Обрати меня

Всё время столкновения с одичалым оборотнем Егор старается не отсвечивать. Зато ровно в тот момент, когда заяц стартует вслед за волком, подцепляя какого-то охотника, Кридовский оглядывается на Антона, держащего в руках пантеру. Паше будет очень интересно узнать, как выглядят его коллеги в их природной среде обитания. – Вот и приехал в гости, – усмехается парень, помогая Шастуну подняться на ноги. Пантера на всё реагирует резко и зло, рычит, едва руки Егора касаются плеч Антона, отчего Кридовский тут же отходит от парочки на шаг назад. Не стоит высшее руководство заставлять так сильно ревновать. Хоть эмпат и не имеет в виду ничего подобного, взгляд зверя слишком красноречив. – Ты прости, что так, – виновато глядит дрессировщик, поглаживая между ушей своего подопечного, – Саша сейчас тебя проинформирует. Где только... – Здесь я, – материализуется прямо так Рыбак, оглядываясь на сородича, – Александр Рыбак, эмпат третьей ступени. Он протягивает руку Егору, отчего он тут же её пожимает. – Серьёзно? О тебе почти легенды ходят, – восхищение трудно скрывается, – Егор Кридовский, эмпат второй ступени. Из Норвегии к нам какими судьбами? – Тьма на каждом шагу, защищать приходится всех, – пожимает плечами Саша, не подавая виду, что ему льстит узнавание, – источник земляной магии весь отравлен тьмой. Необходимо очистить. – С радостью помогу тебе, – кивает Егор, следуя за новым знакомым. *** Охотничья братия из Воронежа за всё время разделялась несколько раз, но всегда ненадолго. Они привыкли держаться вместе, хоть семьёй себя не ощущали. Многое прошли вместе: были и запойные охотничьи преследования на несколько недель, и дни вдумчивого построения плана действий, и ругань стояла на пол района, и отмечали свою победу не тихо. А едва оказываются в Подмосковье как всё идёт наперекосяк. Шеминов словно околдован этим ушастым, потому уже не так яростен и принципиален к нечисти. Позов всё больше впадает в тщательно подавляемую депрессию, от которой отмахивается, но она есть. Илья не особо парится о происходящем, продолжая выискивать следы тьмы. А Юля... Юле нелегко. Кому, конечно, в жизни бывает просто, но тут ситуация особенная. Можно опустить подробности про то, что, как и большинство девочек она с детства мечтала о большой семье и простом женском счастье. Даже так, больше чем себе такого, она желала обеим своим старшим сёстрам. Вот погулять на свадьбе вроде и банальная вещь, а хотелось. Увидеть горящие глаза Наташи, самой старшей, и платье с ней выбирать, с Олей советоваться по причёске и макияжу, и как с мелочами всякими, типа девичника и отсутствие баб на мальчишнике, бороться. Но всё разлетается пеплом от сильного ветра. Едва намечается празднество в честь старшей сестры Юли, как выясняется, что её суженый – неверный и ветреный, переспал с лучшей подругой. А злить Наталью было нельзя, потому как её внутренний зверь и так чувствовал себя неуверенно, так ещё и добили этой новостью. Тогда, ещё не будучи охотницей, Юля познала ужас и шок, когда оказывается, что её сестра – оборотень, лисица с тёмно-коричневой шерстью. Зверь сбежала из дома, а на утро её тело нашли на крыльце дома с перегрызенной глоткой. И если казалось, что хуже быть не может, то вселенная нашла идеальный повод доказать Юле, что ни у чего нет предела, как у совершенства – так и у ужасных ситуаций. Едва оплакав старшую сестру, меньше года спустя, именно Оле достаётся участь от сгорания заживо. От собственной стихии. Именно. Девушка оказалась элементалом, силами которой никому не было дела заниматься. Потому Юля – единственная, кто среди всех детей Ахмедовых родилась человеком и приняла решение избавлять от мучений тех, кто обречён. Антона она не понимает и по сей день. Можно даже сказать не просто не понимает. Не принимает и не хочет этого. Почему? Да потому что где он был, когда старшая сестра наткнулась на более свирепого оборотня, а средняя полыхнула праведным огнём прямо в собственной комнате? Его рядом не было. И не могло быть, поскольку всё произошедшее с её близкими случилось задолго до того, как Юля встретилась с воронежской братией охотников. Поначалу и её не хотели брать в команду. Ну серьёзно, зачем взрослым мужикам, которые могут справиться сами с любой напастью? Однако в своих доводах Ахмедова была убедительна. Она почти в одиночку опрокинула пару поехавших крышей оборотней, при этом на лице ни единый мускул не дрогнул. Девушка была