Обрати меня

Никогда не бывает ничего просто так. Человек всегда делает что-то по причине. И хотя она не видна всем вокруг, она есть. Мужчина смотрит на это уже давно. Так и стоит в удобном отдалении от ограниченного энергетической оболочкой пространства и наблюдает. Он впитывает со всем интересом то, что видит. Женщина готовит завтрак, пока похожая на неё маленькая девочка разрисовывает альбомный лист всеми цветами фломастеров. Наблюдение за ними приносит какое-то умиротворение напополам с удовлетворением клокочущей внутри лавы. Когда он смотрит на них, он словно заполняет те дыры, пробитые в душе́ тёмной материей. Он не хочет думать сейчас о том, что просто украл чужую жизнь. Какая разница, если из-за того, что ты «одарён» не факт, что наступит следующий день? Мужчина кивает сам себе, поправляет черную оправу очков, отмечая, что его заключённые в полном порядке. Во всяком случае в физическом плане точно. – Савина, что ты тут нарисовала? – звучит мягко голос женщины за оболочкой. – Это ты, – девочка довольно указывает пальчиком на кривоватые но вполне хорошо передающие суть линии, – это я в платьице. А вот это... Очертания рисунка явно напоминали мужчину средних лет, в руке которого было что-то отдалённо похожее на пистолет. Но девочка как зависла, пытаясь вспомнить, что за таинственный человек у неё на рисунке магически оказался. Демон хмурит брови от узнаваемости образа. Он проводит рядом с энергетическим ограждением рукой, позволяя темной материи скользнуть внутрь, рассыпаясь пыльцой. Облако из дурманящих частиц настигает и женщину, и девочку. – Это воин, – говорит Савина, светло улыбаясь, – он борется за... печеньки! – Надо же, – удивляется мать, подыгрывая дочери, – он наверняка самый лучший из всех охотников на печенья. – Да! – девочка радостно слезает со стула и тут же мчится обнимать маму. Вокруг оболочки пространство мрачнеет. Мужчина на мгновение прикрывает глаза, позволяя себе глубоко вдохнуть и выдохнуть. Снова он. Всё из-за него. Они принадлежали бы ему, если бы не этот зарвавшийся охотник. Если бы только демон не упустил свой шанс... – Но ведь… если они сейчас со мной, – говорит сам себе мужчина, снимая с себя очки, чтобы протереть стёкла, – то свой момент удачи я успел ухватить. Следовательно, я веду, Позов. – С собой разговариваешь или сообщение голосовое записываешь, Антон? – рядом с ним материализуется молодой человек, тоже демон и что-то покручивает в руке. Названный по имени выпрямляется в спине, он согнулся видимо от своих мыслей, а теперь ощущает, как напряжение медленно расползается по мышцам и тоже из них уходит. – С чем изволили пожаловать? – спрашивает мужчина, с гордостью игнорируя прозвучавший вопрос. – Вот этому телу нужно пространство, – покручиваемое нечто превращается в падающую на пол девушку. – Улов мелковат, – сочувственно вздыхает Антон, поправляя очки вновь, ему видимо это нравится делать. Молодой человек тоже игнорирует это высказывание. Оправдываться? Вот ещё! Пусть светлые подобным занимаются. – Распоряжение босса, – будто невзначай кидает парень, обходя демона, – она будет приманкой. Пора уже покончить со всеми этими... издержками профессии. Антон разворачивается на месте. Он поглядывает на него снисходительно. Босс очевидно выбрал его потому, что сила этого демона столь же сильна, сколь плещется в нём юность. Такой амбициозный, явно по нраву ей. Потому Беляев и не спорит, просто делает всё, что необходимо боссу, ибо это даже интересно. – Выделю ей пространство, так и быть, – снисходительней некуда произносит демон, – и сам займусь выманиванием этих... так что можешь идти. Все вопросы теперь к боссу. – Спасибо, что заботишься о моей репутации? – подкалывает парень, через мгновение исчезая в вихре собственной энергии. Беляев качает головой из стороны в сторону, концентрирует материю в руках, покрывая словно тканью новую узницу. Так поднимается над полом едва ли высоко и обрастает круглой оболочкой. Антон усмехается, грустновато немного. Столько лишнего ему оставили. Была бы его воля давно