Обрати меня

Стас стои́т на балконе и курит, переводит, так сказать, дух. Из дома, точнее из подвала, доносятся голоса обоих оборотней, один из которых выбивает информацию из другого. Другой сдавленно мычит от боли и хамит по мере возможностей. Стас задумывается, не слишком ли жестоко по отношению к допрашиваемому? Потом мотает головой из стороны в сторону, когда это он начал задумываться о гуманности действий относительно сверхъестественных существ? Может в тот момент, когда не смог сразу обезвредить взбесившегося оборотня и его приняли под своё крыло волчица и лис. Оксана, кажется. А может, когда понял, что если навредить существу, то это будет возвращаться в карму совсем недобрыми событиями прежде всего для тех, кто ему по меньшей мере не безразличен. Или же потому, что всего один единственный оборотень смог ему доказать, что не только люди борются за то, что им дорого. Отмечая себе, что даже Серёжа будет деликатен даже в причинении боли, Стас отпускает эти мысли про нечаянную гуманность. Ведь в конце концов, если они доберутся до самой тьмы, перехватят её раньше и порешат. Все: московская и воронежская братия, местная «живность» и их предводитель (Шеминов усмехается на этом слове) будут наконец освобождены от этого постоянного гнёта тьмы и смогут вздохнуть спокойно и вернуться к привычной жизни. А после они смогут отомстить. Рутина. Шеминов представляет себе: вот этот труп лежит в ногах, рядом замер успокоенный и весь в крови Матвиенко… но что должен чувствовать в этой ситуации сам охотник? Облегчение? Радость? Спокойствие? Стас соберёт своих и уедет в Воронеж. Серёжа останется в лесу с этими всеми, вряд ли же местному существу захочется уехать вместе с братией. Чушь какая. О таких вещах он обычно не думает, столько дел, попросту некогда. Но сейчас это почему-то очень важно. Шеминов оставляет сигарету тлеть между пальцев. Свято место пусто не бывает, сигарету перехватывают чужие пальцы. Стас не оглядывается, он знает, кто к нему пришёл. Серёжа затягивается сильно, оглядывает пространство зло, будто все силы оставил там, в пункте допроса. – И даже зайца можно научить курить, – роняет в тишину Стас и довольно отмечает, что Матвиенко сначала не понял, что произошло, а потом... У Серёжи необычный смех, сначала он едва слышный, а после нарастает и звучит звонко. Казалось бы, такая обычная не шутка даже, констатация факта по сути, а сколько в ней верного подмечено. – Я его дожму, он почти раскололся, – говорит Матвиенко, словно о чём-то привычном и ежедневно происходящем, – эта его искренняя обеспокоенность о том, что мы можем напроситься выеденного яйца не стоит. Как, впрочем, и угрозы. Что они там, армию собрали что ли? – Не стал бы недооценивать их, – задумчиво произносит Стас, чем заставляет Серёжу на себя посмотреть, – вспомни, часто те, кого считают сумасшедшими, оказываются правыми. – Тогда по этой логике все тёмные материи правы, – подмечает оборотень, – у них же поголовно крыша едет. – Разве что у твоего миротворца не так, – Стас и хочет звучать резко, но получается больше завидно, из-за чего Матвиенко смотрит на него несколько секунд в упор. – Кстати, могу тебя попросить об одолжении? – когда молчание покидает чат, оборотень снова закуривает и оглядывает виды расстилающегося вдали леса уже намного спокойнее. – Внимательно слушаю, – отзывается Стас, думая, что сегодня просто урожайный день для важных разговоров. – Если так получится, что мы ввяжемся в передрягу, из которой я выпутаться не смогу… «То есть, ты так завуалировал мысль о том, что ты можешь не выжить, отлично» – если бы Стас мог проигнорировать это, он бы проигнорировал, но не получается. Прежде чем изложить суть своей просьбы, Серёжа облокачивается на парапет, чиркая докуренной сигаретой по деревянной поверхности. – … пригляди