беспощадна к тем, кого нельзя было спасти. А потом этот Шастун. Едва охотница увидела, как подопечные дрессировщика себя ведут, как покорны и понятливы, как они его, чёрт побери, защищают… она взревела от ярости. Юля не выдержала однажды, едко бросив ему: – Зверей своих защищаешь, а родную сестру уберечь не смог. А она была достойнее многих твоих… этих. Тогда Антон не успел даже поникнуть, Арсений готов был прямо сейчас перевоплотиться и кинуться на охотницу. – Смотри, какого неженку воспитал, Шастун. Того и гляди на любую ерунду обижаться начнёт. – Не трать на них своё время, Юля, – махнул рукой Илья, – Стас всех собирает у себя. Тогда на этом разговор был закончен. Сейчас же Ахмедова ходит по лесу, стараясь максимально отвлечься. Пусть Антон и не самый безгрешный человек на земле, но даже врагу не пожелаешь преследование тьмой. Она не стала пользоваться чьей-либо помощью, задача слишком простая. Нужно найти шлейф и хорошенько встряхнуть этих тёмных. «Задолбали уже, – думает охотница, убирая арбалет за спину, – и чего им всем так неймётся? Сидели бы в своих уголках и там бы темнились». Тонкая нить материи показывается, и Юля тут же ухватывается за неё рукой. Она знает, что прикосновения к тьме ей ничего не сделают, она пользуется напылением с вольфрамом – поистине удивительным изобретением для охотников. Нить ведёт за собой, утягивая в лес. Ахмедова постоянно проверяет собственное состояние разума. Не затуманен, значит всё под контролем. Сейчас необходимо взять те самые стрелы, зарядив их в арбалет и расстрелять материю к чёртовой матери. Она так и делает, оказываясь в самом центре сгустка тьмы. В каждую спираль клубящейся ткани запускает по две штуки, отчего материя как застывает на месте, но не исчезает. Она повисает тёмно-серым облаком в том месте, где её поражает стрела. Юля ничего не понимает, потому использует весь свой запас стрел, тем самым окружая саму себя застывшей магией. Выйдя из центра, женщина недоумённо смотрит на образованную стену. – Должно было сработать, – немного обеспокоенно произносит Юля, отступая назад, – почему ты не исчезаешь? Тебя никто не звал. Уходи из этого мира! Но стена остаётся неподвижной и пока спокойной. Охотница продолжает отступать назад, понимая, какую ошибку совершила, не взяв с собой хотя бы напарника. Он бы сейчас не помешал минимум потому, что донёс до остальных, что ни пули, ни стрелы с положенным металлом не действуют на демонскую материю. Ничего не остаётся, как бежать как можно быстрее и попутно пытаться записать узнанное в сообщение. Мгновение тишины прерывается. Тьма отмирает, скопом набрасываясь на охотницу, окружая, откидывая сильными потоками оружие на землю. Юля закрывает голову руками, прячась от пронизывающей насквозь боли. А спустя ещё пару мучительно долгих минут всё успокаивается. Как будто и не было ничего. Ахмедова очень медленно убирает руки от головы, оглядываясь вокруг. Она не узнает место сразу, приходится покопаться в памяти, чтобы вспомнить. – Юльчик, ты где ходишь? – доносится звонкий голос откуда-то со стороны, – Наташа там опять почти на грани истерики. Всё боится, что Ваня не придёт под венец. А ты знаешь, ей нельзя плакать. Тушь растечётся, мне что, опять её перекрашивать? – Оля, – неверяще шепчет женщина, – как..? – Вот и я думаю, как можно так психовать? – девушка, улыбается так светло, хватая за руку охотницу, тянет за собой, – пойдём. А то мои слова на неё не действуют. Хоть ты Наташку вразумишь. – Подожди, – задерживается Юля, оглядывая с ног до головы свою сестру, теперь замечая, что она совсем не повзрослела и не изменилась, это всё тьма, – ты ведь мертва, как и Наташа. Молчание в ответ. А затем девушка задорно смеётся. – Ну что ты говоришь Юль, – отмахивается двумя руками Оля, – умрёт у нас старшая, если мы сейчас не придём к ней на помощь. Не дай бог ещё запутается в фате. У неё же уровень уклюжести равен нулю. Пойдём со мной. Охотница и хочет идти, но осознание того, что всё ложь отрезвляет, даёт понять, что это лишь иллюзия. – Пойдём же, – голос незнакомый, будто разносится по всему пространству вокруг, – это ведь то, чего ты так хотела. Жизнь с охотнической братией, постоянные вылазки в холод и темноту… это не для тебя. Ты достойна большего и лучшего. – Тебе какое дело до меня? – спрашивает вслух Ахмедова, чем удивляет свою сестру, тут же застывая на месте – тебе, демону с большой колокольни должны быть… – Неужели ты думаешь, что