Обрати меня

Давно. Мальчик сидел на крыльце. Вид у него помятый, а состояние и того хуже. Ему начало казаться, что все вокруг попросту стали сходить с ума. Это же надо было до такого додуматься? Сил на них нет. На ступеньку крыльца подсела девочка, немногим младше его, подтянув капри так, чтобы колени не оттянулись. Несколько длинных секунд они провели в молчании, только и было слышно, как ветер перебирал листву деревьев своими мягкими потоками, как переговаривались птицы на своём языке, распевно и мелодично. Отовсюду тянулся сладкий запах трав и цветения разных растений. Девочка оглянулась на своего брата и, не зная, с чего лучше начать разговор, ещё раз перекинула забранный только что со стола фрукт из руки в руку. – Хочешь мандаринку? – Марина протянула упомянутое Антону, но предложение не было принято, мальчик лишь сильнее отворачивался. – Мне бы пистолет, – даже не сломавшийся ещё голос звучал так, будто Антон какой-то прокуренный мафиози. Да и когда он повернулся к сестре лицом, стало понятно, что ко второй части лица смачно чем-то приложились. Судя по отпечатку – кулаком. Попытку Марины подняться и пойти за средствами для оказания первой медицинской помощи Антон пресёк, схватив сестру под локоть. – Само рассосётся, – всё ещё грузно говорил он, – не рана же, синяк. – А причина мордобоя? – девочка хоть была и мала, но отругать брата, кидающегося очертя голову во все эти драки, хотелось жутко. Уверившись в том, что тайна происхождения его побоев в безопасности (то есть, Марина не пойдёт сдавать Антона родителям) мальчик отпустил локоть сестры и приоткрыл полу своей олимпийки. Тепло устроившись где-то у живота, на обоих поднял мордочку ещё подрагивающий чёрный котёнок. – Боже, какое чудо! – умилительно вздохнула Марина, протянув руки к шерстяному комку, который сразу перестал дрожать и с интересом устремил взгляд на нового человека. Девочка осторожно подхватила маленькое существо на руки, приласкав поглаживаниями чёрную макушку. Шерсть ощущалась мокрой. – Они его топить решили, – сухо произнёс Антон, – кто ж им объяснил бы, что нельзя так? – Ты настоящий защитник, Антон, – восхищённо произнесла девочка, быстро отыскав подходящую тряпку, чтобы вытереть котёнка, – с боем его вырвал. Антон улыбнулся, теплея от вида успокающегося котёныша в руках сестры. – Я бы не смог иначе, – пожал плечами мальчик, сняв с себя олимпийку и кинув ее на ступеньки крыльца, всё-таки ему было неуютно в промокшей с одной стороны одежде. – Я горжусь тобой, – Марина кратко прижалась в объятии к брату, – ты уже подумал, что родителям скажем? Да и как назовём? Антон принял объятья как взрослый мужчина – спокойно снаружи, но очень радостно внутри. Поэтому на лице лишь чуть проскользнула улыбка, пока руки отпускали обнявшую его девочку. – Думал назвать его Сеней, – про родителей было и так всё понятно, скорее всего, кота заводить они не планировали, – видела, какие у него глаза? Марина приподняла котёнка так, чтобы морда того была на уровне её лица. Глаза были непривычно синими. Часто бывает, что маленькие котята рождаются голубоглазыми, а этот уже достаточно подрос, чтобы цвет, так сказать, зафиксировался. – Тогда уж Синя, – засмеялась Марина, поглядев ещё раз и на брата, – в честь твоего синяка под глазом. – Тоже ничего. Но имя Семён ему идёт больше. – А разве Сеня этого имени сокращение? – у девочки буквально вертелось на языке что-то знакомое, но так и не прозвучало. – Это точно Семён. Посмотри на его шкодливое лицо, – смеялся Антон, потрепав темношёрстый бок котёныша. – Ну пусть будет Сеня, – кивнула Марина, прижав их нового члена семьи к сердцу. Правда недолго Семён жил у них дома. Через неделю он просто ушёл, оставив семейство Шастунов в недоумении. Тогда Антон подумал, что кот ушёл, потому что обиделся на неверное сокращение имени. Наше время. Логисты отчитываются со скоростью света. Антон и глазом моргнуть не успевает. Может потому, что просто бессовестно залипает в Арсения? И тут на него снисходит озарение. Сокращение имени Арсений – Сеня. То есть, кот ушёл, чтобы вернуться. Только вернуться с правильным именем. Правда, Шастун ещё помнит, что его подопечный весьма убедительно его просил обращаться к нему определенно «Арс». Он отмечает себе на попозже узнать, откуда такое неприятие к этому сокращению. Но сейчас не об этом. – Коллеги, – Арсений поднимается с места, чем заставляет всех присутствующих последовать его примеру, – на этом совет мы заканчиваем. Благодарю за внимание. Переговорная быстро пустеет. В ней разве что задерживается Сергей, о чём-то увлечённо рассказывая руководителю маркетингового отдела. Видимо, считает своим долгом пояснить, почему Бочаров больше недели на работе не появляется. Антон усмехается, может, это и к лучшему. Матвиенко не имел возможности вырастить родного сына, зато проявляет отцовскую заботу сейчас и к тому, кто в этом нуждается. Антон следует за Арсением в его кабинет, пытаясь теперь внимательней припомнить детали произошедшего. То, что госпожа Хилькевич точно одарена сверхъестественной силой, не ставится под сомнение. Шастун помнит, насколько в упор смотрел на девушку Егор, точно применяя подавление влияния. Эмпатия. Хоть это стало понятным. Но это не отвечает на вопрос, который возник в тот момент, когда Анна Романовна смела приблизиться к Антону. Благо привычка всегда контролировать лицо при приступах боли от проклятья его не подвела. – Антон? – парень только сейчас смотрит в глаза Арсения, который перехватывает его за руку. – Всё в порядке, – опережает вопрос про самочувствие дрессировщик, поглаживая пальцами обхватившую руку, – просто подсчитываю, сколько у тебя в окружении людей, попадающих под мою специализацию. – Правильно понимаю, что почтившие нас своим присутствием тоже к ней относятся? – Естественно, – кивает Антон, одновременно с этим медленно моргнув, – ты, как глава компании с потенциалом, просто магнит для себе подобных. И чем больше людей в организации, тем, соответственно, больший процент из них сверхъестественный. – Не компания, а рассадник тьмы, – как-то совсем зло шепчет Попов, присаживаясь на стул возле собственного стола. – Ты что-то почувствовал? – Антон тут же садится напротив, снова обхватывая пальцы своими. – Не знал, что демоны так пахнут, – Арсений не удерживает в себе порыв и... чихает, чем заставляет всю серьёзность атмосферы разбиться в щепки. Антон от представшей картины заливается смехом, закрывая лицо ладонями. Ему удаётся успокоиться через пару мгновений, потому что улавливается смысл произнесённого. – Подожди, демон? – недоумевает дрессировщик, снова касаясь руки оборотня. Ему очень сильно хочется держаться ближе, потому что складывается впечатление, что они могут понять друг друга мысленно, – кто из них? – Вячеслав, – в голосе Арсения звучит трудно скрываемая неприязнь, – он чем-то схож с нашим Костей. Только вот наш гений маркетинга умеет не распространять зловоние материи, а Слава даже не старается. Полагаю, он искренне уверен в том, что этого никто не замечает. – Глупо с его стороны, но и в этом есть зацепка, – отмечает Антон, неосознанно придвигаясь ближе, – если я правильно понял, то Хилькевич-младшая у нас эмпат. Но не простая. Серый в таких случаях говорит «Материться тянет жутко». Арсений смотрит на своего дрессировщика и чуть сильнее сжимает держащие его пальцы. Антон сначала не догоняет, а потом смеет предостеречь и пояснить свои слова. – Я на нее зол не из ревности, Арс, – Шастун сам облегчённо выдыхает, когда видит сошедшее напряжение с широких плеч мужчины напротив. – А отчего тогда? – Она явно надоумлена, – собственное утверждение звучит даже для Антона странно. – Но эмпаты спокойно сопротивляются влиянию демонов, – резонно подмечает Арсений, чуть наклоняя голову вбок, задумываясь. Он прав, безусловно. Единственная сила, способная противостоять тёмной материи на равных – эмпатическая. Но тут в голову приходит вполне логичное объяснение, и Антон спешит его озвучить. – Городские сверхъестественные существа сильны энергией социального происхождения, – дрессировщик рассказывает вкрадчиво, вдумчиво, отчего Арсений вслушивается, кажется, в каждое слово, – эмоции и чувства так же влияют на их силу, как, например цветение на земляных и воздушных элементалов. Как перемена настроений природы, так и изменение настроения носителя городской силы могут влиять на восприятие... проще говоря, надоумить можно было и заручившись доверием. – То есть, – Арсений отклоняется назад, видимо, догадка сильно произвела на него впечатление, – она по собственной воле согласилась пойти на такое? – Полагаю, что да, – снова согласно кивает Антон. – Но это не влияние её ассистента, – дрессировщик приятно удивляется тому, что его оборотень тут же улавливает сомнения, – он сам едва отемнён. Тут кто-то посерьёзнее за всем этим стоит. И как я понял уже, часть агрессивной тьмы здесь, а другая – в лесу. – Мне кажется, тьме не только я не угодил, – с опаской озвучивает вывод Антон, – каким-то образом и ты в этом замешан, кот. Арсений даже на пару секунд поражённо замолкает. Потому что Антон воззвал к его звериной ипостаси, и та откликается, кратким мурчанием, сорвавшимся с губ. На что Шастун улыбается снова. – Не зря же меня хотели пленить ещё тогда, – просто произносит Попов, отчего по коже мурашки ползут. – Тогда... непосредственно после обращения, чтобы не дать тебе адаптироваться, – Антон отчаянно стискивает пальцы Арсения, но сразу успокаивается, глядя в глаза своему оборотню, – но я вовремя успел. – Ты всегда вовремя, Антон. – Слова звучат так сокровенно и интимно, что Шастун смущается, почти теряя нить размышлений. – Вот смотрю я на тебя и думаю, что мне очень повезло с тобой. – Бессовестный льстец, – шепчет парень, сдаваясь своему порыву поцеловать Арсения сейчас же, придвигаясь ближе. – И весьма коварный, – выдыхает в губы Попов, но соприкосновения не случается. На телефон Антона вновь в самый неподходящий момент решают позвонить. – Не минуты покоя, – дрессировщик пародирует исполнителя песни, доставая смартфон из кармана. Арсений смеётся, откидываясь на стул. Антон принимает вызов. – Слушаю, Тимур, – звучит он слегка лениво, но уже через несколько секунд серьёзнеет, – что случилось? – Тьма осадила источник сил, на который были зафиксированы Ами и Дима. Обоим очень плохо. – Вас и правда нельзя и на пару часов оставить, – негодует парень, поднимаясь со стула, – сильно источник затемнён? – Достаточно, чтобы боль не позволяла моей девочке подняться с кровати. – На том конце провода слышен сдавленный вздох. – Общий фон у нас нестабилен. Даже представить не могу, как там Элла, а уж тем более, как Серёжа. – Я понял, – кратко кивает сам себе Антон, – Саша один справится с этим? – Ему нужен ещё сородич, – обречённо отвечает Тимур. – Мне кажется, я знаю, кого можно позвать помочь с этим, – дрессировщик оглядывается на своего подопечного, который без лишних слов кивает ему, тут же набирая сообщение Паше, – в течение часа будем на месте. Сам как? – Меня потряхивает не хуже, чем в прошлом сентябре от заморозков. – Понятно, крепитесь там. *** Сообщение от высшего руководства с просьбой вывести сотрудника безопасности на территорию леса, с целью устранения налёта тёмной материи, Пашу... ничуть не удивляет. Он только бросает небрежный взгляд на сидящего напротив Егора, который сейчас читает на смартфоне Воли это своеобразное прошение. – Надо ехать, – парень поднимается с места, сдёргивает пиджак со спинки стула и тут же его накидывает на себя, – дело ведь серьёзное. Тем более, хоть прокачаю свои умения. А то так и застрял на уровне развития способностей... Паша молчит, просто рассматривая не по делу суетящегося коллегу. Кридовский обходит рабочий стол и становится напротив управляющего, внимательно рассматривая в ответ. Опять молчание. Это странное сочетание между желанием помолчать вдвоём и стремлением высказать всё, что они чувствуют. – Я туда и обратно, – слетает с губ Егора, – разберусь с тьмой на источнике и вернусь. – Ты так меня успокаиваешь, будто на войну собираешься. Езжай, давай, – ровным голосом отвечает Паша. И этот тон ни с чем не перепутать. Кридовский наклоняется, чтобы кратко поцеловать. Но вместо лёгкого касания, Паша втягивает его в глубокий, жаркий поцелуй, поднимаясь с кресла, прижимая своего парня к стене. – Чувствую потребность тебя задержать, – шепчет в губы Воля, прижимаясь всем телом к своему эмпату, – раньше такого не было. – Так может мне и не ехать? – Егор запускает пальцы в русые волосы на затылке, массирует, чуть почёсывает, – сами они там не разберутся, что ли? Ну, в самом деле. – Я тоже сам здесь могу разобраться. Паша противоречит себе сам, потому что энергия в нём скачет, Кридовский это чувствует, гладя другой рукой спину и плечо. – Так я не понял, – Егор окончательно путается уже даже в собственных мыслях, зарываясь носом куда-то под шею Паши. – Ехай, – отшучивается Воля, чуть отстраняясь, – а завтра я буду тебя ждать у себя. – Как же это многообещающе звучит, ты бы знал, – улыбается Егор, любуясь этим хитрым выражением лица. – Знаю, потому и говорю, – подмигивает Воля, выпуская, наконец, парня из захвата. И у самой двери Егор сам не выдерживает, обнимает. Их будто магнитит друг к другу, дело даже не в энергии. – Ну всё, иди, – открывает дверь Паша, чтобы уж точно не слипнуться снова. – До встречи, – Егор выходит за дверь, а потом только голову в щель между ней и рамой просовывает, целуя, куда придётся, то есть в щёку, – не скучай. – Будешь тут скучать, – усмехается управляющий, ладонью накрывая всунувшееся в кабинет лицо. *** Дима не привык жаловаться. Просто потому, что это только его дело и ничьё больше. Если у него и проступают внезапная головная боль или дурное настроение, он предпочитает закрыться у себя и отлёживаться, не доставляя неудобств окружающим. Сегодняшний случай становится для него исключением. Судя по его ощущениям, вероятность того, что он умрёт от перегрузки эмоциями, растёт с каждым часом. Это и боль, и смятение, и злость на собственную непредусмотрительность, и желание прямо сейчас обвить всеми конечностями своего мужчину, и ярость от невозможности сие сделать... Ему под силу лишь лежать и беспомощно постанывать от этого дикого сочетания, максимально сдерживаться и не заставлять общий фон сильнее сотрясаться. За мысли свои он сейчас вообще не отвечает. А они у Димы и Серёжи часто одни на двоих. Второй, кстати, сейчас входит в комнату, потому что не в силах слышать мысли своего измученного. Он присаживается рядом и берёт того за руку. – Мало тебе на расстоянии боли, – вымученно спрашивает Дима, сам же сильнее сжимая поданную руку. – Абстрагироваться всё равно не получится, – вздыхает Серёжа, прикладывая руку к горячему лбу, – дыши, не забывай дышать. Это наполняет мышцы кислородом и боль переносить становится легче. – Ты со мной как с беременной сейчас говоришь, – через силу усмехается Билан, старательно перекрывая поток мыслей, чтобы эта нецензурщина не добралась до чужой головы. – Я с тобой сейчас как фитнес тренер говорю, – чуть улыбается в ответ Лазарев, поправляя сбившуюся на вспотевшем лбу Димы чёлку, – ты думаешь все эти экстремальные прыжки с парашютом такие спонтанные? Я тебя удивлю, но даже для них надо готовиться, чаще всего в тренажёрке. Крепатура на следующий день болит так, что не лучше твоих ощущений сейчас будет. Твои страдания же исчезнут в ту секунду, когда источник освободят от тьмы. А там надо на страдающее тело накинуть ещё немного физнагрузки, чтобы не умирать. Дима бы посмеялся, но его снова как бьёт током. Его скручивает в позу эмбриона, а потом снова распластывает по кровати. Это невыносимо. Он умудряется держать руку своего мужчины, но и такое простое действие даётся тяжело. – Пообещай мне кое-что, – уверенно говорит Дима, собрав все имеющиеся сейчас в нём силы. – Не начинай, – Серёжа пытается пресечь его попытки продолжить, но не удаётся. – Если... – Не думай даже, – Лазарев грозит пальцем, суровея с каждым словом. – Вдруг я не выдержу, – земляной элементал даже плечом поводит нарочито спокойно. – Дима. – Сергей зовёт его слишком отчаянно, так, что Билан перестаёт звучать легкомысленно. – Обещай, что не станешь убиваться и... сможешь полюбить снова. Тишина. Даже кажется боль ненадолго затаилась, дав возможность обоим понять, что надо. – Я... – Серёжа вдыхает глубоко, потому что в лёгких он резко закончился, – не могу этого обещать. Только потому, что это противоречит твоему обещанию мне. Терпи и выдерживай, понял? Ты мне отпуск должен. Дима, наконец, смеётся, отчего боль вспоминает о своём существовании, покалывая где-то в пальцах. А успокаиваясь, вновь серьёзнеет. – Ну хотя бы постарайся, – Билан почти готов услышать поток ругательств, ведь он хорошо знает вспыльчивость своего мужчины. И вместо ожидаемого получает поцелуй, мягкий, осторожный, такой, каким он был между ними впервые. Боль звучит отголосками грома где-то вдали, позволяет им почувствовать связь, ту самую, что окрепла после возвращения из чужой реальности. – Я люблю тебя, – шепчет Серёжа в губы бессильно, сдаваясь, потому что нет смысла спорить. Потому что Дима не успокоится, если своего не добьётся. – И я тебя. Очень, – вторит тихо Дима, обнимая за шею, гладя дрожащими пальцами по коже головы. *** На парковке собираются все четверо. Хмурые под стать ситуации Антон с Арсением, следом за ними, постоянно что-то пишущий Матвиенко, периодически поглядывающий на путь перед собой, и очень серьёзный Егор, настроенный на скорейшее возвращение к своему... – Сидишь на заднем сидении, вместе с Серёжей, – констатирует зачем-то Антон, получая при этом удивленный взгляд двух пар глаз, третья всё ещё устремлена в экран смартфона. – У меня, разве был выбор? – чересчур важно интересуется Кридовский, – я вообще предлагал просто следом за вами ехать. – Мобильность – наше преимущество. Меньше лишнего внимания нам не повредит, – голос Арсения звучит спокойно и уверенно, что все разом выдыхают. – Ладно, думаю не заскучаю, – чуть улыбается Егор, присаживаясь и устраиваясь, – Сергей Борисович, а какая у вас особенность в силе? – Много разговаривать в боевой форме, – смеётся Арсений, Антон поддерживает этот смех, пока Матвиенко бросает испепеляющий взгляд в зеркало заднего вида. Как только они покидают парковку, на ней оказывается некто, произнося себе будто под нос: – Следую за ними.