Обрати меня

Едва валун залепляет вход, Егор и Паша сталкиваются с новым препятствием. Оглядываться сильно не приходится, пространство – настоящая пытка для клаустрафоба, хорошо, что из них двоих, по счастливой случайности, никто подобным не страдает. – Ты ведь сюда на лифте попал, так? – интересуется Паша, скользя взглядом по таинственно-поблёскивающему пространству перед ними. – Ага, – понимающе соглашается Егор, – видимо не хотели нам спойлерить о самом интересном. И если там был «Форд Боярд», то здесь настоящая «Миссия Невыполнима». – Солидарен с тобой, – качает головой Воля, – это ведь лазер? – Они не стали бы настолько соответствовать клише, – наигранно-оправдывающе тянет Егор, – это больше похоже на нити из тёмной материи. Мне они не особо навредят, царапины пооставляют, разве что. А вот тебе… – Каждое задевание – плюс к надоумливанию, – заключает энервамп, сдавленно улыбаясь, – а если просто напустить светлой материи? – Тогда точно напросимся на всё, что спрятано от глаз, – Егор указывает пальцем на потолок, – это здесь тоже не случайно. Потолок существенно ниже, чем тот, что в зале, при этом усажен круглыми отверстиями, из которых, естественно, ничего хорошего наружу не выйдет. От огня до острейших ножей, фантазия у этих извращенцев в пыточном деле наверняка большая, но размышлять на эту тему хочется в самую последнюю очередь. Нити тёмной материи натянуты так туго, что кажется, задень хоть одну – прорвутся несколько, окропляя кожу демоническими ожогами. Егор от представленных ощущений болезненно шипит. Спасибо, богатая фантазия. – Как говорят кадровики в таких случаях, – произносит задумчиво Паша, хрустя пальцами и разминая шею, – «здесь необходимо проявить гибкость». Егор отвлекается от визуализации возможного провала миссии и, смотря на Пашу, улыбается тепло. Он уже почти привык к тому, что тот постоянно веселит, даже если ситуация весьма нестандартная и опасная. Кридовский делает попытку перешагнуть нить, заносит ногу над ней, но вовремя видит, что та будто пропала на мгновение, а отрезок, что исчез, смещается вверх по диагонали. – То есть и затроллить нас решили, – вздыхает Воля, который уже достаточно продвинулся вперёд, оказываясь в самой гуще событий, то есть в точке схождения лучей, – эх, блеснуть бы сейчас знаниями теории вероятности. – Паш, – зовёт его Егор, приближаясь к энервампу, визуально контролируя каждое движение воззванного, – а что ты там про детей говорил? Воля молчит, в очередной раз «проявляя гибкость», протискиваясь между двумя очень близко расположенными нитями, дыша при этом спокойно, не создавая себе проблем внезапно вздымающейся грудной клеткой. – Ну хочешь, не говори, – пожимает плечами Егор, едва не касаясь одной коварной нити пальцами, и хоть сильно тьма на него повлиять не может, ожог получать не хочется, – кстати, я всё размышляю и не могу понять, почему только энергия эмпатического происхождения может влиять на тьму? Ведь по силе с ней могут сравниться и хорошо натренированные оборотни, и у элементалов есть такие таланты, что даже демонизму не снилось. Не всё в этом мире управлением разума меряется. – То, что энергетические вампиры, – Паша прерывается ненадолго, задерживая дыхание и пробираясь ещё под одной нитью, – эмпаты и демоны относятся к городским сверхъестественным существам известный факт, прописная истина. – Логичнее было бы выбрать что-то, что противостоит тьме и среди природников, нет? – Егор мысленно отмечает, что они оба почти подобрались к выходу. – Ты пытаешься сейчас осудить логику самой вселенной? – Паша обязательно выгнул бы бровь от удивления, если бы не был максимально сконцентрирован на желании выбраться из этого страшно некомфортного места. – Думаешь, что на всё в этом мире воля высших сил? – Думаю да. – Егору на мгновение кажется, что эта