все мы такие монстры, что убиваем без разбору? – голос звучит мягче и ласковее, – ни в коем случае. И о «должном» – ты вообще не должна была становиться охотницей. – Реальность есть реальность. Имеем дело с тем, что есть, – вскрикивает Юля, постоянно поворачивая голову в поисках источника голоса. – А что если я скажу, что выбрать реальность – возможно? Что, если ты просто окажешься там, где ничего этого не будет. Твои сёстры будут живы, ты счастлива и заниматься тебе убийствами ради выживания не придётся. – Не неси ерунды. Такое никому не под силу сделать. – А как же дружкам Шастуна удалось это сделать? – интонации голоса меняются, в него вплетается нотка чрезмерной уверенности, – они побывали в другой реальности и вернулись абсолютно целёхонькими. Так что тебе мешает хоть ненадолго перестать играть по чужим правилам и жить так, как тебе хочется? Ахмедова молчит и смотрит на застывшую сестру, оглядывает загородный домик её родителей, любимый дворик и спящего возле водоёма пса. Это всё так дорого её сердцу, так тянет где-то в сердце, стремится куда-то в детство. Но Юля не глупая, она прекрасно понимает, что любое нарушение времени и пространства может отозваться ужасными последствиями. – Мои правила… – задумчиво произносит она, незаметно вытаскивая из потайного кармана «план б», – мои правила просты: видишь тьму – не оставляй ей ни единого шанса. Сжимая в руке пакетик с сыпучим, Юля рассыпает его содержимое вокруг себя. Иллюзия развеивается. Однако теперь руку с пустым пакетиком обхватили чьи-то пальцы. Её взгляд сталкивается с серо-голубыми глазами. – А ведь могли договориться по-хорошему, – сожалеющим полушёпотом произносит молодой человек, свободной рукой управляя потоком тьмы, заставляя охотницу впасть в сон. Юля падает на землю без сознания, попутно цепляясь за демона, но оказывается на траве всё равно. – Люди так упрямы, босс, – произносит парень в пустоту, – а как бы вы с этим справились? – Так же, как и ты, мой дорогой, – эти слова парень слышит мысленно, – не убивать же их всех без разбору, в самом деле. – Так и что мне с ней делать? – Обратись к нашему мастеру дополнительных пространств, думаю, у него найдётся свободная капсула для нашей гостьи. – Как скажете, босс, – парень взмахивает рукой, отчего тёмная материя оплетает его и пленницу, заставляя переместиться. *** Телепортация вообще полезная вещь. Саша радуется тому факту, что в их реальности эта способность возможна и вполне обоснована научно. При перемещении ты не теряешь молекулы и частицы себя, в точке прибытия ты остаёшься тем же человеком, кем и был в начале, в середине и конце процесса. А благодарить за полученные знания нужно профессоров из норвежской лаборатории, что не проигнорировали это явление и даже будучи просто людьми, рискнули проверить и отследить поведение испытуемых за весь процесс. Исследование подтвердило, что при попытке повлиять на состав перемещаемого объекта, частицы самостоятельно возвращаются к своему источнику без постороннего вмешательства. Потому случайных слияний с какой-нибудь мухой и или прочим существом безвольным вероятность минимальная до сотых процента. Перемещение выходит гладкое. Александр обводит пространство возле источника рукой. Егор кивает, не требуя пояснений. Оно и видно – почти колотый камень, который очень прочно увяз в землю, весь испещрён мелкими царапинами, сквозь них тёмными вкраплениями движется материя, а в местах столкновения энергий светится необычным красно-зелёным отсветом. – Да, это выглядит очень больно, – произносит сочувствующе Кридовский, обходя кругом раненный источник энергии, – ребята ещё хорошо держатся. Если бы источник был зациклен на ком-то одном, то ему бы недолго осталось. – Не прогадали, – полушёпотом произносит эмпат, настраивая потоки, собирая мощь в ладонях, – только вот даже если и энергией туда пробираться, будет весьма болезненно. Нам нужно сначала вытащить значительную часть заражённой материи… – Опять самое интересное начинается без меня, – произносит мгновенно явившийся взору Костя. Единственное, что успевает сделать Рыбак – это закатить глаза, потому что надо было на дверь поставить блок. И на окна. И на самого этого демона недоделанного, чтобы не лез. У него точно шило во всех возможных местах, иначе бы лежал на кровати и аккумулировал бы. – Здравствуй, Костя, – ровным тоном произносит Егор, чем совсем чуть-чуть удивляет Сашу. – Здравствуй, Егор, – непривычно