бы всех порешил. Мешаются только. Когда оболочка окончательно формируется, демон оглядывается на ещё одно ограниченное пространство, изучая закованного там человека. – Босс, – взывает мысленно к руководству Беляев, – а с этим что делать будем? – Всему своё время, Антон, – отвечают ему, – расклад ещё не полностью сыгран. Этот козырь мы выложим, когда настанет тот самый момент. – Я восхищён вашей расчётливостью, – улыбается довольно демон, – тогда проявлю чудеса терпения и займусь я лучше охотниками. – Вот и правильно, Антон. Нашему мальчику будет интересно узнать об этой тайне, так что не проболтайся случайно. – Разве что специально, босс, – смеётся Антон. Смех растворяется в темноте. На шее же заключённого будто поблескивает на секунду татуировка английской буквы. *** Утро начинается не с кофе. Антон предпочитает чай и покурить. Раньше предпочитал последнее раз пять на дню. Но сестра ему таких люлей отвешивала всегда за вонь табачную, что привычка ушла на задний план. Когда Марины не стало, Антон себе просто не позволял курить в принципе, особо и времени на это не было, если честно. А забываться никотином до беспамятства… и сложно физически, и смысла в этом нет особо. Тут бы за всеми своими подопечными углядеть, не то чтобы отслеживать наличие сигарет есть свободная минута. А сейчас стои́т на балконе и... курит. Не то чтобы табу вечное на это дело, просто есть много причин не делать этого. Вдруг у его кота аллергия? Никогда не видел Антон, чтобы Арсений курил. Как-то не вяжется это действие с идеальным со всех сторон подопечным. Да, Шастун на полном серьёзе считает Попова таковым и даже не испытывает каких-то там угрызений на этот счёт. Да и должен ли? Его жизнь, в конце концов, плевать на чужое мнение он хотел. На мысли об оборотне он и является. Арсений мягко обнимает Антона со спины, прижимаясь крепко, будто прикрывает. Он гладит по обнажённому торсу осторожно, будто спрашивает на то разрешение. На что дрессировщик не отвечает, чуть усмехнувшись. Ну правда, зачем он спрашивает? Знает же, что можно. Пальцы правой руки касаются запястья, на котором всё ещё красуется царапина проклятья и которую Антон больше не прячет под браслетом. Арсений попросил, потому что им ведь нечего скрывать друг от друга. – Оставил меня одного там, – Арсений не звучит обвиняюще, скорее выражает так беспокойство, – не видел, чтобы ты дымил раньше. – Повода не было, – просто отвечает Антон, пожимая плечами и туша сигарету в пепельнице, – мне придётся с ней столкнуться всё равно. Тьма найдёт меня. А я не привык отказывать во встрече тем, кто её со мной ищет. Арсений молчит понимающе. Антона иногда это даже немного напрягает. Потому что не может он абсолютно всё принимать как должное. Разворачиваясь в объятьях он ожидает хоть взгляда осуждающего, но нет. Оборотень смотрит на него настолько всеприемлюще, что хочется сморозить какую-нибудь глупость прям сейчас. – Что же ты сделал тьме такого, что ей из-за тебя не спится? – шутливо спрашивает Арсений, видимо предчувствуя возможную бурю, потому решает ретироваться. – Зверей ворую и добру учу, – улыбается Антон, проводя по тёмным волосам на макушке своего оборотня. – Наставник, врать нехорошо, – голос Арсения звучит мягко, завлекающе, – меня ты точно не самым добрым вещам научил. – Обычно я так не делаю, – полушёпотом проговаривает Антон, приближаясь к лицу и поглядывая на манящие губы. – Я знаю, – вторит тону Арсений, скользя ладонями по телу, – ты мне понравился сразу. – Что, прямо с первого взгляда? – С первого,– улыбается оборотень, придвигаясь ближе, – а моему звериному со второго. Антон целует нежно, как-то совсем трепетно, неторопливо, будто и не за ним увязалась тьма и желает свести счёты. Он просто обнимает Арсения, прижимает к себе, думая, вдруг сейчас проклятье даст о себе знать. Но нет, оно молчит всякий раз, когда оборотень рядом. Потому рядом с Арсом Антон просто забывает, что его прокляли. Арсений цепляется за него как-то отчаянно, жмётся сильнее, ластится почти. В Антоне вдруг говорит желание