T R U S T

Знаешь, что с тобой не так? Ты трусиха. И больше ничего. Ты боишься поднять голову и сказать: «Жизнь есть жизнь». Люди влюбляются, люди хотят принадлежать друг другу, потому что это единственный шанс стать счастливыми. Ты называешь себя свободной, дикой. И ты так боишься, что кто-то посадит тебя в клетку. Детка, ты уже в клетке. Ты сама ее создала… Она всегда будет с тобой, потому что, куда бы ты ни отправилась, от самой себя тебе не убежать.

Завтрак у Тиффани

И Эва, блять, думает, что теряет голову, когда Крис шепчет ей что-то неразборчивое на ухо, а потом губами припадает сначала к острой скуле, оставляя на ней едва ощутимый поцелуй, а потом и вовсе переходит на шею, заставляя кожу покрываться мурашками. Кровь бурлит по сонным артериям, по выступающим венкам ниже ключиц и Мун все это слышит, будто бы во всем чертовом мире вмиг все перестали говорить, электричество противно не жужжит — все замолчало, а она лишь слышит бурлящий звук своей крови где-то в зоне мокрой от поцелуев шеи и не может, сука, с этим ничего поделать. Руки у Шистада настолько властные, что она даже деться никуда не может, губами припадая к его — таким, блять, сладким, что хочется полностью раствориться в них, лишь бы не переставать ощущать этого вкуса на себе, на своем теле, уже покрытом гусиной кожей. И когда он шепчет ей что-то странное, слишком тихое — Мун понимает, что заигралась. Эва, какая же ты дура. Просто хватит. Она отталкивает Криса первой, поджимая губы в тонкую полоску, только сейчас вспоминая про ебанный прямой эфир, который Шистад даже не спохватился отключить. — Неловко, — у Шистада на лице играет довольная улыбка, а сам он уже смотрит в экран телефона, возвращаясь к бесчисленным комментариям. — Не завидуйте, ребята. Эва настолько проебалась сегодня, что сил оставаться сильной и гордо держать лицо у нее просто не осталось. Она настолько заебалась, что единственное, что ей сейчас по-настоящему хочется — запереться в своей комнате, желая отключить телефон и засунуть его куда-подальше, лишь бы не слышать звуки приходящих уведомлений. «Это все игра, Эва, успокойся же!» — Мун слезает с колен Шистада, бормоча ему про то, что она хочет выпить воды, а после чего исчезает в проеме, ведущему на кухню. У нее руки заметно трясутся, а губу невъебически распухли от того, что она трет их тыльной стороной ладони чуть ли не каждую секунду, желая избавиться от привкуса ментоловых сигарет и сладкой жвачки, что чуть ли не разъедает ей кожу. Мун трясется, как первоклассница, облокачиваясь о кухонную тумбу. Она понимает, что проебалась бы еще больше, если бы не оттолкнула Шистада первой. Чтобы было тогда? Они бы занялись сексом прямо у всех на виду? Или бы Крис хотя бы поимел совесть и вспомнил об их «маленькой» игре? Девушка кусает губы и слышит громкий смех в гостиной, сопровождающийся очередными плоскими шуточками Пенетратора. Эва включает воду в кране, подставляя под ледяную струю прозрачный стакан. Локтями облокачивается о тумбу и наблюдает за тем, как вода плавно наполняет сосуд. Мун бы сейчас с радостью утопилась бы где-нибудь, потому что согласилась на весь этот очередной спектакль. И ради кого? Ради кучки зрителей, которые завтра обязательно начнут распускать новую порцию свежих сплетен? Чем ты вообще думаешь, Эва? — Мун? — голос Шистада заставляет рыжую вздрогнуть. — Тебе не кажется, что ты слишком задумалась? — Он подходит ближе, становясь почти что вплотную, а Эва воздух ртом ловит, пытаясь хоть как-то отдышаться. Выключает воду, потому что вода льется уже через край стакана, усмехаясь. — Ты хорошо сыграла. Они, кажется, поверили. — Ты придурок, Крис, — Мун хватает с рук парня стакан с холодной водой, прислоняя его к раскрасневшейся щеке. — Мы бы еще сексом с тобой на камеру занялись и тогда бы точно все поверили. — Ты про это? Я немного завлекся, — Шистад пожимает плечами, мол, что здесь такого, и сам прислоняется к кухонной тумбе. — Завлекся? — Мун округляет глаза, с грохотом оставляя посуду на гладкой поверхности. — Крис, пойми меня правильно, но я не хочу оказаться одной из девочек, которые могут раздвинуть ноги даже на камеру. Ладно бы мы просто поцеловались, но то, что ты начал делать — переходило все рамки приличия. — Но ты же остановила меня, — парень хмурится. — Ничего такого не случилось же. — Не случилось, потому что у меня хотя бы есть голова на плечах, в отличие от некоторых. — Такого больше не повторится, — Крис поднимает руки вверх, делая вид, что сдается. — Конечно не повторится, — девушка отходит от него на несколько шагов назад. — Пока мы в «отношениях», впредь, попрошу тебя обойтись без этих прямых эфиров, мне хватило всех этих комментариев, которые написывали тебе фанатки и твои друзья. А, и кстати, какая-то девушка написала, знаю ли я о том, что вы делали с ней в школьном туалете? Это, кончено, не