мягко отвечает ему кивком Бочаров, – так ты, получается, и есть пара нашего кадровика? – Откуда знаешь? – Слухом земля полнится. Что же, я приятно удивлён, – пожимает плечами демон, в упор не смотря на другого эмпата. Очень старательно не смотря. Кридовский лишь приподнимает удивлённо брови, но говорить что-то ещё не решается. Рыбак прыскает от смеха в один миг, а в другой быстро дошагивает до Кости. И тот не дожидается слов, поднимая указательный палец на уровень губ. – Нет, ты не начнёшь меня отчитывать за то, что я выбрался из комнаты. – Пауза, чтобы медленно одарить взглядом с ног до головы. – Как и не станешь отрицать того, что я здесь нужен. – Смысл на тебя ругаться, если ты всё равно не слушаешь? – говорит Саша слишком спокойно даже для обычного себя, – ты ведь не отдыхать сюда приехал, а ввязываться в тьму на благо человечества. Егор наблюдает за ними очень пристально, Рыбак почти ставит на то, что сородич готов подорваться с места, чтобы захватить попкорн. Эмпату так не хочется устраивать спектакль в лицах, но демон так его провоцирует, что вот лишнее слова, и тому не сдобровать. – Мы ведь не ссоримся, правда? – глаз сверкнул серебристым цветом, – просто если не я, то кто послужит идеальным сосудом для чужой тьмы? – Ну минимум тот оборотень, которого отловили сейчас Сергей и тот охотник. Взгляд Кости вмиг меняется. Неужели его так просто задеть? Саша сдерживает улыбку, но пока рано. – То есть вариант с пытками тебя устраивает? Не знал о таких твоих предпочтениях, – снова дёргается тёмная бровь, но без улыбки, голос демона звучит серьёзно, – ты туда руками не полезешь. – И не планировалось… – Саш, просто давай каждый займётся посильной для него задачей, – вздыхает Бочаров, не продолжая их импровизированную игру в догонялки. – А тебя я потом откачивать как буду? – Восстановлюсь. В первый раз что ли, – отмахивается демон, чем добивается того, что изначально хотел, но к этому моменту уже передумал. Даже успел пожалеть и мысленно раскаяться в содеянном. – Заебал, – тяжело роняет Саша, намереваясь уже того тряхнуть за плечи как следует. – Ругаетесь как старые супруги, – цитирует известную фразу Егор, чем заставляет обоих прийти в себя, – может, правда, займёмся делом? Потом разберётесь, кто кого и как. Саша только сейчас замечает, что почти мёртвой хваткой уцепился за длинный ворот жилетки Кости. Хорошо, что ткань не восприимчива к его материи, а то Бочаров уже бы очень сильно был обожжён. – Ограничь пространство, – холодно бросает Саша, отходя на несколько шагов от Кости, – не хватало, чтобы ещё кого-нибудь ударной волной зацепило. – Как пожелаешь, – в голосе демона звучит нотка довольства. Добился-таки своего, вон улыбается как победитель всех вокальных конкурсов в мире ходит и контуры накладывает. В это время Егор всё никак не поймёт: в какой момент его жизни он оказался среди толпы ревнивых мужиков и их парней? Долго размышлял бы он на эту тему, если бы не поставленная задача. Он не бесцельно приехал сюда. Конечно, будет тяжеловато, восстанавливаться точно придётся и ему, но зато можно ввернуть после очищения дополнительную защиту. Даже если Саша уже об этом позаботился. – Значит, я в себя это дело всосу, а вы делайте, что хотите, – инициативно заявляет Бочаров, на что получает очередной за третьи сутки укоризненный взгляд от Александра. И смешок от Егора, снова. – Без всасываний, – чеканит Саша, заставляя Костю почти кольнуть того взглядом, – подцепляешь шлейф и перенаправляешь его на Егоров поток. – Тут Кридовский понятливо кивает. – Пока он удерживает своей светлой материей, я выжигаю своей всё. – Отличный план. Надёжный как швейцарские часы, – бубнит себе под нос Бочаров, отмечая, что отсылка обоим эмпатам зашла. Руки демона аккуратно касаются колючей, ощутимой чужой материи, действительно подцепляя её пальцами. Это похоже на взятую в руки ткань, только она не приятно скользит по ладоням, а приносит лишь царапающие ощущения по чувствительной коже. Первые несколько секунд вполне терпимы, напоминают первые дни после обуздания своей природы – материя в теле спокойно перекатывается, но всегда есть вероятность вспыхнуть и выкинуть какую-нибудь часть энергии в стену или же в находящихся рядом. Но на то дисциплинирование себя и долгий процесс – результат от него долговечен. Однако пара минут, и Костю еле заметно начинает трясти. Материя чувствует, что это не свои частицы, а чужая энергия, хоть и