T R U S T

Я боюсь. Я нас самих боюсь.

Уильям Голдинг

Поцелуй давался Эве слишком мокрым, но в тоже время горячим. И она даже не понимала, то ли это алкоголь так сильно дурманит ее разум, то ли она сама слишком долго хотела прикоснуться к нему, но правильно ли это? Этот вопрос мучает ее уже несколько дней и чуть ли не заставляет рыжеволосую сделать огромный шаг назад. Она же может сломать себя, потому что начинает привыкать. К его губам, к шоколадным глазам, в которых она тает, как небольшие кубики льда в крепком дорогом виски, в конце концов, она уже привыкла к властным рукам, которые, как она начинает считать, так подходят к изгибам ее осиной талии, которые так горячо поглаживают ее по бархатистой коже, отчего та млеет, едва ли справляясь с дрожащими коленями. Мун начинает привыкать и боится, что это резко закончится, а рано или поздно этому все равно суждено произойти. Значит ли это, что пора завязывать? Иногда ей кажется, что она скоро задохнется от его слишком сладких губ, захлебнется в коньячных омутах и совсем скоро потеряет себя, и из этого лабиринта запутанных чувств никто не будет ее вытаскивать. Она снова будет сама по себе? Но прямо сейчас, в эти секунды, когда она сидит на этой чертовой кухонной тумбе, не в силах даже оторваться от него — ей кажется это до безумия правильным, но мысль о том, что это лишь очередная постановка для окружающих не дает ей покоя. Что, если Крису все равно? Он же выбрал ее, говорил, что ему плевать на нее? Для него ведь это все игра, разве нет? Но сейчас ей так не кажется, потому что Крис сам не может оторваться, а тугой узел внизу живота завязывается еще крепче, будь то это прочный, морской, и ей кажется, что она уже и ног вовсе не чувствует, пытаясь хоть как-то ловить ртом воздух. Но он не дает. Ловит губами каждые ее вздохи, совсем тихие стоны, когда ядовито-горячие пальцы нащупывают ее шею, притягивая к себе ближе. А голос все твердит: «Остановись же!», но ни он, ни она не слушаются, а желание оказаться друг к другу еще ближе возрастает с неимоверной скоростью. Эва краем уха слышит довольные возгласы, а после чего и присвистывания и ей даже начинает казаться, что кухня наполняется еще большими подростками, и видит, что Крис доволен. Улыбается сквозь поцелуй, потому что чертовски доволен не только собой, но и всей этой ситуации, а Мун краснеет, потому что быть в центре внимания — не ее прерогатива. — Кхм, — кто-то оказывается слишком близко. — Крис, я не очень-то и хочу отрывать тебя от девушки, но… Как потом оказывается, это был один из Пенетраторов, стоящий в их «знаменитой» толстовке. На его голове капюшон, это всегда сводило девочек с ума, а в руке зажата бутылка с чем-то крепким. — Говори, — Крис рычит, но все же отрывается, хватая рядом стоящую бутылку вина. — У нас внеплановое собрание. Нужно поговорить, — парень кидает мимолетные взгляды на раскрасневшуюся Эву, которая тут же вскакивает со столешницы, поправляя края платья. — Ждем тебя на улице. Шистад делает пару глотков, прикладываясь к стеклянному горлышку бутылки, что-то бормочет себе под нос, а потом поворачивается к девушке: — Я надеюсь, что ты не против, если я отлучусь на пару минут? — он проходится кончиком языка по остаткам вина на губах, смотря прямо в глазах рыжеволосой. — Конечно, я.. Выпью чего-нибудь, — Мун смущенно опускает взгляд на носы кроссовок, переминаясь с ноги на ногу. — Эй, — длинные пальца Криса хватают рыжую за подбородок. — Надеюсь, ты вспомнила? — Самодовольная улыбка красуется на его лице, оголяя ряд ровных зубов. — Классно целуешься, Крис.