защищать, как и всегда, когда дело касается близких. У него не стало самого близкого человека два года назад, он не может допустить, чтобы пострадал ещё и Арсений. *** Илья только кажется незаметным в братии. Нет, чисто визуально Макаров очень даже заметен – плечист, высок, да и силой не обделён. Скорее так, если бы составляли топ проявления истинных эмоций в братии, то Илья находился бы в зоне катастрофического отмалчивания о том, что он переживает. Охотник хорошо отсвечивает переживания друга пока свои собственные остаются глубоко внутри. Вот только сейчас ему совсем тревожно. Он привык ко многим вещам: к тому, что глава может всё что угодно выкинуть и они снова пойдут в рукопашную на бешеного оборотня, к внезапному затишью во всех местностях, к лекции Позова о металлических соединениях в охотничьем оружии и даже к немногословным разговорам с Юлей. К чему точно Макар привыкнуть не сможет, так это к долгому отсутствию каких-либо вестей от соклановцев. Он прекрасно знает, что Шеминов сейчас допрашивает схваченного оборотня, Дима на подхвате, в полной готовности. А вот от Ахмедовой, что чуть больше часа назад выбралась из дома московских коллег ни слуху, ни духу. Он придерживается одного принципа: если долго нет информации, постарайся её найти. Так вот за Юлей увязаться не удалось, зато сейчас Макар с сильной уверенностью, но неспокойным сердцем движется по следам, оставленными охотницей. А пройдя глубоко в лес, видит только приятные глазу пейзажи и слышит пение птиц. Здесь след-то и обрывается. Илья шарит глазами по траве, будто что-то обязательно должен найти. И находит... Юлин арбалет. – Ну какая же ты упрямая, – качает он головой, проверяя оружие и обнаруживает, что то даже с предохранителя не снято, – теперь и до тебя тьма добралась. – Еле тебя нагнал, – подшучивает без улыбки Дима, – ну что? – До Юли добрался демон, – говорит очевидное Илья, разворачиваясь и указывая взглядом на оброненный арбалет, – не дай бог с ней что-то случится. – Ну, Юлька сильная, у неё не огрести мало кому удастся. – А вдруг мы уже опоздали, Поз? – даёт волю своим эмоциям Илья, отчаянно прижимая оружие к себе, – подумай просто, если она взята в плен, то, получается, все наши знания о обезвреживании тьмы... – Неактуальны или более того... неверны совсем, – договаривает Дима, чувствуя как образовывается внутри пустота ещё большая, чем была ранее, – плен выгоднее, если рассуждать хладнокровно. Они бы не стали её убивать без повода. – Да? Она же охотница, её не пощадят... – Я могу тебе показать, где она, – разносится рядом с ними, совсем близко. – Кто здесь? – озирается по сторонам Макар, пока Поз пытается вспомнить, где он уже слышал этот голос. Рядом с обоими образуется портал, будто бы вход в пространство. – И ты думаешь, что мы поведёмся на очевидное? – продолжает Илья, схватившись за силки, которыми в своё время схватил другого демона. – Хотите спасти жизнь своей? Так вот вытащить её можно только так. – Пойдём, – спокойно говорит Дима, шагая в портал и маня за собой Макара, – прикрою, если что. Тот кивает и следует за ним. *** Тимур влетает в дом, по пути скидывая с себя кожанку, снимая цветные очки, скидывает на пол обувь. Он мчится к комнате Ами, а оказавшись наконец рядом, берёт её за руку. Та смотрит на него обеспокоенно, пытается погладить его по плечу, но лидер их команды тут же обнимает девушку, прижимает к себе. – Прости, моя девочка, – винится Тимур, говоря шёпотом, гладя по тёмным волосам земляной элементала, чувствуя, как энергия вновь запульсировала в ней с привычной силой, – прости, что не смог тебя защитить. – Не вини себя, пап, – вторит его шёпоту Ами, ловя на себе удивлённый взгляд, – знаешь же, что ты мне как отец, не удивляйся. – Просто приятно это слышать, – находит в себе силы улыбнуться Родригез, одновременно убирая сбившуюся прядь волос за девичье ухо. – Насчёт источника... – начинает Алиева, как её перебивают. – Я не злюсь на тебя... – Даже если это и было наоборот, – возвращается к своей мысли Ами, – даже если бы ты злился и ругал