считается родственной. Чушь это всё! Единственное, что похоже в тьме – происхождение, но уж никак не частицы. Это как отпечатки пальцев – у каждого свои. Егор в свою очередь очень деликатно улавливает на собственный поток искрящуюся тьму, а Саша с той же осторожностью усиливает свечение своей энергии и подобно лазерному аппарату выжигает тёмную материю. Костя даже чуть расслабляется, доверяясь действительно профессионалу своего дела. Но не будь он собой, если бы не захотел ускорить этот процесс, потому усиливает хватку за чужую материю, отчего она в ответ быстро начинает проникать в его суть. И вот сейчас тело ударяет крупной дрожью. Секунда, другая – и часть шеи демона покрывается тёмно-синими венами, глаз сияет почти белым серебром, как самая близкая к Земле звезда. Парень прикусывает губу, давя на неё зубами до боли, чтобы не сбиться, не потерять настройки. – Костя, прекрати увеличивать потребление, – строго кричит Саша, еле успевая плавно прожигать тёмные сгустки энергии. Из всего произнесённого Бочаров слышит только обращение по имени, потому чуть дёргано поворачивает голову в сторону голоса. Чуть улыбается, но выглядит это до того хищно, что Егор бы точно перекрестился бы, если руки не были бы заняты. Демона трясёт теперь сильнее, он улавливает последние частицы чужой энергии и резко убирает руки от источника. Он давит в себе тьму, но она каждый раз, волна за волной, поднимается всё выше, затапливая его, обволакивая лёгкие, заливаясь почти в каждую клеточку тела, только бы не добралась до головы! Разум нельзя затуманивать, иначе из того, кто помогает местной нечисти, Костя вмиг станет врагом. – Последнее выжигать придётся в нём. – Костя даже не понимает, чей это голос, толком себя собой не ощущает, что там говорить про отчётливость звучания. Суть с трудом улавливается, но демон себя пересиливает. Удар кулаками о землю, только сейчас Бочаров понимает, что сидит на коленях. Чужая тьма рывком воли и кажется даже каким-то чудом вырывается из него, повисая густым облаком над его телом. – ... перехватил, жги! – вот голос Егора теперь определим. Костя смотрит на свои ладони, чувствуя сильную пульсацию, бьющую обжигающими всполохами по коже. Он с невероятным трудом останавливает тьму помыслов, жмурясь крепко, хватаясь за траву пальцами, резко выдирая клоки зелёной растительности... останавливаясь только когда чувствует, как руки осторожно придерживают его за плечи, помогают подняться. Бочаров ждёт, почти предвкушает обжигающую боль в руках, радуясь, что его напарник касается. И только спустя несколько секунд понимает, что это не энергия Саши. И вообще она не жжётся. Что? – Ты в порядке? – касание рук исчезает, а вопрос звучит голосом Егора. Костя пораженно оглядывается на эмпата, затем на другого, не понимая толком того, что происходит. Затем перехватывает руку Егора и сжимает его пальцы. Ничего. Ничего не обжигает, не вызывает к желанию сбежать и спрятать своё тёмное нутро. Всё время он поглядывает на Сашу украдкой, продолжая не понимать. – Костя, сломаешь руку, – терпеливо произносит Кридовский, тут же чувствуя, как его отпускают чужие пальцы. – Как? – недоумевает Бочаров, – почему ты не обжигаешь? – Так и не должен же, – Егор, в свою очередь, тоже не совсем понимает, почему такая реакция, но очень вовремя до него доходит, – умеете же вы напрашиваться... – Что ты имеешь ввиду? – голос Кости звучит опасно спокойно, он продолжает поглядывать на Рыбака, который, в свою очередь, раз за разом чуть отводит взгляд в сторону, – меня всякий раз жжёт при взаимодействии с эмпатами. – Смотря, с какими, – объясняет Егор, осознавая для себя масштаб проблемы, спеша поделиться им с демоном, – кроме меня и Саши тебя эмпаты или энергетические вампиры касались? – Нет, потому что достаточно намекнуть, что я тёмный и никто к тебе не пристаёт. – Тогда неудивительно, что ты так шокирован. Просто моей концентрации светлой материи недостаточно, чтобы тебя уязвить. А вот у Саши... – Он оглядывается на сородича. – Саша весьма сильной концентрации. Ты в курсе, что твоим напарником является один из сильнейших эмпатов мира? – Подождите и дайте осознать, – Бочаров выставляет руки перед собой в защитном жесте, – не хочешь ли ты сказать, что моя концентрация тьмы слишком мала, в то время как у Саши... – Энергетический избыток, – кивает Егор, оглядываясь на сородича, – он с ним хорошо справляется, но насколько я знаю, немного не контролирует себя