мое дело, но я, как твоя «девушка», должна быть в курсе всех событий. — Оу, это Оливия, она.. охуенная, — Крис кусает нижнюю губу, едва заметно улыбаясь. — Это Оливия и она охуенная, передразнивает рыжеволосая. — Отличное начало. — Она отсосала мне сегодня. Это все, что ты хотела знать? — Ты только день в отношениях, а уже изменяешь. Знаешь.. Будь бы я и вправду твоей девушкой, я бы давно запустила в тебя этот стакан, а потом и парочку тарелок, потому что.. Как можно быть такой скотиной? Я не завидую твоим бывшим девушкам, они столько всего прошли, — Эва театрально прислоняет руку к груди. — Бедняжки. — Вот поэтому я и не завожу себе девушку. Не хочу, чтобы кто-то трахал мне мозг, написывал смски каждые пять минут, все ли со мной в порядке. Я поэтому и выбрал тебя. Тебе все равно на меня, мне плевать на тебя. Ты не ебешь мне мозг, я не лезу к тебе со своими проблемами. Отлично справляемся, — парень поднимает два пальца вверх, снова улыбаясь. Мне плевать на тебя… Мне плевать на… Мне плевать… Плевать. Мун передергивает, но она, как и всегда, мастерски играет. Виду не подает и отворачивается, кусая нижнюю губу. Мне плевать на тебя. «Ты может и отлично справляешь, но у меня все катится по огромной наклонной, Шистад!» — девушка поджимает губы, нервно постукивая по кухонной тумбе. — Ладно, я.., — запинается, сглатывая. — Давай просто договоримся насчет того, что ты больше не будешь выставлять меня при всех не в самом лучшем свете? Я не хочу быть для кого-то шлюхой, потому что это далеко не так, но, конечно же, завтра снова полетят о нас слухи, что мы, якобы, снова переспали. Я вообще девственница еще, Шистад, так что, пожалуйста, угомони своих друзей перестать говорить обо мне всякую хрень. — Тебя задело то, что Боркис назвал тебя шлюхой? Боже, Мун, не воспринимай все так близко к сердцу, потому что это… — Глупо? — рыжеволосая скрещивает руки на груди, издевательски усмехаясь. — Да, Крис, может быть это, по твоему, и глупо, но для меня мнение людей всегда значит что-то большее. Я признаюсь, что всегда думаю о том, что говорят обо мне люди, стараясь делать себя лучше, но, как я заметила, никаких прогрессов в лучшую сторону нет. Ты обещал мне помочь, вытянуть из этого дерьма, но что в итоге? — Эва останавливается в дверном проеме, переводя взгляд прямо в глаза Кристофера. — Завтра в школе я буду иметь репутацию шлюхи. Спасибо. Мун не понимает, почему она так расстроена. Она оставляет Шистада одного на кухне, поднимаясь в свою комнату. Громко хлопает дверью и чуть ли не с разбегу плюхается в кровать, зарываясь в мягкие подушки. Ей хочется повеситься, утопиться, вскрыть себе вены, лишь бы не видеть завтра осуждающих взглядов. А еще ей хочется блевать от самой себя, потому что вела себя, как очередная марионетка в руках Пенетратора, как, блять, кукла, которой можно так просто руководить. У нее перед глазами белоснежный потолок, на который падают лучи заходящего солнца и блики от фар проезжающих мимо машин, а в голове его поцелуи в шею и рука на ее теле, сжимающая бедро. А еще те самые мурашки и не понятно, то ли они от страха и волнения, то ли от странного вожделения и тугого узла внизу живота, вызывающего внутри нее целую армию возбуждения и ненависти, и Мун не знает, что делать с этим. Безусловно, она не скрывает от себя того, что Крис нравится ей, но она до сих пор не может признаться себе в том, что ей нравится все это. То, как он невесомо касается ее руки в школе, показушно переплетая их пальцы в людном коридоре. То, как его пальцы хватают ее за маленький подбородок, притягивая к себе ближе. То, как он по-своему улыбается, одновременно и маня, и дразня собственной коварной ухмылкой. Она не может даже признать себе то, что, мать твою, влюбилась в него, потому что это глупо, тупо, до невозможного нереально. Они же друзья и всегда ими были. Ели в детстве с одной тарелки, смотрели мультики у него дома, споря о том, чей супергерой лучше, купались в одном надувном бассейне, обрызгивая друг друга с ног до головы. Она даже вспоминает то, как Шистад пытался плести ей косички, но ничего у него толком и не получалось. Он лишь психовал, распускал их, распутывая образовавшиеся узлы, и засовывал в них маленькие цветочки, сорванные с небольшой лужайки. А что Мун видит сейчас? Шистад вырос и он уж точно не тот самый мальчик, который не умеет плести косички и срывать полевые цветы. Он любитель чего-то пошлого и азартного. Ему куда лучше намотать волосы какой-нибудь первокурсницы на кулак, слушая ее визгливые стоны в постели. Куда лучше влить себя бутылку дорогого коньяка и подойти к какой-нибудь девчонке с очередной лапшой на уши, вместо красивых, маленьких цветов. Крис другой. И Эва другая. И каким бы Шистад не был — он будет ее другом. И она не должна влюбляться. Черт побери, только не допускай этого, Мун.