тема Воле самому покоя не даёт. – Иначе зачем тогда все мы наделены этими силами? – Ты прав. Энервамп вдруг шипит от боли, сводя брови едва ли не на переносице. Задел, всё-таки нить, Егор тянется прикоснуться к месту заражения, но всё это бесполезно сейчас. Здесь нужно больше времени на очищение, а у них его нет, поэтому Паша продолжает идти как ни в чём ни бывало. Кридовский этого не ободряет, но следует за ним, на выходе из этого адского места, он обязательно вытащит из него тьму, всю-всю, чтобы она только не мешала жить дорогому ему человеку. Паша еле дотягивает до выхода, как только свет касается их привыкших к полумраку глаз, Воля тут же опирается на стену и приваливается к ней, стараясь отдышаться. Но не успевает и сам толком выйти из помещения Егор, как их обоих тут же перехватывают те, кто так тщательно прятали их в тот подвал. Без слов. Просто атакуют тёмной материей. Егора, еле успевающего материализовывать щиты, обстреливает Слава как из пулемёта, разве что выставив обе руки вперёд, позволяя глазам обрести чёрный цвет. Их сопротивление длится долго, кажется, что проходит несколько часов прежде, чем Егор замечает, что происходит вокруг. Хилькевич хватает за пиджак на спине Паши и насильно напитывает своей затемнённой энергией, безжалостно, со всем рвением, что в ней есть. Это давит на сознание, Воля сопротивляется, не позволяя оплетать его разум отравленными мыслями, они выделяют чёрными свечением проступающие на висках вены. Кридовский улавливает миг, чтобы со всей силы сделать выброс энергии, что сбивает с ног демона и заставляет Анну выпустить из цепкой хватки Пашу. Егор подбегает и вытягивает своего мужчину из плена тёмной энергии, пока Макаров кидается к резко обессилевшей Хилькевич. – Анна Романовна, вы как? – тревожно спрашивает Слава, поддерживая под спину тяжело дышащую девушку. – Перестаралась, – запыхавшись улыбается Хилькевич, поднимая взгляд на стоящих напротив, – я не хотела всего этого… мне лишь нужен был он. Егор печально поглядывает на обессиленную даму, на душе становится дико тоскливо, потому что невозможно без печали глядеть, как твоя наставница совершенно вымотанная, не знает, что за источник взять. Ведь затемнённая энергия эмпата настолько уникальная, что никто и не знает, как правильно восстанавливаться в таких случаях. Хилькевич очень мягко проводит рукой по Славиной, тот на неё глядит удивлённо. – Тебе не нужно было так стараться, тебя никто не смог бы подвинуть или сместить. Из всех, кто был рядом, только ты у меня остался… – Анна совсем сипло говорит, стараясь подняться, но выходит только хуже, по контуру тела будто проходит ток, видимыми разрядами скользя с головы до ног. – Ну что вы, Анна Романовна, – вздыхает Макаров, не зная, что и ответить, крепче перехватывая за талию еле держащуюся в сознании девушку. – Вы должны знать. Босс не остановится, даже если вы пойдёте на неё вдесятером. Она никогда не простит того, что с ней сделали. Я была уверена, что контролирую себя, а нет, она использует всё, что ей нужно, создаёт видимость того, что даст то, что тебе необходимо, а по итогу… только испорченная энергия и потерянные близкие. – Вам надо беречь силы, – предостерегает Слава свою начальницу, всё не подпуская даже взглядом ближе эмпата и энервампа, а те и не предпринимают попыток. – А им надо быть осторожными, – в женском голосе звучит сталь, хоть и граничит с почти немыслимой слабостью, – если будет возможность как-то остановить её, любая возможность… сделайте это. Она не щадит никого, особенно тех, кто вообще едва причём к происходящему. Я просто хотела быть нужной… просто… – Слава, – вдруг переводит взгляд на демона Паша, – ты же понимаешь, что покажись вы сейчас на глаза боссу, она и вас не пощадит? Макаров медленно кивает, успокаивая дрожащее тело в своих руках, поглаживая