T R U S T

Жизнь не имеет вкуса, в чистом виде она — как дистиллированная вода. Мы сами добавляем в нее соли, перца или сахара. Когда жизнь приобретает вкус — сердце болит сильнее.

Ирен Роздобудько

Вторник. 08:15

Эва уже опаздывала на урок, поспешно поднимаясь по ступенькам здания, пытаясь не стучать зубами от морозного ветра, который так и норовил поднять края черной юбки или же испортить прическу, пряди которых Мун так старательно собирала в небрежный пучок. Утро не задалось с самого начала, поэтому рыжая едва ли не вскипает от злости и какой-то внутренней усталости. Просто заебало. Заебало открывать глаза каждый день, слушая нотации матери о том, что она не должна опаздывать к обеду. Заебало видеть дождь на родных улицах Осло, когда девушка выходит на порог собственного дома, привычно раскрывая немного потрепанный зонтик. Заебало пить горьковатый чай в столовой, потому что понятия «сахар» там, кажется, и вовсе не существует. Мун, блять, так сильно заебалась, что сейчас, ступая тряпичными кроссовками по каменным ступенькам школы, протирая подошву, она едва ли не валится с ног, готовая прямо сейчас расплакаться от тяжелого портфеля на плечах и промокшей куртки, рукава которой она натянула до самых фалангов пальцев. Ее мать уехала в командировку на несколько дней, как выразилась сама женщина, в спешке собирая огромный чемодан. Она, на самом деле, уезжает не в первый раз, но обычно это затягивалось на дня два-три, а здесь на целую неделю. Мун представить не может, с кем будет разговаривать все эти семь дней, 168 часов, ебаных 604800 секунд, которые, как считает сама девушка, будут тянуться слишком медленно, как и этот учебный год хоть и начался он совсем недавно. Дождь начинает лить еще сильнее, когда Эва уже забегает в пустой коридор школы, встряхивая черный зонтик от холодных капель. Сзади нее снова открывается дверь, отчего шум ветреной погоды становится еще громче, а волосы причудливо развиваются, так и норовя попасть в глаза. — Эй, Эва, — чей-то женский, тонкий голосок заставляет рыжую повернуться и лишь только тогда она замечает привычно жизнерадостную Сатре, которая еще совсем недавно заваливалась к ней в дом полностью «разбитой», без привычного лака на ногтях и идеальной укладки, которую она не ленится делать каждое утро. — Я кричала тебе, ты не слышала? — Я была в наушниках, — замкнуто проговаривает девушка, кивая в сторону белоснежных наушников, мотающихся в правой руке. — А ты что-то хотела? Девочки двигаются в сторону кабинета математики, уже мысленно готовясь к нагоняю от учителя. Худшее, что он может придумать — это оставить мыть их спортзал после уроков, где они должны сдувать чуть ли не каждую пылинку, лишь бы все сверкало и блестело. Они оставляют после себя немного мокрые следы от ботинок, но Эва никогда не заботилась о сменной обуви. Тут полно таких «бунтарей». — Хотела пойти вместе в школу, — Нура пожимает плечами, на ходу стягивая с себя серое, классическое пальто. — Хотела узнать, как ты. — Я? Отлично, не стоит так волноваться за меня. — Эва, я пытаюсь общаться с тобой, как раньше, понимаешь? — Сатре останавливает Эву, дергая первокурсницу за плечо. — Мне не хватает человека, которому я могу выговориться. Я.. Может тебе сейчас и кажется, что я выгляжу как обычно, вечно улыбающейся девушкой, знающей чуть ли не наизусть Ромео и Джульетту, но, черт побери, это не так. Я разбита внутри, у меня все рушится и единственная соломинка, за которую я могу сейчас ухватиться — это ты. Но.. Мне кажется, что я даже отношения с тобой испортила. Я все испортила. — Ты не захочешь дружить со мной, — Эва качает головой в разные стороны, убирая сползающие на лоб рыжие пряди. — Всегда, когда я о чем-то говорила с тобой и девочками — вы переводили тему. Вы не понимали меня. Как я могу быть уверена в том, что ты станешь прислушиваться ко мне, а не делать вид, что тебе не всеравно? — Я знаю, я уже просила у тебя прощение за это, — Нура хватает девушку за руку, поджимая тонкие губы. — Ты бы знала, как сильно я виню себя за это. Я потеряла человека, который всегда был рядом со мной. Который давал мне советы, я… — Мы можем поговорить сегодня, если тебе это так важно. Извини, но я опаздываю на урок, — Эва снимает бордовую шапку и быстро сует ее в черный рюкзак, разворачиваясь к кабинету математики. — Сегодня вечером. В кафе около школы.