за Бочаровым. Парень только на путь истинный встал, не дай ему самоубиться. Между ними застывает тишина, причём она воспринимается чем-то очень важным, будто в этой просьбе Серёжи есть нечто существенно большее, будто это доверие несоизмеримо важного тому, кому будет выполнить просьбу по силам. Стас не может ответить вслух, он только медленно кивает, чуть хлопает по плечу. Оборотень перехватывает руку охотника и кладёт себе поверх плеч. Это вводит в заблуждение и ступор, но говорить ничего не хочется. Стас правильно его понимает: действие, совершенное Серёжей и так о многом говорит. Этот рубеж недоверия они преодолели вместе, теперь можно с уверенностью сказать, что прикрыть спину не будет проблемой для них обоих. Охотник немного резковато похлопывает по одному плечу, собственно и ответ на своё действие Серёжа принимает с достоинством. Матвиенко немного дёргается, из-за физического контакта ощущает это и Стас, будто они одна электрическая сеть и по ней только что прошёл разряд тока. Охотник оглядывает пространство рядом с домом и видит подъезжающую к дому машину. В одно мгновение Шеминов выдыхает, московское трио вернулось, а в следующее уже сам кидается помогать выбираться абсолютно разбитых охотников из машины. Серёжа, почти вытягивая раненного куда только можно Старовойтова, пытается разрядить обстановку, шутя что-то про мясорубку и паштет по-охотничьи. Стас на него только укоризненно поглядывает. – Творится нечто… ужасное. Никогда не думал, что охотиться будем не мы… а на нас, – Косяков дышит, кажется, с трудом, – северное трио… ты бы видел! – Мы живы только потому, что Вячеслав вовремя сообразил машину у коллег одолжить, – Старовойтов хрипит, только сейчас Серёжа видит, что у того порезано горло, тоже каким-то чудом рана не разошлась и они его не потеряли по дороге. – Белый, Щербаков, Лена Новикова¹… никого теперь нету, – сокрушается Слава, еле поднимаясь на ноги, хватаясь за голову, которую тоже наградили смачным ударом, – их просто убили. – Если бы просто, – Денис шипит от боли, когда к его раненому плечу прикасается смоченная перекисью тряпка, жена уже здесь, Стас поражается выдержке этой женщины, – их будто выкосили с особой жестокостью. Это не похоже на случайность! Юго-запад тоже не отвечает. Это как… зачистка. Тишина повисает над этим местом. Стас пошевелиться толком не может, ему становится до ужаса некомфортно даже в собственном теле, потому что это слово будто отдаётся эхом в его мыслях. – Стас, – Серёжа, передав страдальцев в заботливые руки жены Дениса всех троих, спешит к главе воронежской братии, – пора заканчивать с этим всем. Тьма возомнила о себе, что вольна невинных убивать. Пойду, дотрясу Демиса. Всему есть предел, и демоны только что его перешагнули. *** С того самого момента, когда они поговорили, Саша Костю не беспокоил. Да, прошло чуть больше суток, но эмпат всё ещё держится. Хотя ему и хочется ворваться в комнату к демону и… обнять, вот со всей имеющейся в нём силы, просто обнять. Да, он прекрасно знает, что разница концентраций энергии каждого может очень сильно навредить. Да, Саша себя уже сотню раз проклял за то, что не сказал об этом Косте раньше. Но ведь не мог сказать, потому что тогда демон точно избегал бы с ним встречи. А Рыбак… только сейчас задумывается, а почему, собственно говоря, ему не всё равно. Эмпат помнит момент, когда почувствовал невероятно огромное желание защитить, но такое и к простым людям без способностей испытываешь, когда понимаешь, что они абсолютно бессильны и их нужно прикрывать. Он невольно усмехается, припоминая, как в Норвегии прикрывал семейство, у которых сосед оказался надоумленным. Но сейчас не так. Саша обнаруживает тянущее ощущение внутри где-то в области солнечного сплетения, от него не больно, нет, внутри