. — Моя мать в порошок меня сотрет. — Она будет в восторге.