меня за то, что я сделала. Это был мой выбор и Димы. Зато мы выжили, если бы не парность... – Не хочу даже думать об этом! На секунду Тимур и правда воображает себе, что источник оказывается оплетён только Ами. Тьма атаковала бы её огромным, всепоглощающим пластом материи, и они бы потеряли её. Эмоциональный фон так сильно вибрирует от боли, что на эти образы в комнате оказываются мигом и Вика, и Настя. Они потеряно оглядываются, перед глазами всех четверых стои́т ужасающая картина несбывшегося будущего. Команда Тимура теряет земляного элементала... По коже непривычно расползаются мурашки. Они много знают про вре́менный дисбаланс на начальных этапах, как стать командой и даже как проектировать дополнительное пространство в пространстве. Но что делать, если команда лишится одного из его основных составляющих? Антон никогда не рассказывал им об этом, потому что был уверен, что такого не случится. – Тебе бы отлежаться, – Тимур старается быть спокойным, сдерживает напряжение, но его обнимает со спины Вика, Настя поглаживает по плечу, а Ами держит за руку. – Отлежусь, – приободряюще улыбается девушка, – но и тебе волноваться не надо. – Мелкая права, – поддерживает огненная, – восстанавливаться – это то что она умеет лучше всего. – Эй, – тянет Алиева, но всё равно продолжает улыбаться. Настя лишь посмеивается. А что ей ещё делать? С такими сокомандниками не заметишь как поседеешь. *** Дима резко распахивает глаза. Ему будто после долгого отключения вернули токообеспечение прямо в мозг. Ассоциации с электричеством не зря приходят в голову, он продолжает ощущать тепло своего мужчины рядом, а тот вообще страшен, когда зол. Реально метает молнии, был бы Зевс в наши времена – гордился бы своим приемником. – Как ты? – Лазарев просыпается от чужих мыслей в своей голове, тут же присаживается на кровати. Дима с этого умиляется, слышит в мысленном потоке тихие ругательства на себя за то, что любимому и так больно, а он ещё и разлёгся на нём. – Всё закончилось, – успокаивает его Билан, проводя пальцами по волосам, – слава богу. Всё обошлось. – Я рад, что тебе лучше, – льнёт губами к щеке Лазарев, но после немного резковато отстраняется, – не пугай меня так больше. – Не буду, – говорит Дима искренне, но всё равно ловит на себе скептический взгляд. – Будешь, – вздыхает Серёжа, поднимаясь с кровати на ноги, начиная буквально маячить перед глазами, бродя из стороны в сторону, – ты никогда не перестанешь подставляться... – Не заставляй меня шутить на эту тему. – Ты меня понял дважды, Дим, не увиливай, – однако настрой Лазарева меняться на привычное отшучивание не спешит, – я к тому, что я не могу позволить тебе страдать одному в подобной ситуации. – Что ты собираешься сделать? – спрашивает, как кажется самому земляному элементалу, дурацкий вопрос. Но он оказывается очень кстати, потому что Серёжа тянет его за руку подняться с кровати. Дима повинуется, всё ещё не понимая, что происходит. Лазарев смотрит ему в глаза прямо, будто они снова налаживают контакт в первые дни их отношений. – Я не могу больше видеть, как ты справляешься со всем один. Потому... – пауза звучит неловко, если такое вообще возможно, – прося благословения у наших сил... – Серёжа, ты что творишь? Встань с колена! – Дима понимает и паникует. Господи, всё не может произойти так! Билан просто не знает куда себя деть. Не потому что не хочет этого, а потому что у него был продуман план: они должны были поехать в отпуск, там сам Дима должен был встать на колено и всё это произносить. Ну почему, почему этот... Серёжа как всегда всё делает по-своему, без плана, спонтанно и так... причём прекрасно зная, что не ради торжества на сотню гостей, а чтобы объединить их силы и восприятие надвое. Мазохист недоделанный! – И молю о смелости саму вселенную, – говорит ровно воздушный элементал, краснея. Он смущается так, будто в жизни ничего более неприличного не делал. – Лазарев, прекрати! – Дима звучит отчаянно и беспомощно, потому что понимает, он не сможет... – Дмитрий Николаевич, – Серёжа берёт его