в местах эмоциональных всплесков... Костя молчит и смотрит в глаза Саше, от понимания он стискивает зубы, чуть мотает головой. – Избыток и недостаток, как пример из статей про энергообмен, так? – Голос Бочарова звучит угрожающе, отчего Кридовский ощущает острую необходимость отсюда уйти и оставить их разбираться двоих. – Ты знал, да? – Костя чуть наклоняет голову вбок, смотря в упор на горе-напарника, после поджимая губы, – не мог не знать. Спустя долго тянущиеся секунды Саша смотрит в ответ, прямо и прицельно в разного цвета глаза. – Да. Костя прикусывает губу и кивает часто, озираясь вокруг потерянно как-то. – Ясно, – нарочито спокойно выдаёт он, ловя на себе недоумённый взгляд Егора, – понятно. Правда, по-другому быть не могло, так ведь? – Костя, – Саша хочет подойти ближе, но его останавливают выставленной вперёд рукой на опасно близком расстоянии. – Знал же, что эта... это вот всё добром не закончится, – никогда ещё не было Бочарову настолько не по себе, – что же природа у меня такая дурацкая? Не подпускаешь к себе никого, а потом решишься и... Бочаров резко замолкает и перемещается к себе в комнату. Его и без того трясёт от пережитого процесса очищения, так ещё и узнавание о том, что тот, кому бы запросто отдал сердце, является энергетическим избытком никак лучше не делает. Костя резко бьёт рукой по стулу, роняет его на пол с грохотом, а затем жёстко опирается рукой на дверь, после прикладывается к ней лбом. Ну вот что он сделал в этой жизни не так, что столь сильно расплачивается? Тело вновь чуть сводит, отчего Бочаров разворачивается, облокачивается спиной на дверь, устало прижимая руки к лицу, жмурясь и накрывая веки пальцами. – Костя, – раздаётся за дверью голос эмпата, вызывая у демона горький смешок. – Близко не подходи, – сипло, – а то весь в ранах ходить будешь. – Не сказал, потому что не хотел как раз вот этого, – оправдывается Саша. От двери теперь ощущается тепло, а не колючий жар, сдерживается, – чтобы ты не избегал меня. – Уйди, я восстанавливаюсь, – Костя звучит устало, это ведь совсем нелегко выносить. Спорить с таким аргументом бесполезно, потому Рыбак замолкает, отчего демон даже думает, что его оставили наконец в покое. Но судя сместившемуся по двери теплу от уровня головы к спине, то скорее всего Саша просто молча присел. Они так бы и зависли, если бы не прозвучала отчаянная фраза эмпата: – Кость, открой дверь, – совсем тепло, ласково. – Не открою, – просто отвечает Бочаров. – Почему? – Потому что если я тебя впущу, – здесь Косте будто воздуха не хватает, потому он делает паузу на вдох, – ...то захочу тебя касаться. Ответа не последовало, а тепло исчезло. Так и бывает. Оно и к лучшему, думает Костя, кажется, совсем засыпая. *** Помещение выглядит как комната допроса в каком-нибудь шпионском фильме. Тоже приглушённый свет, серьёзно глядящий на связанного веревкой с напылением лунного камня Стас, Серёжа с пекрещенными на груди руками, сурово смотрящий на них двоих мужчина. – Демис, – с некоторым даже сочувствием выдыхает Матвиенко, – вот хорошо же мы с тобой дружили. Один университет, один курс. Ты пошёл заниматься хирургией, как и мечтал. С семьёй моей был знаком и в дом вхож. Что случилось? Как так вышло, что ты у нас адский волк? В ответ улыбка совсем оскалившаяся. Шеминов пока молчит и держится. – Каждый делает свой выбор, – звучит голос с какой-то необъяснимо устрашающей ноткой, – я свой сделал уже давно. Лет так шесть назад. Стас продолжает молчать, сжимает кулаки от желания вцепиться. Оборотень реагирует, видит, что охотник злится, чем больше подначивает. – Так почему в пользу тьмы? Неужели никого рядом не было, чтобы помочь... – Помочь? – холодно и серьёзно, – кто бы мог помочь мне? Потенциал, который был подавлен из-за мечты стать обычным, дал о себе знать в самый неподходящий момент. – Так не нужно было подавлять, – Матвиенко применяет всё, что ему говорил в своё время наставник, – это твоя природа... – Которую презирают и уничтожают такие как он! – срывается на крик Демис, порываясь вскинуть рукой, ткнуть в охотника пальцем, но верёвки держат крепко, – потому и сдохло твоё семейство, Шеминов. Да-да, потому что ты не можешь вечно невинных убивать и сам не получить по заслугам. Стасу вот совсем чуть-чуть остаётся до срыва. Увещевания не достигают его сердца лишь потому, что пока он абстрагируется. – Смотри какие молодцы. Думают, что им всё разрешено. Только вселенную не