становится тепло и как-то даже уютно, когда мысли приходят к образу с тёмными волосами, разного цвета глазами и аристократически правильным чертам лица. Саша хочет докопаться в воспоминаниях до того момента, когда Костя начал закрываться в себе, прятаться от эмоций. Мотивы понятны – благо они очень альтруистические, так что далеко за пониманием идти не надо – Бочаров просто пытался свыкаться с этим даром-проклятьем под названием тёмная материя. Рыбак вдруг останавливается на месте, внимательно рассматривая пришедшее к нему виденье: чёрная ткань знакомой жилетки лежит на полу, а сам ещё совсем юный демон сползает по стене, весь в ссадинах и синяках. Пальцы крепко держатся за тёмные волосы, рот открыт в немом крике, пока слёзы быстро скатываются по бледным как снег щекам. Саша чувствует невероятную боль, страдания и мучения, желание выбраться из собственного тела, только бы не оставаться в одной оболочке с тем монстром, что заставил его так с собой поступить. Костя боролся с собой сам. Он отстранился от всех, уехал в другую страну, стал ходить по собеседованиям днём, а вечерами и ночами выбивал из себя малейший намёк на то, что в нём есть хоть что-то тёмное. Именно сейчас становится так невыносимо тяжело, что Саша почти принимает решение забить на собственную тактичность, прийти к Косте и всё-таки обнять. Сделать что угодно, только бы облегчить ему жизнь. Из-под ног резко уходит почва, эмпат падает на землю. Он даже не успевает себя мысленно осудить за невнимательность, потому что замечает, на чём именно он подскользнулся. Это кровь… здесь, на траве в едва покрытом деревьями месте лежат два трупа. Саша на скорую руку придумывает дух призыва, который выглядит как тушканчик, быстро перебирая лапками, бежит в сторону дома, где живут охотники. Сам же он сканирует тела обоих, цепляется за шлейф энергии и признаёт природную силу элементального типа. На призыв являются двое, один из которых сидит пушистой попой на плече другого. Саша старается не шутить на тему одноглазого пирата и его попугая. Оказавшиеся здесь Стас и Серёжа почти синхронно охают от удивления. – А их-то за что? – недоумевает оборотень (он за это время уже даже подустал удивляться, если честно, но поводов столько, что хоть стой, хоть падай) спрыгивая на землю, – они давеча сами всех охотников готовы были драть на куски. Ты ничего не путаешь? – То есть, вы видели их раньше? – пытается срастить факты воедино Саша, не удивляясь ничему. – Если бы только видели, – причитает Матвиенко, обскакивая кругом трупы парня и девушки, – они там затирали про какое-то равновесие и чуть не порешили Стаса. Элементалы, у которых потёк сарай, однозначно. – Это всё ещё не объясняет, почему, находясь на стороне тьмы… никто из нас... вы ведь не убили их и они с того самого момента лежат здесь? – Ты головой-то своей думай, – стучит по собственной макушке Серёжа, – она у вас эмпатов умная. Если бы их Стас кокнул, вряд ли мы сейчас работали вместе. Он либо рубанул бы всех и сжёг ритуально, либо… как у вас избавляются от ненужного у охотников, а, Стас? – Серёжа, – игнорируя вопрос с подколом, тихо произносит Стас, – тьма вообще без тормозов. Они начали избавляться от тех, кто ей уже перестал быть нужным за какой-то целью. Сам посуди – зачистка охотников, теперь лишние элементалы, ещё немного и они просто и без разбору будут убивать простых смертных. – Если тьма уже не начала это делать, – подмечает Саша тихо, с глубокой грустью, – элементалы ведь изначально тоже просто люди, просто им не повезло связаться с не теми… – Оттягивать нельзя, – Серёжа решительно направляется в сторону дома главы московского трио, где его ждёт новая информация, пока Шеминов и Рыбак заботятся о том, что необходимо позаботиться о телах погибших элементалов. *** Кот: Давно же я на