пальцы в свою руку, смотрит прицельно в глаза, выдыхая, – окажете ли вы мне честь, станете моим мужем? На мгновение оба просто отключили себе поток мыслей. Лазарев от нервов, Дима... тоже от них, и чтобы не спойлерить. – Ты предлагаешь мне то, что я думаю? – «просто ответь ему, ты же знаешь» – магический брак, Серёжа. Это не просто кольцами обменяться... – Дима, ну неужели я похож на того, кто делает абсолютно всё спонтанно? – Ты производишь такое впечатление. – Я уже несколько раз взвесил все за и против, – подколку Серёжа игнорирует, продолжая говорить, – и да, это не просто расписаться. Я хочу провести с тобой всю свою жизнь, цапаться из-за мелочей, планировать поездки, слушать твоё нудение по поводу глобального потепления, пить с тобой чай вечерами и бороться с тьмой. Вместе с тобой. Всегда, понимаешь? – Делить горе и радости на двоих? – Дима еле собирает в предложение слова от шквала эмоций. – Я подумал, что эти слова слишком банальные и недостаточные для признания такому человеку как ты, – улыбается Серёжа, не отступая, всё надеясь на ответ. – Стану, – роняет свой ответ Дима. Серёжа зависает на мгновение. – Что? – неверяще переспрашивает он. – Я стану вашим мужем, Сергей Вячеславович, – Дима не выдерживает, подтягивает за руки Лазарева, чтобы тот поднялся с колен и обнимает. Обнимает так крепко, что кажется дышать совсем нечем становится. Но для таких случаев всегда есть воздушный элементал, так что с вдохами и выдохами проблем не будет. *** Егор ждал хоть какой-то реакции. В этом утре было много плюсов: он выспался. Даже не знал, что в гостях так вообще можно. Его никто не расталкивал раньше времени его необходимого пробуждения (и хоть последние дни его призывали к прекрасным утренним пошлостям, высыпаться он перестал). Однако брошенное невзначай «хочу от тебя детей» остаётся неотвеченным. Паша всегда на связи. А сейчас его даже нет в сети, а должен уже на работе обкладывать смачными матами руководство за такие глобальные кадровые перестановки. А так Воли нет в сети. Это странно. Егор старается не думать о плохом, но предчувствие покоя не даёт. Он пытается написать в чат извинения за то, что поторопился, но понимает, что Паша не простит ему упущенной возможности пошутить в случае отказа или же согласия. На крайние меры идёт Егор спустя полчаса нервного перебирания страниц в блокноте. Он звонит секретарше Паши. – Отдел кадров, секретарь, Елизавета, здравствуйте, – привычно отзывается женский голос. – Лиза, привет, это Кридовский, – благо они оба знают друг друга и эти формальности с приветствиями не нужны никому, – Пал Алексеевич у себя? – Нет, Егор. Его до сих пор нет на рабочем месте. Он ведь никогда не опаздывает. Переживаю. Сердце гулко ухает где-то внутри, неровно отстукивает ритм современной музыки для паркура. Энергия почти полыхает огнём, ему страшно. Вот почему ему так не хотелось оставлять Пашу, а ему, в свою очередь, не хотелось отпускать. – Хорошо, я понял, – старается звучать спокойно проговаривает Егор, – не переживай сильно, я поправлю ситуацию. – Ладно, – отвечает девушка, – я постараюсь. Звонки от него кому переводить? – Переводи их на Попова. – Но ведь он сейчас в отъезде... – Это уже дело высшего руководства, пожалуйста, сделай, как я говорю. – Как скажешь, отключаюсь, – соглашается Лиза. – Давай. На связи, – Егор сбрасывает вызов, чтобы срочным образом набрать Арсению. Гудки длятся дольше обычного, но вызов-таки принимают. – Слушаю, – Егор прекрасно представляет (и чувствует частицы энергии) от чего оторвал сейчас Арсения, извинится пото́м, сейчас другое важно. – Арсений Сергеевич, – звучит он серьёзно, – Павел Алексеевич не вышел на работу, на звонки не отвечает... у меня очень плохие мысли по этому поводу в целом. Выходит, что компания сейчас без руководителя. Молчание не длится долго, Попов вздыхает устало, но в целом прилетает немного суетная энергия через трубку. А потом до слуха доносится: – Что ты предполагаешь делать? – Пойду по энергетическому слепку, найду его, а там... по ситуации. – Поедем