***

Что и следовало доказать, Мистер Нильсен, как всегда будучи не в духе слушать отговорки девушек за опоздание, все-таки дал им по наказанию, чуть ли не брызгая слюнями от злости, в конце концов, они опоздали на важную контрольную. Наверное, именно поэтому Эва двигается в сторону спортивного зала, через силу перебирая ногами, которые сейчас были тяжелее, чем чертовы кирпичи, из которых сделано это здание, которое Мун просто проклинала по утрам, даже не желая видеть ни его дверей, ни людей, учащихся в нем. Учитель уже успел немного нагрузить девушку, давая ей разные поручения. Мун уже успела обежать чуть ли не все классы в этой школе, то и дело таская какие-то проверочные работы или же документы для подписи другим учителям. Серьезно, она чувствовала себя какой-то неумелой секретаршей, у который уже руки от усталости дрожат, а ноги совершенно не слушаются, то и дело обо что-то спотыкаясь. Нуре же Мистер Нильсен поручил вымывать лаборантскую около кабинета химии, где запах стоит не очень приятный. В какой-то степени, Эва даже рада, что ей досталось мыть полы в другом месте. Сейчас же ей осталось последнее «испытание» на сегодня, после которого девушка смело может отправляться домой, готовясь к очередной, завтрашней контрольной. В ее руке ведро с водой, на плечах черный рюкзак, а в ушах уже играет громко музыка, пока остальные подростки уже покидают школу, радуются тому, что им больше не придется выслушивать вечные нотации учителей и нудные темы, которые никак не хотят вклиниваться в голову. Тряпка уже плескается в воде, а вот швабры какого-то хрена не нашлось, поэтому рыжей придется работать руками. Она с силой толкает дверь в спортзал, мысленно вздыхая, что все уже успели покинуть просторное помещение. Здесь пахнет потом и целым букетом каких-то приторных духов. Пол весь пыльный, оно и неудивительно. Сейчас довольно-таки проблемно заниматься на стадионе около школы в связи с погодой, а вот спортзал всегда готов принять своих родных учеников с распростертыми объятиями. Мун никогда не любила находиться здесь, а все из-за того, что занятия спортом, бег, прыжки в длину и все упражнения, которые входят в занятие физкультурой — вовсе не ее. Она лишь один раз играла в волейбол — это было в самом начале учебного года, когда она только-только вступила на порог старшей школы Ниссена. В первые дни она старалась показать себя лучше других, но, как вы поняли, нихрена у нее не получилось. Ей попали прямо в голову мячом, отчего та еще неделю провалялась в больнице с сотрясением, мучаясь от головной боли. С тех пор она даже притрагиваться к видам мячей не боится, не ее это и все. Учителя уже давно не приглашают ее принять участие в спортивных соревнования — зная ее неуклюжесть, Мун запросто подведет всю команду. Они привыкли к тому, что вовремя игры в мяч рыжая прячется в трибунах, слушая привычную музыку в белоснежных наушниках. В конце концов, она любит учителей за то, что они никогда не навязывают ей свое мнение, не лезут в ее жизнь и не тычут ей прямо в грудь, грозясь отвести к директору. «Не получается, так и быть, можешь посидеть и немного отдохнуть на трибунах,» — вспоминает слова учительницы девушка и двигается в сторону скамеек, куда рыжая кидает собственные вещи. Эва тяжело вздыхает и разворачивается к огромному «полю», которое ей предстоит вымывать. Она так же не забывает о том, что в конце ей стоит сходить за учителем, дабы показать, что она не свалила домой, а как примерная ученица «отбывала» свое наказание, выжимая половую тряпку с такой силой, с какой бы так и придушила Мистера Нильсена. Ее зеленые глаза замечают пару мячей, которые нужно отнести в небольшую комнату, где хранится весь спортивный инвентарь. Девушка хватает первый и уже решается было взять второй, чтобы потом было меньше таскать, но натыкается на баскетбольную сетку. «Почему бы и нет?» — Мун подходит немного ближе, рассматривая кирпичного цвета мячик в руках. Пожимает плечами и немного подпрыгивает, отбрасывая его прямо в белоснежного цвета сетку. Забила. Кто бы сомневался, рука у Эвы тяжелая, хоть с виду кажется, что она слишком слабая для таких вещей. Мун слабо улыбается, прокручивая мяч в уже немного пыльных руках. А когда сзади слышатся аплодисменты — она чуть ли не падает прямо на пол, будто бы пригвоздившись к полу. — Неплохо, Мун, — улыбается, громко хлопая в ладоши. — Не хочешь сыграть со мной?