работе не был… отвык даже. Мой наставник: Не то чтобы я был сильно против, но лишать тебя такой возможности было бы неправильно. Я же знаю, что не только потому, что никто не мог бы сейчас приехать и заменить незаменимого Арсения Попова, ты туда уехал. Кот: Бог ты мой, наставник, сколько слов. А ведь я только в офис зашёл. Мой наставник: Я уже по тебе скучаю. Кот: И это очень взаимно. Столько времени провести вместе, что теперь очень странно находиться вдали друг от друга. Мой наставник: Не трави душу, Арс. Надо было поехать с тобой. Кот: Вот уж нет. Я в прошлый раз вытащил тебя разгребать местные проблемы – мои коллеги-элементалы тут же подкосились. Мой наставник: Это произошло ведь не внезапно. Это уже проблема, что я не уследил. Кот: Тем более, я искупляю вину за то, что отвлекал тебя от важных дел. Мой наставник: Ты тоже мои важные дела, Арс. Кот: Это так трогательно прозвучало твоим голосом в моей голове, что я даже смущаюсь. Мой наставник: Тебе идёт. Кот: Мррр. Мой наставник: Как у Егора дела? Он узнал что-то о Паше? Кот: Пока не отчитывается, но думаю, всё будет хорошо. Мой наставник: Бля, ну вот неспокойно мне от слова «совсем». Что-то надо делать, Арс. А я тут мусолю всё по третьему кругу. Кот: Ты имеешь право на определённую эмоциональную дезориентированность, наставник. В конце концов, такое не каждый день происходит что с обычными людьми, что со сверхъестественными существами. Мой наставник: И как тебе удаётся писать мне, да и притом работать? Кот: Многозадачность – моя суперспособность. Мой наставник: То есть, я могу к тебе обратиться с предложениями её использования в другой сфере? Кот: Конечно) Я уже тебе на это намекал. Мой наставник: Намекнуть, это не то же самое, что и сказать, Арс. Кот: Знаю, Антон. Но я думал, что достаточно красноречив в своих… желаниях. Мой наставник: В них – да. Несомненно, просто я только сейчас придумал, как это можно использовать. Кот: Интригуешь? Мой наставник: Ну да. Кот: А не я ли в нашей паре за это отвечаю? Мой наставник: Не без этого. Кот: А вот теперь ты меня пугаешь… Мой наставник: Ну что ты, всё только для твоего удовольствия. Кот: Тогда ладно. Мой наставник: Сейчас бы тебя куснуть за шею. Кот: Эй, вообще-то, зверюга здесь я. Мой наставник: С кем поведёшься, Арс, с кем поведёшься… Кот: От того и забеременеешь. Мой наставник: В нашем случае это не совсем возможно, радость моя. Кот: Мечтать не вредно. Так… Я пошёл разбираться с мелкими указаниями, а ты не грусти. Мой наставник: Такой важный руководитель, серьёзный… Кот: Антон, не начинай… Мой наставник: У меня хорошие ассоциации с твоим кабинетом. Так что тебе там находиться, не мне. Кот: Ты безжалостный. Мой наставник: И весьма коварный. Кот: Всё-всё, потом напишу, если будет информация по Паше и Егору. И будь осторожен, ладно? Мой наставник: Буду. И ты приглядывайся мельком, вдруг у тебя тоже что… Кот: Я понял. До связи, Антош. Мой наставник: Ты ввёл меня в ступор этим уменьшительным… но от тебя мне нравится. Кот: Целую, Антош. Увидимся скоро. Мой наставник: Не прощаюсь, кот. *** Ами сразу же почувствовала, что в эмоциональном фоне что-то не так. И ничего вроде не должно было пойти не так, хотя учитывая, что она сама лежит и восстанавливается после самого тяжёлого дня в её жизни, ожидать от окружающего мира можно всё, что угодно. Но нет же, тут не мир, а их элементальная связь мелко вибрирует, тянется будто в разные стороны и ноет. Интерес сильнее земляной девы, потому она поднимается медленно с кровати, вписывается ногами в пушистые тапочки – подарок от папы Тимура на прошлый день рождения – и тихо идёт на поиски дребезжащей нити чужих переживаний. Судя по тому, что лидер команды ещё не всполошился и не летает с разборками по всему коридору, значит это не экстренная ситуация, не опасность