вместе, я подвезу. – Договорились, – спешит сбросить вызов Егор, у высшего руководства ещё много мелких дел до отъезда. *** – Элла. Рома удивлённо оглядывает свою девушку с ног до головы и понимает – к ней не прикоснуться, та в боевой форме. А ведь он просто хотел сказать, что чай остынет с такими темпами. Подумать только, вокруг столько всего творится: тьма разгуливает по округе, вредит сокомандникам, аж эмпаты на помощь пришли, единственный демон на их стороне закрылся в комнате наверху и аккумулирует. Кстати, надо его проверить, а то почти сутки не выходит. – Рома, – звучит тихий голос в ответ, – подойди ко мне, пожалуйста. – Но ведь... – Просто подойди. Лидер сказала значит надо послушаться. Обычно противостоящие друг другу стихии могут уязвить друг друга в боевой форме. Когда стихия становится физически ощутима, обрастает и оплетает руки, становится намного сложнее избегать прямого контакта. Элла протягивает руку вперёд, без слов прося взяться за них. Он доверяет своей девушке, легко касается пальцев, мягко их обхватывает и... не чувствует боли от стихии. – Хорошо, а теперь... – вдыхает глубоко Камеева, смотря куда-то за плечо Ромы, – перейди в боевую форму. Падо́ренцев осторожно взывает к внутреннему огню, отчего искры полыхают на кончиках пальцев. Поток огня совсем робко касается лёгкой волны напротив и не тухнет. На месте их соприкосновения образуется пар... а потом медленно становится туманом, медленно стелющимся по полу. Элла наконец заглядывает в глаза своему парню, улыбаясь донельзя довольно. – Сочетание сработало, мой дорогой, – голос её чуть дрожит, только сейчас заметно, что она плачет. – Тебе больно? – беспокоится огненный элементал, порываясь отпустить руку, но его удерживают крепко девичьи пальцы. – Нет, не больно. Просто, наконец-то, мы можем не бояться боевых форм друг друга. А в противостоянии нужно такое преимущество. Рома притягивает девушку в объятья и облегчённо выдыхает. Туман продолжает клубиться по полу сильнее. Боевая форма у обоих спадает через пару мгновений. – Теперь мы можем всё, – подмигивает ему Элла, выглядит она очень довольной происходящим. – Это и так было понятно, но не могу не радоваться произошедшему, – шёпотом на ухо, после несколько мягких поцелуев по контуру челюсти и на шее. Элла его прерывает, чтобы не разойтись на радостях. – Костя решил там навеки остаться? – спрашивает она с привычным материнским беспокойством. – Тоже думал его навестить, но в прошлый раз я едва не был послан в пешее эротическое за нарушение личных границ. – В этот раз я схожу, – поддерживающе хлопает по плечу Элла, – всё-таки это же я озабоченная мамочка в декрете. – Он тебя так не называл, – Рома ведёт Эллу наверх по лестнице. – Он так думает, – пожимает плечами он, оказывается у двери в комнату Кости (так уж повелось, что это уже как данность) и стучится. На стук не отзываются. Водная элементал пожимает плечами, нажимая на ручку двери. И та не открывается быстро, будто подпирает что-то с другой стороны. Элла просовывает голову в образовавшуюся щель и видит, что Костя лежит на полу и собой придерживает дверь. – Рома, я ведь не должна начинать паниковать, если вижу человека без чувств? Вдруг он спит, правда? – Что? – тут не выдерживает Падо́ренцев, проходя в комнату, умудряясь пролезть в отвоёванный проём, – вселенной ради, ну почему так? Элементал поднимает страдающего с пола и укладывает на кровать. Однако искать ничего не требуется, Костя открывает глаза. – Какого дементора случилось? – спрашивает он шёпотом, поднимая бровь, – я же восстанавливаюсь. – Почему этот демон постоянно надо мной издевается? – Элла досадливо прикладывается головой к дверному косяку, – у меня от волнения за тебя сердце не на месте. – Виноват, – кратко бросает взгляд на водную элементала, – не беспокойся так за меня. Хуже, чем уже есть, быть не может. – Расскажешь, чтобы мы поняли, когда тебя трогать, а когда нет? – спрашивает Рома, глянув на Эллу, которая смиренно присела на кровать рядом с демоном. – Придётся, – сочувствует сам себе Костя.