***

Эва стоит в ванной, руками облокотившись о белоснежную раковину. Ее губы немного подрагивают, а руки трясутся, находясь под струей ледяной воды. Она не понимает, что с ней происходит и чтобы было, если бы их так и не остановили. Они бы поднялись на второй этаж? Или для Криса это все же игра? Эва ртом глотает воздух, присаживаясь на край ванной. Но что все это значит для нее? Неужели они оба играют в весь этот цирк или кто-то из них все же что-то чувствует? Мун опасалась, что потеряется в себе, но, кажется, это уже произошло — лабиринт затянул и выбираться ей только самой, никто не поможет. Это ведь закончится, верно? Они «расстанутся» и, возможно, снова перестанут общаться, оборвут все связи и не будут замечать друг друга в школе, как это делали и раньше. Но Крис не может все так легко растоптать, оставив Эву совершенно одну, со своими чувствами, которые уже полыхают ярким пламенем, обжигая все внутренности. Не может, ведь правда? И, да, черт побери, Мун признается себе в том, что влюбилась. Трет устало виски и тяжело выдыхает, потому что погрязла во всем этом и выбраться уже никак, спасательный круг никто не кинет. Рыжеволосая чуть ли не на ватных ногах двигается к двери, попутно выключая кран. Она более и менее успокаиваться и переводит дыхание, вновь поправляя края платья. Ей хочется найти Нуру, но как только девушка выходит из ванной, кто-то тут же дергает ее за руку, уводя в сторону. Видели бы вы, как расширились глаза Эвы, когда она увидела перед собой Сану. — Эва, мы можем поговорить? — Бакуш отводит Мун к стене, где менее людно. — Я насчет вчерашнего случая. Верите или нет, но Эва всегда считала Сану самой мудрой из их «банды». Она прямолинейна, тактична и никогда не бросала слов на ветер. Эта девушка всегда сначала думает, а потом уже делает, может, именно поэтому рыжая относится к ней спокойно, несмотря на то, что та общается с компанией Ингрид. При упоминании этого имени ее даже блевать тянет (хотя лучше десять пуль себе всадить, лишь бы больше не видеть этой самодовольной улыбке на лице бывшей лучшей подруги). — Что-то случилось? — Мун спиной облокачивается о стену. — Нет, я просто хотела извиниться, — быстро тараторит Сана, потирая ладони, а Эва непонимающе смотрит на нее, хмурясь. — Ингрид дура и я, думаю, что ты и без меня это знаешь. В общем, я и до того знала, что она ужасный человек, в котором нет ничего кроме лжи, даже хотела уйти из компании, но меня держали Крис и Вильде. Я не могла кинуть их. — К чему ты клонишь? — Ингрид переходит все границы. Сегодня в школе она наорала на Вильде при всех, унизила ее, ну, а дальше по накатанной. Хэлеруд считает, что она классная, чуть ли не боготворит ее и я не знаю, то ли это розовые очки на ней такие, то ли Ингрид ей совсем мозги запудрила. — Вильде легкомысленная, — Эва пожимает плечами, скрещивая руки на груди. — В общем, мы с Крис ушли из этой банды, поставив ее перед выбором. Если у нее мозги в порядке, то она встанет на путь истинный, но я сомневаюсь, что это случится. Я просто хотела извиниться за вчерашнее, я должна была… — Эй, — девушка отталкивается от стены. — Ты ничего никому не должна. Случилось и случилось, ничего страшного. Как видишь, я в полном порядке. — Да, раз ты уже целуешься с Шистадом у всех на виду, — Бакуш ухмыляется. — Вы, по слухам, встречаетесь? — По слухам, — коротко отвечает Эва. — Слушай, мне нужно найти кое-кого и… — Конечно, я все понимаю, — Сана отходит в сторону, давая первокурснице пройти. — Эва, если вы с Нурой захотите.. Можете сесть к нам с Крис в столовой в понедельник. Девушка замирает около лестницы, ведущей на первый этаж. — Мы обязательно подумаем.

***

Эве становится даже немного лучше после разговора с Саной. Она находит у Нуре и улыбается ей, принимая с ее рук пластиковый стаканчик с чем-то прозрачным. — Вильям все еще на этом собрании? — интересуется рыжеволосая, оглядывая гостиную. — Нет, они уже освободились. Вильгельм пошел за выпивкой, — не изменяя своей привычке коверкать имя своего парня, Нура растягивает алые губы в кривой усмешке. — Он же не пьет сегодня. — Он пошел за выпивкой для меня, — гордо отвечает блондинка. — Так ты у нас все-таки не ангел во плоти, — чей-то голос раздается за спиной Эвы и ей даже гадать не нужно, кто это. Немного хриплый, с мятным дыханием. Такой привычный. — Так и думал, что ты не белая и не пушистая нихера. — Нет идеальных людей, Кристофер, — Сатре принимает с рук Магнуссона очередной напиток. — Ладно, Бонни и Клайд, оставим вас наедине, — Шистад тянет Эву за руку. — Пойдем потанцуем, красотка. И он ведет ее в самую гущу танцпола, крепко держа за ладонь. У Мун перед глазами плывет немного, но она старается следить за спиной Криса, чтобы ненароком не потеряться. У него волосы растрепанны пуще прежнего, а первые две пуговицы на рубашке уже расстегнуты, открывая вид на шею, на которой рассыпалась парочка родинок. Эве даже иногда кажется, что она выучила его. Еще с самого детства, когда они спали в одной кровати, целый день умоляя родителей остаться на ночь. Пинали друг друга во сне, а на утро Мун изучала на его теле россыпь родинок, пока тот мирно сопел в подушку. С того дня прошло уже, несомненно, кучу времени, но Эва помнит. Она, черт побери, все помнит. Крис двигается плавно. Медленно размахивает руками в такт громкой музыки и улыбается, как чеширский кот, радующейся жизни. Но как только его ладони нащупывают бедра рыжеволосой, та даже охнуть не успевает, как он притягивает ее к себе ближе. — Мун, ты такая охуенная, — выдыхает ей куда-то в шею, кладя подбородок на правое плечо. — Ты говоришь это каждой девушке, которую хочешь трахнуть? — Эва издает смешок, закидывая руки на шею Пенетратора. — Ты слишком хорошо меня знаешь, — его руки плавно перемещаются на талию, поглаживая ткань бардового платья. — А еще я жутко хочу тебя поцеловать. — И чего же ты ждешь? — она смотрит прямо в его глаза, слабо улыбаясь. Мун сходит с ума и она это понимает. Ее крыша уже давно съехала, а в голове набатом бьет: «Это все неправильно». Но ей кажется правильным, когда Крис снова целует ее под какую-то песню, которую она знать то и не знает. Когда его руки опускаются уже ниже дозволенного, а колени снова дрожат, будто бы у нее это вообще впервые. Мун сходит с ума.