их жизням и не танцующий голышом Рома, нажравшийся в хламину. Почему-то именно этот образ, всплывший в голове Алиевой, приравнивался к чрезвычайным ситуациям. Дойдя до гостиной, она никого не обнаружила, но фон дребезжит уже сильнее. Ами хватается как за тонкую нить пальцами, следуя за силой её натяжения. И только подойдя к комнате Насти, гулкость эмоционального фона резонирует сильнее всего. Подслушивать и подсматривать нехорошо, Ами пользуется негласным приглашением, чуть посмотрев за приоткрытую дверь. Настя обнимает Вику, причём крепко, такого в жизни земляная элементал не припомнит ровно с того момента, как погиб Ифри, но здесь… нечто другое, ценнее, сильнее и глубже. Вика не плачет, она улыбается – это видно потому, что она повёрнута к двери – гладит по спине, позволяет кудрявым рыжим волосам почти покрыть лицо подруги. Та отплёвывается, чуть бухтит, но снова усмехается. – Ну слава богу, – шёпотом раздаётся у уха Ами, – думал, никогда не поймут, что их разница в стихиях не мешает их чувствам. Ами довольно улыбается, потому что Тимур пришёл тоже на зов эмоционального фона. А потом они видят, как окончательно рушится эта стена и вражда между девочками: Ви аккуратно проводит по лицу Насти, легко-легко, не пытаясь надавить, та точно закатывает глаза и просто целует в губы, запуская пальцы в копну рыжих волос. Тимур чуть усмехается и мягко подхватывает за локоть Ами, чтобы отвести её в сторонку и прикрыть дверь. Не стоит мешать чувствам прорастать. *** Всё развивается так стремительно, что голова идёт кругом. Матвиенко выбивает из Демиса месторасположение тьмы. Он ему не доверяет, естественно, потому с расчётом на то, что скорее всего его попытаются застать врасплох, оборотень просит команду Тимура помочь ему в этом нелёгком деле. Они соглашаются, потому что сейчас, хоть и немного уязвлены, но не будут сидеть в стороне. Оборотня-перебежчика держат на контроле пара огненной и водной стихии, благо девочки начали сотрудничать, теперь не припираются и идут рядом. Пока Егор, который передумал уже все варианты, куда мог бы деться его энергетический вампир. Он предположил всех, но избегал очевидного варианта. Он не хотел признавать, что с самой первой секунды знает, где и кто мог так насолить ему. Поскольку из сети Паша вышел сразу же после того, как он попрощался с Егором, то его перехватили ровно в тот момент, как он выбрался на парковку. Кридовский не хочет знать, каким именно способом Волю заставили проследовать с ними. Егор приходит на парковку только сейчас, потому что это невыносимо ощущать. Энергетический шлейф, оставшийся от его драгоценного энервампа вперемешку с остатками тьмы и ужасно знакомой искрящейся током энергией затемнённого эмпата. Это точно были Слава и Анна. Зачем им это вообще? Паша-то тут причём? – Это очень тонкий намёк, – говорит в пустоту Кридовский, уже надеясь, что его услышат, – я знаю, что ты здесь. Скажи, где Паша. Ухмылка выплыла будто из ниоткуда. Слава тёмной тенью оказывается рядом. Он, как и полагается демону с очень завышенной самооценкой, обходит свою жертву кругом и только потом становится напротив, заглядывая точно в глаза. – А что ты так сильно за него переживаешь? – А ты так сильно переживаешь за Анну Романовну, что выполняешь все её прихоти. И ведь ты ей нафиг не сдался. Знаешь же, что она без ума от Попова, но ты всё равно рядом с ней ошиваешься. – А вот это не твоего ума дела, друг мой, – всё так же спокойно и протяжно проговаривает Слава, поднимая ключи от машины в руке. Пашины ключи, – я поступаю ровно так, как считаю нужным. Как, собственно, и ты. Предлагаю сделку. – Нахрен пошёл со своими сделками, – Егор порывается взять ключи и пальнуть в Макарова энергией, как у него сводит всё тело от ломящей мышцы боли. Слава смотрит на него с деланным сожалением, даже присаживается на корточки, когда Егор от боли падает на колени. – Я не специалист по хождению нахрен. Это больше твоя специальность. Сначала ушёл в другую компанию, потом следил за Аней и докладывал всё своему хрену. Ты думал, что я настолько слепой и тупой? Отнюдь, друг мой. Я чертовски наблюдателен. Потому сейчас тебя заберу с собой, отвезу к твоему суженому, а там, делайте, что хотите. Только не путайтесь под ногами, потому что у босса есть важные дела с вашим высшим руководством. – Нет, – тянет от боли Егор, не по собственной воле проходя следом за Славой и почти падая в машину на заднее сидение. Кридовский не планировал оказываться вновь в компании Хилькевичей, тем более, в одном из подвальных помещений оной. Видимо у руководства компании была какая-то фиксация на тёмных, узких помещениях, потому что это место больше похоже на тюрьму, а не пространство, где можно хранить грузоперевозки. – Смотри, всё-таки вернулся к маме, – наигранно хлопочет Анна, оглядывая измученного демонскими силками Егора, – а ты говорил, что я не приму тебя обратно. Вот же, даже обнять готова. Она раскрывает руки, но эмпат только отрешённо отводит взгляд. Хилькевич подходит близко и треплет его по щеке, как маленького ребёнка. – Ты ж мой золотой. Думал провести меня сможешь, а нет, не удалось, – она кладёт обе ладони ему на щёки и делает из него рыбку, продолжая сюсюкать, – мама всё знает наперёд. Спасибо дяде Славе, что помог с этими документами. А теперь, мой хороший, иди и отдохни. Макаров не церемонится, открывает ближайшую дверь и вталкивает туда дезориентированного Егора. – Приятно провести время вместе, ребятки, мама скоро вернётся. Первое, что чувствует по приходу в себя Егор, это холод от всего вокруг. Пол, стена, дверь… всё будто ледяное. Он понимает, что температура вряд ли ниже среднего, видимо сказывается слабость от демонских силков. Это так забавно, думает на периферии он, что Костя успел ему до очищения источника рассказать, что один из охотников взял его в противодемонские силки, а сегодня Егор попал в просто демонские. – Ты пришёл в себя, – звучит хрипло будто сквозь толщу воды голос Паши, – суки, я ведь новый костюм себе купил, сволочи… хотел тебе красивым показаться. – Паша, – Егор понимает, голос доносится из-за стены, так что единственная возможность прижаться к своему драгоценному и подпитать его можно только через стену, – это не так важно было. – Как неважно? – в слабом голосе звучит смешок, – может я для своего мужчины самым красивым быть хочу. А то сильным и умным как-то не получается быть. – Это я тебя отвлёк. – Это я не предусмотрел. – Ты не можешь рассчитать всё на свете, Паш. – Егоронько, в том-то и дело, что мог. Но не захотел. Знаешь, как бывает: ты всю жизнь ожидаешь, что что-то произойдёт невероятное, а когда перестаёшь ждать, оно происходит. Я знал, что нахожусь в зоне риска. Я был уверен, что Слава тот ещё пиздюк Ани, понял это на совете директоров. Я мог перестраховаться и не ехать на работу. Но поехал, потому что просто не верил, что они будут настолько без башни. – Ты мой оптимист, – ласково говорит Егор, прислоняя руку к холодной стене, – они тебя ранили? – Нет, просто подавили активность движений. Мне даже дышать тяжело. Но вот сейчас я чувствую, что мне тепло в спине. – Значит мой посыл доходит, прижмись к стене как можно крепче, я передам. – Береги силы, Егоронько, нам отсюда ещё выбираться. И жить вместе. Ух и достану я тебя разбросанными вещами. Егор тихо смеётся, но продолжает подпитывать, потому Воля прав – им ещё выбираться. *** – Да, я так и указал, спасибо, – доносится из кабинета высшего руководства. У входа в офис стоит девушка, держащая папки с договорами, которой просто необходимо прямо сейчас получить на все листы документов подписи.