по спине и руке в ответ на лёгкое касание. – Если тебе по-настоящему дорога Аня – уходите. Увози её отсюда, если хочешь, чтобы она осталась жива, – Воля и сам стоит как может, но серьёзен сейчас, как никогда. – Чем дальше вы будете от источника её изначального затемнения, тем будет лучше, – Егор подхватывает и слова, и руку Паши. Опора во всём, на эту мысль эмпат совсем слабо улыбается. Слава смотрит то на этих двоих. То на свою начальницу. По его лицу видно, что он больше всего на свете хотел бы, чтобы его женщине было лучше. Потому он безмолвно кивает, поднимая на руки обмякшее тело и телепортируется и одним только высшим силам известно, куда. Но что-то подсказывает и Егору, и Паше, возможно внутреннее чутьё, что любящий человек всегда выбирает благо своей любви, а не сомнительный долг. *** – Вы все выглядите очень грустно, будто вас ограничивают, – Инна смотрит на всех своих пленников и в открытую глумится, – вы сами пришли ко мне, никто вас не заставлял вставать у меня на пути. – Само зло, а не женщина, – выдыхает Костя, не сопротивляясь, как все остальные, знает же, что это бесполезно. – Спасибо, мой мальчик, – устращающе-широко улыбается демонесса, скрещивая ноги, – ну что, все устроились поудобнее, чтобы тётушка Инна рассказала вам сказку перед вечным сном? Вижу, что устроились. Саша кидает обеспокоенный взгляд на Костю, но тот совершенно спокоен, словно бы каждый день его держат плотные тиски оболочки заклятья. В то время как Арсений только-только перекидывается в человека, часто дыша и откидываясь спиной на дальнюю стенку оболочки. Антон же выжидающе смотрит на демонессу. Его мучает и истязает ощущение, что это его сестра, его помощница, а не та, что придумала себе причину свершать своё лживое правосудие. – Начнём издалека, мои супергерои, – ядовито-елейно произносит Инна, создавая подвижные иллюзии из тёмной материи, – сколь я не задавала вам наводящие вопросы, вы всё никак не можете уловить суть моих попыток направить вас к верному пути размышления. Что же, приоткрою завесу тайны происхождения демонов. Антон вздрагивает, ведь этот самый вопрос и не давал ему покоя долгое время. – Знаю, что вас тоже интересовало, почему и пошто так сильно обозлились демоны, что сводят с ума, подселяются в тела других и разрывают их на части, почему они просто не могут жить спокойно. Есть умные мысли? А не очень умные? А хоть какие-нибудь? Тьмы ради, в голове одна любовь… Инна подпирает рукой голову, пока глаза выжидающе оглядывают всех присутствующих. У Арсения невольно возникает ассоциация с школьными временами. Сейчас Инне не хватает только фразы «лес рук» и картина полностью будет соответствовать его воспоминаниям. – Хорошо, раз это сложный вопрос, пройдёмся по легенде. Ещё с давних времён известно, что на всё воля Вселенной. Если она задумала что-то, то только во благо своих детей, её людей. Но всегда находились те, кто стремились оспорить её задумки и логику. Так вот вернёмся же к тому, почему это вдруг демоны такие яростные, что не считаются с жизнью других и вообще только жизнь всем портят? – Пытались пойти против высшего разума, за что и были прокляты, – зло выдыхает Саша, Костя оглядывается на него, замирает на мгновение, но снова возвращается взглядом разных глаз к вещающей демонессе. – Какое прекрасное предположение, Александр, – улыбается Инна, меняя ноги в перекресте, убирая руку из-под головы, – только вот оно исходит из того, что вы знаете о демонах. Что же будет, если я вам скажу, что изначально, демоны не были придуманы вселенной как те, кто разрушат этот мир? Антон думает, что их всех разом стараются взять под контроль мыслей, но, по ощущениям вмешательства нет. Арсений смотрит на наставника и чувствует, как внутренний зверь притих и выжидает чего-то, пока человеческая часть внимательна к деталям рассказа. – Ну, и где озарение? Где возгласы «Наконец, я прозрел!»? Ну же, не стесняйтесь выражать свои эмоции. – В базах данных, даже самых засекреченных, нет ни единого зарегистрированного появления демонов ранее, чем пять лет назад, – сухо выдаёт Антон, потому что откровенный бред демонессы выводит его из себя. На что следует радостный смех, становится понятно, Инна питается, упивается просто их негодованием и яростью. – Коли так, о, величайший из всех дрессировщиков в мире, то подумай вот о чём: стала бы вселенная делать заведомо сильнейшую расу среди прочих, да и к тому же, вредителями их выставлять? Костя оседает в своей оболочке, чувствуя себя нервно, необыкновенно быстро стучит его сердце, глаза бегают. Только не это… – Пути высших сил непознаны, – присоединяется к размышлениям Арсений, – это испытание для всех. – Сеня, – улыбчиво тянет Инна, пока в глаза опасно блестят безумием, – испытание, которое не могут выдержать не только люди, но и такие же существа с магическим началом? Так недооценивать тех, кто нас всех создал. Так вот, ещё немного истории. Предположим, что я всё-таки права, и что изначально демоны не замышлялись как проект уничтожения. Но тогда что же случилось… может, какая-то катастрофа, которая повергла в шок всех вокруг? Что-то знакомое, похожее на то, что происходило раньше. Антону кажется, что ему кажется… но он вдруг понимает, на что намекает демонесса. На каком-то очень посредственном форуме была теория, сказанная очевидно от балды, что возможно, ничего про демонов не существует в базах, потому что информацию из них попросту уничтожили. А если прислушаться внимательно, то именно к этому ведёт Инна. – Начинаете понимать, – одобрительно прищуривается Вершинина, вставая со своего места, – а если вы полностью внемлите моим словам, то познаете, что такое подлинный ужас. Те самые почти шестьдесят лет назад, когда всё по задумке вселенной существовало в гармонии… тогда не прятались ни оборотни, ни элементалы, ни эмпаты, ни вампиры до чужой энергии, даже демоны были спокойны. Тем, кого сейчас считают темнейшим злом в мире, не было нужды менять оболочку, чтобы ненароком её порвать. Достаточно просто послушать того, чья боль была слишком велика для переживания одним человеком. Только вот прошёл слух, что размеренно помогающие психологам демоны могут запросто уничтожить человека, завладеть их разумом и стереть с лица земли. Арсений ухватывается за нить рассказа этой своеобразной исповеди, делая вывод в своих мыслях, поражаясь ему раньше, чем все остальные. Он просто не может в это поверить. – Слуху, надо отдать должное прошлым поколениям, верить никто не спешил. Люди не были слепыми, видели, что хоть и отличаются источником энергии демоны, поглощая негативные мысли, вреда они точно не несут. Эмоциональные помощники, которые избавляли от страданий, облегчали переживания после смерти близкого человека. Антон понимает, что на них всех может сейчас влиять большое количество тёмной материи вокруг, но разум ощущается абсолютно чистым, он всё ещё испытывает тепло к своему оборотню, может перечислить своих бабушек и дедушек и подсказать, как пройти до ближайшей кофейни. Такие неактуальные детали не вспоминаются при замутнении разума, тебя преследует навязчивая идея, которая затмевает все остальные чувства. Значит влияния нет. А вот, что демонесса сама верит в то, что говорить вовсе не показатель того, что это правда. – Но после происходит неожиданное, непредвиденное: в семействе одного из приближённых к властям нашей необъятной страны происходит горе. Тот самый человек, женатый на демонессе, умирает ужасающей смертью. На теле следов насилия не обнаружено, зато есть почерневшие вены… – Инна, – вздыхает Костя, совершенно не замечая, кажется, что глаз его сильно отблёскивает серебром, – то, что ты веришь в это, не значит, что так и было. Данных в базах нет, проверить мы этого не можем… – Ох, как вы юны и нетерпеливы, Константин, – вздыхает с сожалением демонесса, – конечно, ведь те события никак не повлияли на состояние в мире. И люди, конечно же, списали всё на несчастный случай и всё обошлось. Но нет, мой милый крестник, естественно, что правительственная верхушка была напугана тем, что демоны обладают силой, которая запросто может убить. Естественно это подразумевает, что все демоны так могут и представляют угрозу для всего человечества. Тишина повисает, мерещится, и в мыслях всех присутствующих. – И мир, только что переживший страшную войну, в которой уже было подобное явление, повторяет то же самое. Вселенной ради, даже к нетрадиционности ориентации привыкнуть смогли, а сверхъестественность всё порицают и не одобряют. Представьте хорошенько, мальчики: людей с потенциалом демонизма, развитого и подавленного, просто убирали. Уничтожали, чтобы этих проклятых существ не осталось ни единого. О, нет, это был не косплей геноцида… это был он, самый настоящий. Привлекли эмпатов для этого дела, потому что поняли, что обычным оружием, имея хоть сотню напылений пуль, нас не взять. Выжигание тьмы прямо в телах. Арсений закрывает глаза от услышанного, внутренний зверь затихает, будто память его рода помнит все эти ужасные события, потому в словах демонессы не сомневается. – Очевидное сомнение в задумке вселенной, правда же? Понимаете, кто посмел пойти на такое преступление? Смертные. Просто люди. Не сородичи, ни родственники сверхъестественности. А люди, в помощь которым были созданы идеальные поглотители боли и страданий. Просто безжалостно убивали из страха, что возможно тьма опасна. Так ведь никто и не стал разбираться с этим. Сколько же пострадало всех, страшно даже представить. Тех, кто помнил это, уже и не осталось толком. Вокруг слышно только жужжание каких-то приборов, напряжённое дыхание. Представлять себе масштабы Саша просто не позволяет, потому что знает, что вряд ли сможет сдержать все своим эмоции под контролем. – И вот как вы думаете, что случилось дальше, если, по сути, изначально посланная на землю материя почти сразу теряет свою оболочку? Вот было более ста тысяч человек с демонизмом, а его резко отправили обратно к нашему создателю. И те, кто даровали нам возможность управлять силами разного происхождения не думают о нас плохо, вовсе нет. Они возвращают тёмную материю на землю, но только распределяя концентрацию иначе: чтобы меньше людей, но… – … но столько же тьмы, – довершает Антон, у которого болезненно складывается картинка в голове. Ему теперь ясно всё, отчего ещё больнее осознавать, что всё это успело произойти за совсем немного лет. – Правильно, – кивает Инна, сплетая пальцы обеих рук в замок, – и так происходит раз за разом, пока люди не успокаиваются, пока те, кто ответственен за инициативу защиты смертных от тьмы не умирает. А уже после подчищают все базы данных, чтобы никто не знал о том, что тьма вообще существовала. Мой рассказ мог бы здесь закончиться, если бы не одно но… Зелёные глаза вновь загораются красным свечением, из расцепленной руки выскальзывает очередной вензель тёмной магии, обретающий очертания обозлённого существа то ли волка, то ли медведя, скалящегося, обозлённого, виляющего нервно хвостом. – Сколько бы не пытались уничтожить оболочки, наполнение не исчезнет, – качает головой из стороны в сторону демонесса, улыбаясь сочувственно, – те, кто верили в то, что от необходимости магической системы можно просто избавиться, очень жестоко ошибались. Убедили себя в том, чего нет и выдохнули с облегчением. А знаете, мальчики, кто последние годы существования этой организации возглавлял её? Взгляд с красным отблеском касается Антона. – Всё ещё не понимаешь, почему я так зла на то, что моя девочка оказалась у вас, а? Не догадываешься даже, что за кольцо у вас такое семейное. Бедный Антон, бедный мальчик. Ты ведь чувствуешь, что я не вру. Ведь улавливаешь к чему я веду? И дед твой знал об этой инициативе с защитой, принимая в ней участие, и родители твои были в курсе, поэтому ограждали вас с Мариной вообще от знания о сверхъестественном, да что там, даже ваш премудрейший глава воронежской братии знает об этом. Правда подзабыл немного, ведь Андрей его успокоил. Обострённое чувство справедливости у вас Шастунов, да, то самое. Справедливо уничтожать людей, которые рождены с тёмной материей. Очень справедливо, да. *** – Ну, так что скажешь, Дмитрий Темурович? – протягивает руку для пожатия Беляев, поправляя очки, чуть наклоняя голову вбок. Позов глядит будто в пустоту. Ему придётся сейчас выбрать, но не из того, что предложил демон, у которого очевидно совсем поехала крыша. В голове только голос Антона: «Ты же знаешь, что я не стану тебе припоминать колкие слова. Просто когда-нибудь наступит та секунда, когда тебе придётся окончательно решить – нужно тебе это или же нет. В любом случае, Поз, я тебе друг». Охотник сжимает кулаки сильнее. Сколько потом придётся объяснять им всем… но ради своей семьи он просто поклялся идти до самого конца. А сейчас именно тот момент, когда выбор необходим. – Ты прав, – кивает Дима, мельком бросая взгляд на застывшего в шоке Макара, – мир не выдержит двоих нас. Только один из нас может по-настоящему заботиться о девочках. И это явно не тот, кто предлагает забрать их обманом… ни за что на свете я не откажусь от них. Хоть ты в лепёшку тут расшибись. – Глупец, – пожимает плечами Беляев, собирая вязкую материю в ладони, – как хочешь. И запускает её прямо в Позова, который будто растягивает пальцами перед собой тонкое стекло, а едва тёмный сгусток врезается в образовавшуюся преграду, то она вспыхивает и развеивается в воздухе. Дима отпускает пальцы, смотрит в упор на демона и медленно указывает пальцем на своё обручальное кольцо. – У тебя нет этого, чтобы назвать Катю «своей», – он поправляет очки, зеркаля жест демона ранее, – тебе не дарили кленовый листочек, чтобы с ним сфоткаться на память, ты не учил Савину владеть ножом, чтобы её считать своей дочерью. – Как? – охреневше оглядывает собственную руку Беляев, не веря, что его обожгла светлая материя. – Есть люди, которые не принимают свой потенциал очень долго. Так вот, мой совет, никогда недооценивай своего соперника, – между пальцев Димы заскользили тонкие как ленты нити энергии, – потому что он может оказаться тем, кто тебе равен по силе. Илюха, вставай, мы его сейчас добьём. Макаров смотрит на него так ошалело, в глазах читается «Совсем с ума сошёл? Я тут умираю, а он подниматься заставляет!» Диме не привыкать вразумлять людей, поэтому хоть кривовато, но энергия слетает с его рук и, попадая на оковы из тёмной материи, расщипляет их. Охотник поднимается, пошатываясь, пока демон соизволяет прийти в себя и начинает бесконтрольно закидывать Диму тьмой. Позова никто не настявлял за всё это время, поэтому первые несколько ударов отбивает он с трудом, обжигаясь взамен тьмой, нервно шипя, но уже на десятый удар удаётся сконцентрироваться на материализации собственной материи. Правую руку покрывает прозрачный щит подобный тому, что был выставлен против самой первой атаки Беляева. Илья успевает запрятаться за образованной защитой и ошалевше поглядеть на Диму. – Теперь понятно, почему ты с Шастом не прекратил общаться, – выдаёт Макар первое, что приходит ему в голову, видимо. – Антон не знает, – огорошивает ещё больше Позов, усиливая отпор демону, который как в упор не видит, что тьма противников не достигает, – я и не планировал всё это, но меня вынудили. – Да понятно. Что делать с этим будем? – кивает на другого Антона Илья. – Что обычно инквизиторы делают с теми, кто очевидно ведьмы? – спрашивает спокойно Дима будто совсем не замчечая, что к нему пытаются подобраться сбоку. – Топили ведьм, ну или сжигали. – Второй вариант неплох, – Поз произносит это и убирает щит, преобразовывая его в верёвку, подобную демонским силкам, успевает кинуть её в руки Илье и уже они оба связывают беснующегося демона. – Твари бездушные! – шипит Беляев, силясь вырваться, но только больше покрывается ожогами, – вам всё равно не избавиться от того, что даже сожжённая тёмная материя вернётся обратно, только в десятки раз концентрированнее. – Его уже не спасти, – вполголоса говорит Илье Дима, при этом сочувственно кладя руку на плечо демону, – тебе давно пора успокоиться. Принятие истины – поступок достойный героя, Антон. Беляев слабеет, смотрит сквозь прикрывающиеся веки, опускает голову. Но раскаяния не происходит, он только смеётся устрашающе, резким вдохом разрывая энергетический канат и хватает за руку Диму. – Кто-то говорил про недооценивание своего соперника… сам-то своим советам следуешь? Демон выворачивает руку охотника, откидывает его в сторону и кидает в него сильнейший из всех сноп тёмной материи, которая расползается по рукам и ногам подобно ветвистым колючим зарослям. Антон подходит и приподнимает лицо оплетённого Димы. – Сразу видно, что берёг туз в рукаве, а в картишки-то играть мы не умеем. Тебе меня не одолеть, охотничий отброс. Помнишь про то, что на двух стульях усидеть нельзя? Не пытайся доказать мне, что можно быть охотником на самого же себя, не смеши меня… Раздаётся следом, однако, совсем не смех. Сдавленный и абсолютно обескураженный выдох. Из груди Беляева торчит кусок заострённой арматуры, которая светится материей… эмпатической. Антон округлившимися глазами смотрит на это, старается сглотнуть, но кровь просачивается сквозь закрытые губы, зрачки сужаются медленно, а тело медленно обмякает. Он из последних сил поворачивает голову назад и видит того, кто принёс ему смерть. Макар смотрит на него испуганно, но при этом совершенно не ощущает, что на собственных руках проступили белым свечением вены. Дима поражённо глядит на это, понимая, что не только он в братии умолчал о своих способностях. Когда только успел сконцентрировать в себе столько энергии? – Вы всё равно будете… гореть в аду за то, что… сделали по человеческой… глупости, – Беляев усмехается криво и тут же падает на пол. Тёмная материя огромным чёрным облаком поднимается над телом, обретая дикий оскал и бездонно красные огни, вместо глаз. Дима выбирается из колючих зарослей, собирая в руках имеющуюся силу, а затем без промедления кидает прямо в тёмный лик. Светлая материя словно молниями расползается по чёрной ткани, очень то зверино ревёт и кидается прочь из этого места. Макар порывается его поймать, но Дима успевает его остановить. – Пусть летит, ему без оболочки не удержаться. Развеется при первом же столкновении с эмпатом посильнее меня. – Ты как? – беспокоится Илья, помогая другу подняться на ноги. – Трудно быть нечистью, – делает вывод Поз, замечая краем глаза, что оболочки рассыпаются. Он забывает об усталости и мчится к лежащим на полу жене и дочери. Дима прикасается к плечу Кати, которая только приходит в себя, сразу же глядя на того, кто ей помогает. Женщина дрожащими руками тянется к лицу Димы, проводит обеими ладонями по колючей щетине, а после прижимается всем телом так крепко и отчаянно, что охотнику хочется самому расплакаться. Оба оглядываются на потирающую глаза Савину, которая рассматривает пространство, хмурясь только. – Это и был твой сюрприз на день рождения, пап? – взросло задаёт вопрос девочка, – мрачно. Прямо как мне нравится! – Моя ты радость, – улыбается Дима, стремясь ухватить дочь на руки и тоже обнять. