T R U S T

Что делать мне — бежать, да поскорей? А может, вместе с ними веселиться?.. Надеюсь я — под масками зверей Бывают человеческие лица. У Эвы чуть сердце в пятки не падает, а глаз непроизвольно задергался от испуга, который доставил ей внезапно появившийся Пенетратор. Она разворачивается и даже не удивляется, замечая уже немного поднадоевшее лицо своего соседа. Крис стоит, прислонившись к косяку двери и скрестив руки на груди. На губах красуется привычная ухмылка, а челка немного спадает на лоб, из-за чего он постоянно поправляет ее, пальцами зарываясь в короткие прядки волос. Мун даже немного дергается, стараясь не пялиться на него вот так, в открытую. Она отворачивается, пытаясь побороть в себе чувство тошноты, которое появилось сразу же, стоило этому парню открыть рот. — Что ты здесь забыл? — рыжая хмурится, отбрасывая немного пыльный мяч в сторону. — Как я вижу, — тянет парень, держась за лямку черного рюкзака. — Тоже, что и ты. Биологичка совсем озверела, ну я и нахамил ей, так сказать, поставил на место, чтобы поменьше выебонов было. Так она еще сильнее взъелась на меня, заставила полы здесь мыть. Но я вижу, что тебе компания не особо нужна, поэтому я пожалуй пойду. Справишься одна, Мун? Мне не очень-то и хочется марать руки. Эва чуть ли рта не раскрывает, когда понимает, как Шистад относится к учителям, совершенно не стыдясь того, что эти люди старше его на несколько десятков лет. — А марать руки о носы других школьников тебе хочется? — Мун фыркает, слабо пиная мяч носком белоснежных конверсов. — Ну уж нет, Крис, твои недотраханные бабы подождут. Думаю, мытье полов важнее, чем намокшие трусики какой-нибудь наивной дурочки. Эва насмешливо улыбается, вручая в руки третьекурсника уже мокрую тряпку. — Лишаешь девчонок крышесносного оргазма! — восклицает парень. — Ну, а руки о лица парней марать куда уж приятнее, чем о тряпку, которая побывала, наверное, во всех углах этой школы. — Ты ужасен, — Эва толкает Шистада в плечо, когда проходит мимо. — И до ужаса брезгливый, когда дело касается уборки. — Ты в последнее время так одеваться стала, — Крис оглядывает девушку с ног до головы, отчего та заливается краской, ощущая себя чуть ли не обнаженной под столь пристальным взглядом. — Для своего дружка Арчи стараешься? Ох, стоп.. — Демонстративно прикрывает рот ладонью, театрально охая. — Твой возлюбленный не той ориентации, как я мог такое забыть. — Решил поиздеваться надо мной? — Нет, что ты, как я могу с тобой так поступить? Наоборот, решил разделить такое «горе». У тебя там уже, наверное, ранняя стадия депрессии, да? Вы, девчонки, все время переживаете, когда обожаемый вами предмет оказывается недосягаемым. — Шистад, — рыжая разворачивается, тяжело вздыхая. — Если ты сейчас же не перестанешь говорить об Арчи, то можешь готовиться к тому, что эта самая тряпка полетит тебе прямо сейчас в лицо. — А это уже похоже на угрозу, милочка, — Крис улыбается еще шире, кидая рюкзак в сторону вещей Эвы. — Может лучше сыграем? — предлагает брюнет, ногой наступая на тряпку и водя ее по полу, оставляя мокрые следы. — Учителям все равно плевать, помоем мы или нет. Ближе к вечеру сюда все равно завалится какая-нибудь уборщица и будет драить здесь все до блеска. — Ну вот поможем людям! — устало буркает рыжая, относя последний баскетбольный мяч в небольшую комнатку, где находится остальной инвентарь. — Они, в конце концов, трудятся целый день, а ты даже тряпку в руки взять не можешь. — Ты, я смотрю, активно защищаешь других людей? Это их работа. По моему мнению, они должны были знать, куда шли, — Шистад лишь без особого стыда пожимает плечами. — Да ладно тебе, это же скука, можно же найти занятие получше. — А что ты мне предлагаешь? — Мун отдергивает немного задравшеюся юбку, поправляя небольшие складки. — Сесть к тебе в машину, дождаться какую-нибудь одну из твоих пассий, а потом устроить тройничок? Это ты называешь весельем? — Вообще-то, я предложил тебе просто поиграть в мяч, но.., — Крис смеется. Да так блядски, что Эва отворачивается, дабы не видеть белоснежных зубов и чуть ли не мерцающей, похотливой улыбки на лице. Да так громко, что Эва готова закрыть себе уши руками, лишь бы не слышать этого хриплого голоса, который уже у нее, кажется, в печенке сидит. Рыжая лишь отходит от него немного дальше, беря уже мокрую тряпку в руки. — Раз уж ты предлагаешь, я готов бросить все свои дела прямо сейчас и проводить тебя до своей новой ласточки. Я даже дверь тебе открою, как истинный джентльмен. — Мой этот чертов пол и вали уже.