обманешь. И если тебе, друг мой Серёжа ещё повезло... я не хотел зла твоей семье. Просто не удержался в полнолуние, не вовремя попросил воды попить... То тебя Стас, – Демис смотрим в упор на охотника, – тебя жалеть никто не собирался. Я разорвал глотку твоей женщине беспощадно, а малому даже и делать не пришлось ничего, он от страха дышать перестал. Шеминов берёт со стола нож, кидается на оборотня, но на его пути становится Серёжа, держа за плечи. – Чувствуешь? Чувствуешь, да? Так она ощущается, боль за тех, кого ты по собственной глупости защитить не смог. – Хищно улыбаясь, Карибидис наблюдает, как глава охотничьей братии рвётся его искалечить, но по прежнему его останавливает Матвиенко. – Да, да-да, это ярость, которую ничем не заткнуть в собственной голове. Она преследует тебя, изо дня в день, ты мечтал отомстить? Так сделай это! – Он тебя провоцирует, – сдавленно вполголоса говорит Серёжа, – он специально злит тебя, чтобы ты сорвался. Остынь, Стас. – Мы всё знаем, – ярится Шеминов, продолжая размахивать ножом, едва не задевая Матвиенко лезвием, но тот вовремя прошивается в спине, – нужно покончить с ним раз и навсегда! Он виноват в том, что твоя и моя семья... – Я знаю, – тяжело роняет Серёжа, перехватывая наконец нож и спокойно держа запястья Стаса в своих руках, – знаю и именно поэтому до сих пор не срываюсь. – Не время для солидарности сородичу! – Да какая тут может быть солидарность?! – вспыхивает в ответ Матвиенко, и именно суровый тон приводит охотника в чувства, – просто обозлённый в полнолуние оборотень и сознательный убийца – не одно и тоже! – Тогда почему ты его покрываешь, если прекрасно знаешь, что он виновен?! – Стас выворачивается из захвата Серёжи, но нападать на Демиса вновь не пытается. – Потому что нам нужен тот, кто выведет нас на настоящую тьму! – пригвождает этой фразой Матвиенко, отчего Шеминов смотрит на него с уважительным удивлением. – А потом делай с ним, что хочешь. Стас кидает взгляд на притихшего Демиса, а тот в ответ лишь закатывает глаза. Серёжа возвращает ему нож и кивает на связанного. Глава Воронежской братии медленно приближается, а затем и вовсе подставляет к горлу Карибидиса лезвие так, чтобы оно едва касалось кожи. – Послушаю голос моей совести и не стану портить тебе лицо. – Серёжа отмечает себе в мыслях, что из ненавистного психа-оборотня переквалифицировался в совесть самой главы Воронежской братии охотников. Это даже приятно. – Но ты выведешь нас на своих покровителей. Прирежу их – дам тебе шанс на реабилитацию. Надумаешь обмануть, уж не взыщи – придётся прирезать тебя. – Ты ведь даже не представляешь, с какой силой связался, да? – усмехается Демис, – не знаешь, что могут сделать они. Но если ты ищешь смерти, так и быть, приведу к ней. – Вот и договорились, – бодренько подытоживает Матвиенко, будто они здесь не допрос устраивали, а просто беседовали, – завтра и поведёшь. А пока надо тебя уложить и связать покрепче. Как там эта техника называется? – Шибари? – спокойно произносит Стас, отнимая лезвие от шеи оборотня. – Это... не та техника, – едва смущённо смеётся Матвиенко. Шеминов загадочно отмалчивается, поднимая с места плененного оборотня и ведя на перезавязку. *** Чат «и без тебя никак». gore_dokreevod в сети. volya_path в сети. gore_dokreevod: Как твои дела? Ещё не спишь? volya_path: Нет, какой там! Занимаюсь кадровыми перестановками, которые мне задало высшее руководство. volya_path: Попов – пидр gore_dokreevod: Мне кажется, что он об этом факте в курсе. volya_path: ну и Антон с ним... Как ты? Тяжело было с очищением? gore_dokreevod: Терпимо. Руки немного трясутся ещё, всё-таки тёмная материя обжигает как резко включенный в ду́ше кипяток. Больно, но быстро проходит. volya_path: Жаль тебя нет рядом. Я бы лишнее забрал, руки бы поцелуями покрыл. gore_dokreevod: Паша... volya_path: Мне тебя не хватает. Я грешу на свою природу, но нет. Мне нужен ты, чтобы тебя... ну... gore_dokreevod: обнять? volya_path: да gore_dokreevod: и не отпускать? volya_path: и это тоже. gore_dokreevod: как насчёт провести со мной всю жизнь? volya_path: ты сейчас что, предложение мне делаешь? gore_dokreevod: ну... для начала, я бы предложил съехаться совсем... volya_path: согласен. Я ещё тогда сказал, что у нас всё серьёзно. gore_dokreevod: Ты не мог сделать меня сегодня счастливее, Паша. gore_dokreevod: мне понравилась твоя квартира. volya_path: Тогда как восстановишься, езжай сразу домой. И