Обрати меня

— Арс, не высовывайся, — сказал, как отрезал Антон, отгораживая оборотня одной рукой, другой, почему-то, убирая нож в крепление на поясе, — быстро с ними разберусь. Необычное место для общения нашли эти существа. И ему больно знакомой кажется одна шубка, отливающая металлическим, неестественно ярким блеском. Страннее всего в этой компании выглядит материя, имеющая тёмные очертания. Это нетипичная наволочка или постоянно меняющийся стихийный сгусток, но человек, окружённый тёмными волнами энергии. И опасность Арсений чувствует всеми своими звериными инстинктами, тут же перебрасываясь в пантеру, подныривая под преграждающую путь руку дрессировщика. Но его останавливают под лапы пальцами в кольцах так, что шерстяная спина прижимается к груди дрессировщика. — Стоять, — строгим шёпотом говорит парень, удерживая брыкающегося дикого кота, — сказал же, не суйся. Ну серьёзно, если там есть охотники, они не посмотрят, что ты разумный. Параллельно с попытками остановить зверя, у странных собеседников появляется проблема в лице стихийных духов. Те не особо обрадовались появлению незваных гостей, посему так и норовили между ними пролетать и вмешиваться. И если от обычных стихийных всполохов достаточно отмахнуться рукой, то эти разогнавшие и заставившие разлететься все материи рядом, надоумленные ткани в буквальном смысле покушаются на троицу. Завязавшееся противоборство несёт свои издержки. Острая как сюрикэн частица тёмной энергии отлетает так далеко, что каким-то садистски точным ударом оставляет порез на щеке дрессировщика, который всё ещё держит своего рвущегося в бой подопечного. И от этой маленькой царапины на щеке своего наставника Арсу совсем срывает крышу, потому как он выворачивается из хватки, заваливая Антона на спину и прижимая лапами его руки к земле. Оборотень хочет защитить дрессировщика, вернуть этот долг хоть по частям. Глаза животного всматриваются в зелёные глаза парня, осуждающие его действия своим молчанием. Антон пытается раз выдернуть руку из захвата, но зверь предупредительно чуть выпускает когти из лап. Это по-прежнему кажется чем-то непостижимым, ведь Шастуну не приходилось раньше иметь дело со столь крупными хищниками. Он знает, он видит в этих звериных глазах человеческую осознанность, потому понимает, что вреда причинить ему пантера не сможет. Только вот эта настырность и упёртость немного крадут время от выяснения произошедшего. — Нельзя их упустить, Арс, — возмущается шёпотом парень, приподняв тело от земли, — я должен… Но оборотень медленно наклоняет морду навстречу пытающемуся подняться дрессировщику, со всей осторожностью проведя шершавым языком по маленькой ранке под левым глазом и тут же рвётся на поляну. От тёплого ощущения Антон прикрыл глаза, чувствуя, как предательски сильно заколотилось сердце, забывшись на мгновение, потерявшись в пространстве, за что сам себе организует выговор. Он стал осознавать реальность лишь через пять секунд, оглянувшись через плечо, увидев во всей красе озадаченного пантеру, наклонившего голову вбок, удивлённого происходящим. Действительно, такое не каждый день увидишь… Воронеж. Шесть лет назад. Марина сидела на полу в комнате, собирая свои вещи в рюкзак. На базе охотников царила тишина, все ещё спали. Разве что девушка точно знала, что её брат также запаковывал необходимое этажом ниже. Тот ужасающий случай с убийством окончательно одичавшего оборотня впечатался в память металлическим оттиском, сжимая сердце в клетку ледяного страха от собственного действия. Девушка привела мысли в порядок, зажмурив на мгновение глаза, а затем слегка дрожащими пальцами от утреннего голода, что неизменно напоминал о себе в столь ранний час, продолжила перебирать свои пожитки. В комнату без стука зашла женщина, которую хозяйка комнаты даже взглядом не удостоила, пряча его где-то в ногах, на коих возлежала сейчас футболка со странным принтом. — Даже не пытайся меня отговорить, — она выставила указательный палец перед самым лицом старшей собеседницы, продолжая складывать вещи. На что женщина скрестила руки на груди, усаживаясь на кровать, сразу же отводя взгляд от процесса сборов, рассматривая с искренним интересом плакаты на стене комнаты. — Я и не собиралась, — спокойно проговорила охотница, — никто вас не удерживает здесь. Да, тоскливо, что ты меня покидаешь, мне не с кем будет перекинуться парой слов чисто по-женски, но удерживать вас никто не вправе. Шастун-младшая наконец посмотрела на свою собеседницу как-то совсем вымученно. — Юля, пойми, — оправдывалась Марина, — я не способна на убийство сознательно… — Это не преднамеренное лишение жизни, — полушёпотом возразила Ахмедова, поправив длинные тёмные волосы одной рукой, — это избавление от страданий. — Чем допускать страдание этих существ, не гуманнее ли воспитывать в них осознанность? — возмутилась Марина, прервавшись, чтобы жестикулировать. — Не проще, — умиротворённое выражение лица женщины сменилось расстроенным, почти отрешённым. Девушка знала, почему Ахмедова так считает, и переубеждать бы её она не решилась. Для этого необходимы доказательства, которых пока у неё не было. Отложив ткань в сторону, Шастун поднялась с пола, присела рядом с женщиной на кровать и без всякого спроса разрешения, обняла её поверх рук. Ахмедова только отстранённо смотрела в пространство, не двигаясь. Она лишь мысленно улыбалась тому, что Марина всегда будет вести себя как маленькая девочка, сколько бы ей ни было лет. Поэтому долго сердце женщины не могло быть ледяным, она коротко поглаживала по обнявшему её предплечью, повернув голову и наткнувшись подбородком на русоволосую макушку. Возможно где-то внутри Юля хотела бы, чтобы у неё была сестра. Вот такая маленькая, несмотря на всю внешнюю серьёзность. — Так значит, — начала Ахмедова назидательно, — одна по лесу не ходи, после двенадцати будешь возвращаться — отписывайся… — Маааааам, — смешливым тоном поддержала её игру девушка, отстраняясь, выпуская из объятий женщину, — я справлюсь, вот увидишь. Ты будешь гордиться мной. Юля только фыркнула на такое проявление доверия. — Всё равно боюсь тебя отпускать. Стас, конечно, бесится, что вы бесхребетите, но ведь это можно исправить. Со временем и ты, и Антон поймёте, что это необходимо, что всех спасти невозможно. Молчание продлилось несколько секунд. Висело наэлектризованным облаком между ними. В мыслях Марины накипало негодование, возмущение, пока охотница думала лишь о том, как бы не распереживаться как типичная курица-наседка. — Ты ведь сама не хочешь уходить, — держалась Юля, дабы не сорваться в просьбу, — это Антон тебе внушает, что делать. Он тебя в могилу сведёт, девочка моя. Марина тяжело вздохнула, быстро сползая на пол, закинув быстро оставшиеся пару футболок так и не сложенными, закинула рюкзак на плечо, прихватывая излюбленный нож со стола. Юля тут же кинулась к двери, положив руку на ручку, преграждая путь девушке. Шастун вглядывалась в безмерно обеспокоенные голубые глаза своей старшей подруги, поджимая губы. — Это мой выбор, так же как и его. Правда в том, что его мы приняли уже очень давно, факт выхода из братии был лишь вопросом времени. Юля всё ещё стояла перед Мариной, замерев словно статуя. — Антон никогда не позволит никому умереть, — уверенно произнесла бывшая охотница, коснувшись пальцами кисти, что держит ручку двери, отчего она всё же её отпустила, — он единственный, кому удастся спасти всех. И женщина больше не спорила, отходя на шаг в сторону, сдерживая все возможные доводы. Марина быстро покинула комнату, спускаясь почти бесшумно по лестнице, оказываясь во дворе. Где уже ждал её брат, как-то совсем заговорщицки прищурившись. — Ты угнал тачку? — предположила девушка, легко похлопав по плечу в джинсовке. — Нет, лучше, — подмигнул ей парень, демонстрируя ключи в руке. Чем вызвал неподдельный вздох восхищения. — Шастун, — вдруг посерьёзнела Марина, уперев руки в бока, — ты что, спёр ключи от подмосковного дома у родителей? — Тааа, — с эстонским акцентом протянул он, довольно, словно кот улыбаясь. — А по щам они тебе не надают за это? — Та нееее… Они смеялись так громко, что могли бы этими звуками перебудить весь район, если бы база их бывшей братии не находилась бы в лесу. Брат с сестрой шагали прямиком к дороге, там всегда можно было поймать машину. И хоть Антон настаивал на угоне, Марина прописала ему подзатыльника и напомнила, что они не братья Винчестеры и поддельных кредитных карт у них нет. Быть вне закона относительно человеческих мер им не улыбалось. Выйдя на дорогу они шагали по ней какое-то время, перебирая шарканьем опавшие от стоящего три дня подряд палящего солнца листья. В этот ранний час погода ещё только сама начала разгуливаться. И едва солнце коснулось макушек идущих в своём ритме брата и сестры, на дороге, тоже на своей волне, появилась машина. Марина тут же решила голоснуть, но этого делать было не обязательно, потому как водителю этой красоты самому стало интересно, кому это в такую рань здесь бродится. Опустив стекло со стороны пассажирского сидения, парень улыбнулся продолжившим идти, сняв тёмные очки. — Куда путь держите, добрый молодец да красна девица? — смеялся он, оглядывая их с ног до головы. — Далече, добрый молодец, — ответил ему тем же слогом Антон, пока Марина почти до земли поклон ему отвешивала, — в славные края подмосковные. Машина затормозила, остановившись окончательно. Что заставило человека так удивиться, брат с сестрой могли только догадываться. — Блин, а ведь я не верил в то, что такое может быть, — улыбчиво говорил парень, выбираясь из машины и опираясь на крышу, — только с утра жаловался маман на то, что одному скучно катить хрен знает сколько км, уговаривал поехать со мной. А тут такая удача. Чуть конкретней, до какого города или села, уважаемые? Насторожиться оба даже не пытались, парень выглядел слишком открыто и наивно, как и полагалось их сверстникам. Если бы опасность хоть на грамм была к ним близка в лице этого человека, говорить бы с ним не стали и отпустили бы подобру да восвояси. — До леса близ Красноармейска — мягко произнесла Марина, поправив инстинктивно лямку рюкзака. Глаза молодого человека округлились ещё больше, впрочем, ему нравилась настолько сильная судьбоносность. — Сейчас прозвучит как в фильме ужасов фраза — «Мне как раз в ту сторону и надо», — улыбаясь как типичный злодей, сказал он, а потом рассмеялся сам. — Чертовски удачное стечение обстоятельств, выглядит подозрительно, — словно влившись в театральное представление, примерил на себя роль сообразительного полицейского Антон, приложив пальцы к подбородку, проведя по нему. — Бросьте, капитан, — поддержала его сестра, удивительно сохраняя важность и серьёзность лица, — это наш шанс добраться до базы как можно скорее. — Так я вас подброшу, м? — А, давай, — решил Антон, тут же сбрасывая с плеча рюкзак, — всё равно мы планировали автостопом гнать, — а тут такая встреча. Марин, запрыгивай. Девушка лучезарно улыбнулась, открывая заднюю дверь, уложив свою поклажу на пол между своим и водительским сиденьями. — Как ты понял, — начал представляться Шастун, — это Марина, я — Антон. И протянул руку садящемуся в водительское парню, что тут же ее пожал. — Рома, очень приятно, ребят. Первые несколько минут, Шастун-старший усиленно копался в своём рюкзаке, который зачем-то взял в салон, вместо того, чтобы положить его в багажник. В то время, как девушка набиралась наглости расположиться в машине лежа. — Вы сами с Воронежа или я вас застал уже на продолжительном пути к вашей цели? — непринужденно интересовался Рома, поправив солнечные очки. — Да, мы с него родимого, — усмехнулся Антон, отыскав, наконец, что искал и надел его на указательный палец левой руки, — а ты откуда будешь? — Со Старого Оскола. — Погоди, а зачем ты тогда такой крюк сделал? — Решил объехать на удивление забитый промежуток дороги. Да и не хотелось торопиться. В наши леса минимум пять часов гнать. А так хоть на красоты мельком полюбуюсь. Но вы, как я посмотрю, отчаянно решились поехать своим ходом. Прямо искатели приключений, давно таких не встречал. — Сам-то не лучше — на машине, да ещё и в одиночку. На поезде покомфортнее было бы, — подключилась Марина, приняв, всё же, горизонтальное положение, — едешь себе, не беспокоишься о том, что нужно правила дорожного движения соблюдать. — По мне лучше уж ПДД помнить и использовать, чем трястись в поезде. Не мое это, без обид. — Каждому свое, Рома, — подытожил эту тему Шастун-старший, поглядев в окно, — так ты говоришь, у вашей семьи там дом? — Да, фамильное имение, как маман говаривать любила, пока её старший брат не переделал его в просто коттедж. Теперь она с ним не разговаривает. Ребята рассмеялись, продолжив говорить о всякой ерунде. Кто какой сериал последним посмотрел, когда последний раз были на море, кто как загорает в плане прилипчивости загара, как давно забирались на горы. Так они и не заметили, как протрещали к ряду часа три. И не остановились бы, если бы организм не дал команду «Надо поесть». Добралась до назначенной локации образовавшаяся компания достаточно быстро, хотя на въезде даже в дальнее Подмосковье пришлось немного постоять в пробке. Но это не смущало их, потому как они нашли себе занятие — включили на полную громкость музыку и абы как подпевая, пританцовывали. А как двинулись после получасового стояния на месте, будто успокоились. — То есть, — вдруг решился переспросить Роман, — вы ушли из отряда охотников, потому что чувство справедливости взыграло? Формулировка со стороны могла казаться грубой, особенно донёсшаяся из уст малознакомого человека. Но Шастуны приняли это в шутливый тон, вовсе не собираясь обижаться. — Да, потому что сверхъестественным существом может оказаться любой человек, — усмехнулся Антон, передавая сестре упомянутую ею бутылку с водой, — потенциал, однако. Реально, любой. Хоть я, хоть Маринка, да даже ты. — И как думаете, чисто теоретически, чем бы я мог обладать? — спросил Рома, прищуриваясь. — Хм, — протянула девушка, показавшись в проеме между передними сиденьями и задумчиво прищурилась, — тебе бы пошло, ну не знаю, что-нибудь звериное…. — Оборотень? — приподнял бровь Падоренцев, мельком глянув на рассматривающих его попутчиков. — Да, — протянул Антон, продолжая вглядываться в приятеля, — нечто такое невысокое и бурое. Возможно, лис. — Где вы таких коричневых видели? — усмехнулся Рома, чуть прихватив пальцами прядь собственных волос. — Такой вид точно существует, — поддержала брата Марина, — изучали — знаем, тёмно-серые же есть. — О, мсье и мадмуазель, мы прибыли к месту назначения, — вдруг прервал интереснейшую беседу парень, смотря в лобовое стекло, видя, что они и правда приехали. Свежий воздух, который состоял совершенно из других запахов трав, щекотал ноздри. Шастунье семейство выбралось из транспорта, так быстро доставившее их на то самое место, в котором и начнутся по-настоящему важные дела. — Ром, что мы должны? — сказал серьёзно Антон, забираясь в задний карман джинсов, но когда поднял глаза, его одарили ошарашенным взглядом. — Оставь, бога ради, все эти условности, — пытался быть менее удивлённым таким предложением парень, — неквалифицированному таксисту, которому просто по пути, деньги не нужны. Вы составили мне приятную компанию, а это для меня важнее всяких денег. Марина даже смутилась от таких речей. Еще бы, он почти как рыцарь, только не на белом коне, а на светлом Хёндае. Это было даже забавно, потому как раньше таких людей Шастун-младшая не встречала. Поймав себя на мысли, что может быть спросить, где он живет, чтобы как-нибудь прогуляться, она себя остановила. Потому что вдруг поняла, что ещё успеет это сделать. Будто интуиция давала знаки, что всё это ей ещё вернется. Антон пожал плечами, но жест нового знакомого оценил. Он подошёл и снова пожал его руку, зачем-то отмечая, что температура тела парня явно поднялась с момента их первого рукопожатия. Хотя, прошла минимум четверть дня, всё могло в мире уже медным тазом накрыться, не то чтобы кому-то стало теплее или холоднее. Разве что стремительный рост этой температуры за две секунды пожатия стал смущать. Он поднял глаза на парня, отчётливо замечая, что в серых глазах проступило такое знакомое свечение… — Марина, шаг назад, — быстро проговорил Шастун, отпуская руку знакомого, который в недоумении сам начал ощущать, как пылает его кожа. Руки мелко затряслись, и в следующее мгновение из ладоней большим снопом выскользнуло чистейшее пламя, полыхнув так, будто пустили струю баллончика с дезодорантом и к нему поднесли зажигалку. Ошалевший Рома смотрел на то, как языки пламени метнулись ввысь и растворились в воздухе, невольно спрашивая себя в мыслях «Какого хрена происходит?». Выпущенная стихия осела на руках, мягко потрескивая язычками на обоих предплечьях. — Вашу налево, у меня руки горят, — как-то совсем отстраненно говорил Падоренцев, смотря на нисколько не напуганных знакомых, что успели даже переглянуться каким-то только им понятным взглядом. — Ошиблись мы с оборотничеством, верно, брат? — немного улыбнулась девушка, подходя к Роме ближе, отмеряя каждый шаг, наблюдая, как цвет глаз парня становился обычным из ярко-оранжевого. — Это точно, — вытащив из рюкзака какую-то сыпучую смесь, Антон подошёл к новоиспеченной нечисти, быстро распылив над пламенеющими руками. Отчего языки пламени поутихли, не стремясь отвоёвывать большие территории на теле парня, — это ещё нормальная реакция, друг. Руки горят, потому что ты — элементал огня. — К такому жизнь меня не готовила, — выдохнул с некоторым облегчением Роман, глядя на то, как милые язычки пламени будто прыгают по коже, словно рады его видеть. «Наконец-то ты выпустил нас», Падоренцев помотал головой из стороны в сторону. Он сейчас разрывался между двумя мыслями: либо ему в дороге напекло голову и он сейчас очнется в машине, либо подвез он этих ребят не в лес, а в Страну чудес, где все их невиданные рассказы про сверхъестественное действительно реальны. А глядя на пламенеющие руки, становилось понятно — второй вариант был более вероятен. Москва. Два года назад. Арсений Сергеевич не мог похвастаться идеальным характером, впрочем, как и все люди в этом мире. Из плюсов было то, что он многое мог терпеть, если в том была необходимость. Потерпеть неудобства относительно места проживания, если возможно улучшение этого показателя в ближайшее время. Промолчать в споре, связанном с планом реализации проекта, и дать полностью высказаться представителю аналитической группы, чтобы потом со спокойной совестью провести подробный разбор предложенных методов и доказать, что они бесполезны в достижении поставленной цели. Терпеть периодические профилактические работы программного обеспечения, чтобы позже выдать результат по отчётности в три раза быстрее обычного. Но были вещи и обстоятельства, которые Арсений выдерживал с трудом. А иногда и вовсе срывался. Всему есть предел. Он очень не любил, когда кто-то из семьи вмешивался в его бизнес-дела. Даже зная, что можно просто получить дельный совет от сведущих в юридических тонкостях братьев, мужчина всякий раз избегал такую возможность. А особенно ему не доставляло удовольствия, когда в его бизнес совались родители. Он находился под их надзором всю свою жизнь до того самого момента, пока не разочаровал их и не ушел в бизнес. Это было глотком воздуха, настоящим спасением. И поднявшись в этой сфере, он больше не нуждался в опеке, как собственно ещё и с того момента, как окончил школу. Но нет. Ни его мать, ни, тем более, разочарованный в сыне отец, не оставляли попыток докопаться лишний раз, вместо того чтобы оставить своего младшего сына в покое. Поэтому разузнали, что да с кем сотрудничает компания их сына и решили вмешаться. Очень удачно оказалось и то, что их давние друзья тоже водятся в этой среде. И у них есть почти целая империя, которой в перспективе должна управлять Анечка Хорошая девочка Хилькевич. Это не перестало так звучать, даже когда Арсению исполнилось тридцать три года. И именно в тот самый день его рождения, мать решила навестить его. — Мне кажется я просил оставить меня без сюрприза, Татьяна Викторовна, — холодно произнёс Попов, не отрываясь от работы. — Следи за тоном, Арсений. Как бы ты не был рад меня видеть, я всё ещё твоя мать, — женщина присела на стул перед рабочим столом, медленно положив сумочку и папку с документами на собственные колени, — и просто обязана тебя поздравить с твоим днём. — Спасибо, — сдержанно ответил мужчина, по-прежнему не поднимая глаз. — Тебе так сложно оторваться от монитора и уделить мне пару минут? — в размеренном голосе отчётливо прозвучала металлическая нотка строгости. — Хорошо, — Попов, наконец, коснулся взглядом своей собеседницы, перестав печатать, но так и не убрав занесённые над клавиатурой кисти, — что-то по делу? — Да, я принесла тебе подарок, — оживилась женщина, доставая из принесённой папки документы, — с днём рождения, дорогой мой. Мужчина смотрел на содержимое листа, возложенного перед ним и готов был взвыть от того, насколько сильно и больно его ударила под дых родная мать. Еле удержав себя от нецензурной брани, Арсений поднялся из-за стола, обходя его и становясь перед самым лицом своей собеседницы. Ему было до сих пор непонятно, как так получилось, что они кровные родственники. Ведь на неё он не был похож ни одной чертой лица. Тёмные глаза, длинные светлые (местами уже седеющие) волосы, собранные в идеальный пучок, лицо с чертами южной национальности, вовсе не веющие аристократизмом Санкт-Петербурга, Омск даёт о себе знать. — Правильно ли я понял, Татьяна Викторовна, что Вы за меня решили, что слияние двух компаний посредством семейного договора, будет единственно верным решением? — Сеня, — от такого сокращения мышцы мужчины напряглись, сковывая движения, заставляя замереть, как вкопанному, — тебе необходимы эти деловые и просто отношения. Посмотри сам, Аня всего тоже добилась, умная, заботливая, работает не покладая рук. А девушка не должна всё тащить на себе. А возглавишь компанию её отца, так тебе и больше достанется, ещё и жена будет красавица… — Достаточно, — прервал её речи о потенциально «счастливом» для него будущем Попов, — если я неясно выразил своё отношение к этой идее, то сформулирую иначе: я не собираюсь подписывать семейный договор и жениться на Ане тоже не горю желанием. Добровольно отказываюсь от преподнесённого Вами подарка, Татьяна Викторовна. Женщина молчала, неверяще смотря на сына. А в ответ получила лишь взгляд, полный незаинтересованности. Она поднялась с места, повесив сумку на плечо и закрыв папку, двинулась к выходу. — И передайте Сергею Александровичу, — вкрадчиво проговорил Арсений, дождавшись, когда Попова окажется у самой двери, — его планы относительно меня всё ещё не актуальны. Пусть даже не надеется, что я могу перепутать его идею с вашей. Женщина скрылась за дверью, предварительно ею громко хлопнув, оставляя доведённого до точки кипения Арсения, так и не приступившего снова к работе, стоять посередине комнаты. Как же раздражал тот факт, что у твоих родителей есть связи в этой сфере, причем такие, что они запросто смогли организовать такой изысканный золотой капкан для него. От злости хотелось просто выть. Он всё ещё надеется, что хуже уже не будет, преодолев нахлынувшие эмоции, вернувшись за свой рабочий стол. Но на этом визиты особо важных людей не заканчивались. Потому как только мужчина настроился на работу, как на пороге кабинета, с лицом полным беспокойства объявилась Анна Хилькевич. Как всегда, «очень вовремя». Она размеренным шагом оказалась за спиной Попова, мягко коснувшись его плеч пальцами, начав разминать мышцы. На что тут же получила отказ дернувшихся плеч. — К тебе ещё не заходила мама? — в голосе не слышалось надменности или наигранности, разве что действительно обеспокоенность происходящим. — Заходила. — Ну так что, как ты смотришь на такой вариант событий? Они наконец оставят нас в покое и мы сможем улететь куда-нибудь далеко, как мечтали в детстве, помнишь? Арсений помнил. Отчётливо помнил, что хотел уйти пешком в далёкие страны, обрести свободу, в то время как его подруга мечтала улететь на самолёте в тёплые страны. Тем краше, что сейчас, эта подруга знала об идее с семейным договором и подставила его. Он не был слепым и видел, что Аня совершенно не по-дружески смотрела на него при встрече, но желания обрести в ней семью не возникало никогда. Всё много хуже, если она на стороне его родителей, мечтающих не о процветании семейного бизнеса, а о поглощении одного другим, при этом их главы будут «счастливы вместе». От осознания просто выворачивало. — Помню. Но я попросил меня не беспокоить больше по этому вопросу. Хилькевич открыла рот от удивления, отойдя на шаг от стола. Она даже потрясла головой немного, чтобы прийти в себя от услышанного. Мужчина отметил то, что такого ответа она точно не рассчитывала услышать. — Прости? — Анечка, — в голосе Арсения звучало холода больше, чем при общении с мамой, — тебе не кажется очевидным факт моего отказа от этой затеи? Лицо женщины помрачнело, черты миловидного лица стали жёстче. — Ты сейчас услышал, что сказал вообще? — пытаясь хоть за что-то уцепиться, чтобы её не снесло волной уверенности в сказанном мужчиной. — Мне не нужен брак по договорённости, госпожа Хилькевич. И уж тем более, я сам справлюсь со своей компанией без всякого слияния. Продолжая пребывать в шоке, Анна повторила путь Татьяны Викторовны, только задерживать её никто не собирался. Она остановилась сама, уверенно посмотрев на Попова. — Не буду говорить, что ты об этом пожалеешь, — будто невзначай произнесла она. На что получила крупицу улыбки уголком губ от своего собеседника. — Не стану отвечать, что кому ещё из нас жалеть придётся. Когда Хилькевич гордо покинула кабинет, Арсений откинулся на спинку кресла, тяжело вдохнув и судорожно выдохнув. Порой ему начинало казаться, что все вокруг желают изжить его со свету. Просто они выбрали самый долгий и мучительный путь. А раз так, то в этой войне он отступать не намерен. Ни подписей на сомнительных договорах, ни лишнего взгляда… Потому что как бы ни старался мужчина бороться за свое финансовое обеспечение, он всё же мечтал стать свободным от всех, уйдя пешком в дальние страны.