***

— Так ты придешь на вечеринку в пятницу? — спрашивает брюнет, когда они выходят из спортзала. Шистад предложил довезти Эву до дома, на что та согласилась, совершенно не желая тащиться через пол города пешком, даже не в силах и пальцем пошевелить. Она не думала, что мыть полы будет так сложно, особенно, когда площадь довольно-таки большая. Еще тяжелее было мыть полы в юбке, которая все время задиралась, а щеки наливались алым румянцем, когда Крис шутил насчет ее задницы, да и вообще пошло шутил. Они закончили только в половине четвертого, когда девушка уже чуть ли не с ног валилась, закидывая лямки рюкзака себе на плечи, а у Шистада от бессилия, должно быть, уже шутки закончились, поэтому он просто молчал, закрывая дверь спортзала на ключ. — Я не знаю, — Мун пожимает плечами, выходя на пустой школьный двор. — У меня нет компании, ты же знаешь, что со всеми своими подругами я в контрах. — А как же твоя блондиночка, которая иногда сияет от радости ярче, чем новогодняя елка? Я видел вас вчера в столовой. Вы сидели вместе и… — Не такая уж она и веселая после того, как твой лучший дружок стал верить школьным слухам, — говорит Эва, удивляясь тому, что вообще защищает Сатре. — О чем ты? — парень хмурится, подходя к машине. — Магнуссон бросил ее, потому что думает, что она изменила ему. Ингрид, конечно, всегда была подлой сукой, но я не думала, что настолько, — сквозь сжатые челюсти продолжает первокурсница, сжимая кулаки в кармане куртки. — Ну.. А твой дружок сказал, что Нура — это та самая серая масса девушек, которая раздвигает перед Пенетраторами ноги. Он, должно быть, не понимает, что сам является той серой массой людей, которая верит грязным слухам. Я уже говорила, что вы, банда недоумков, ужасны, да? — Вильям не ужасен, он просто.. Раздавлен сейчас, окей? — Крис говорит это как-то отстранено, явно что-то недоговаривая. Он молча садится в машину, негромко хлопая дверцей. — У него небольшие проблемы, поэтому... — Расскажи мне, — чуть ли не требует девушка, пристегивая ремень безопастности, иначе хрен знает, какое настроение сегодня у Шистада — погонять или следовать всем правилам, хотя Мун сомневается, что Крис когда-либо им придерживался. — С какого хрена я должен тебе все рассказывать? — Парень смотрит на нее прищурясь, а потом отводит взгляд, заводя мотор иномарки. — Это, в какой-то степени важно. Как ни крути, это касается моей подруги, потому что всех этих подлых действий, в которых обвиняет ее Вильям, она не совершала! — Так вы все-таки подруги? — Мы не.. Я не знаю, — Эва устало откидывается на спинку кожаного сиденья, рассматривая исчезающий двор школы. — Я предложила ей встретиться сегодня вечером, чтобы поговорить. Я сама не могу разобраться в себе. В какой-то степени, мне не нужны друзья, потому что мне комфортно одной, но иногда я просто нуждаюсь в них. Я не привыкла иметь друзей, может именно поэтому они так быстро уходят из моей жизни. — Но мы-то всегда были друзьями, — Крис лишь на секунду обращает на девушку внимание, а после чего снова переводит взгляд на дорогу. — Даже не смей это отрицать. — Я все равно буду настаивать на своем, — Эва слабо улыбается, кусая нижнюю губу. — Мы не друзья. — Качает головой, отворачиваясь к окну. — Да неужели? — третьекурсник издает смешок. — Тогда кто мы друг другу? — Знакомые? — размышляет рыжеволосая, перебирая непривычно-короткие пряди волос. — Люди, которые учатся в одной школе? В конце концов, может быть мы просто приятели или… — Что за бред ты несешь, Эва? — Шистад плавно сворачивает на другую улицу, пропуская некоторых прохожих. — Хорошо, тогда ответь мне на пару вопросов и я сразу же от тебя отстану. Как думаешь, являются ли люди просто знакомыми, когда помогают друг другу с домашкой, просыпаются иногда друг у друга дома? Будут ли они обычными приятелями, когда общаются друг с другом с самых пеленок, когда чуть ли не росли в одном доме? Будут ли они незнакомыми друг для друга, когда посреди ночи лежат на берегу озера и говорят о родителях, о чертовом детстве, которое не особо хотят вспоминать? И последний вопрос, Мун. Будут ли люди обычными знакомыми, когда они привыкли поднимать друг друга с самого дна? Эва молчит, полностью отвернувшись к окну, по которому уже начинают стекать капли начинающегося дождя. Она еще сильнее кусает губы, понимая, что все то, что говорила еще пару минут назад — полная ложь. Они, черт побери, не незнакомые и уж точно не приятели, которые привыкли говорить друг другу привычное «Привет» и «Пока» лишь ради приличия. Она почему-то сразу вспоминает прошлую неделю, когда Шистад, весь мокрый от дождя, завалившийся к ней в комнату среди ночи, неожиданно для нее обнял ее, прижимая к себе. А так, знаете ли, знакомые не привыкли делать. Вспомнила, как он поцеловал ее среди школьного коридора, наполненного остальными учащимися, которые, раскрыв рты, уже придумывали порцию новых слухов. Как он прижимал ее к себе, сжимая пальцы на тоненькой талии, где кожа в одну секунду покрывалась гусиной кожей, а пухлые губы дрожали так, что она даже шевелить ими не могла, не полностью понимая всю ситуацию, пусть это было даже наигранно. Знакомые, мать вашу, не целуются. Но делают ли так друзья? — Малышка, — Шистад, кажется, окончательно теряя свою совесть, кладет руку на внутреннюю часть бедра рыжеволосой, останавливаясь около светофора. — Просто прими тот факт, что мы хреновы друзья. Все в масках, в париках — все как один, Кто — сказочен, а кто — литературен… Сосед мой слева — грустный арлекин, Другой — палач, а каждый третий — дурень. Один — себя старался обелить, Другой — лицо скрывает от огласки, А кто — уже не в силах отличить Своё лицо от непременной маски.

Владимир Высоцкий "Маски"