жди меня. Сегодня никак не получится? gore_dokreevod: Нет, дорогой. За руль в таком состоянии опасно садиться. volya_path: Значит придётся верно ждать завтра. Я в нетерпении, Егоронько! gore_dokreevod: Паш volya_path: М? gore_dokreevod: Милый мой volya_path: Мм? gore_dokreevod: Хороший мой volya_path: Подожди, я не могу разомлеть прямо на рабочем месте... gore_dokreevod: Рабочий день закончен, так что можешь. Я разрешаю. volya_path: Точно! Щас документы сложу. Сложил. Всё, я еду домой и спать. gore_dokreevod: Я тебе обязательно приснюсь... volya_path: Егор gore_dokreevod: И пусть я сейчас далеко, но буду нежить тебя поцелуями во сне. gore_dokreevod: Паш gore_dokreevod: Я тебя люблю volya_path: Ого... прямо так? В переписке? gore_dokreevod: Правда, люблю volya_path: Как бы мне не казалось это парадоксальным, я тебя тоже люблю gore_dokreevod прислал gif gore_dokreevod: вот так бы я тебя обнял! volya_path: Завтра обнимемся и поцелуемся и всё тому сопутствующее в нашем случае. volya_path: Иди спать gore_dokreevod: Теперь ты меня гонишь в кровать? volya_path: Тебе нужны силы, а ты мне – здоровым. Целу́ю, дорогой мой человек. gore_dokreevod: И я тебя, спи volya_path вышел из сети. gore_dokreevod: Я настолько тебя люблю, что хочу от тебя детей. Но об этом мы уже с утра поговорим) gore_dokreevod вышел из сети. *** – О, да, – доносится из комнаты, – Боже мой, да. Не останавливайся. Здесь, как хорош-о-о-о. До тебя... меня никто... ммм... и никогда, так... – Антон, – смешливо и едва хрипло произносит Арсений, – я как бы на тебе сижу и я... не железный. – Просто не переставай меня мять, Арс, – постанывая от очевидного удовольствия от массажа просит Антон, – как же мне нравится... у меня очень адские мышцы на плечах, никто до тебя их так не разминал. То щипаются, то пережима-а-а-ают. А ты, как... – Чувствую тебя? – смеет предположить Арсений, видя быстрый кивок головой, – да, наставник, я чувствую, где и как у тебя болит. Я ж зверюга, да ещё и кот. Натаптываю тебя. – Кот, – тепло улыбается Антон, подняв одну руку и Попов тут же к ней ластится, кайфуя, но не переставая делать массаж. Когда Арс переходит чуть ниже, на лопатки стоны Антона стихают, оставляя лишь громкое дыхание и редкие полустоны. – Он не убьёт грека, – вполголоса говорит Арсений, продолжая действительно словно топтаться, теперь уже на пояснице, – потому что знает, что минимум этот оборотень нам нужен. Антон уже не удивляется, что ему говорить даже ничего не надо, как Арс всё понимает. – А максимум? – А максимум. Там рядом Серёжа, не допустит. Они синхронно усмехаются. И Антону резко становится интересно: они с Арсом были так же очевидны окружающим? Хотя, да. Скорее всего так и было. Зато сейчас как хорошо, что они вместе. – Антон, – необъяснимо тёплым голосом зовёт Арсений. – Ау? – отзывается он, чуть повернув голову, чтобы видеть. – Можно тебя куснуть? – И глаза такие невинные. – Утром ты не стал спрашивать, а грозился, – чуть усмехается Антон, – что тогда я был не против, что сейчас. Укуси. Арсений чуть ёрзает на бёдрах у дрессировщика, так и не решившись в начале массажа сесть ему на задницу. Просто поостерёгся, что процесс может и не начаться. Точнее размятие могло бы не начаться... получив согласие на столь желанное сейчас его звериному нутру действие, Арс осторожно наклоняется, прижимается вплотную грудью к спине. Пальцы легко-легко проводят по уголкам плеч, пока губы осторожно прикасаются к немного выступающему шейному позвонку. От заботливого поцелуя по коже Антона предательски быстро прокатывается теплая волна мурашек, его будто выгибает в спине и там тоже, ведь с за мгновение отвердевшей плотью невозможно лежать на животе. А потом мягкое прикусывание кожи, горячий выдох в шею, несколько секунд удерживающего укуса и ласковое зализывающее скольжение языка. – Ты теперь мой, – шепчет Антон, гладит по тёмным волосам, – ты с самого начала хотел это сделать, правда, кот? Арсений утыкается в шею своего наставника и позволяет себе замурчать, наконец-то. Кивает кратко, сползает с худого тела, только чтобы в следующую секунду оказаться в объятьях тёплых рук. И человеческой части, и звериной так хотелось этого всегда, что очень остро сейчас чувствуется необходимость прижаться к своему дрессировщику как можно крепче. Антон ласково целует в макушку своего человека, больше ничего не говоря. А и не нужно, пока они есть друг у друга. Сейчас важнее, чем что либо.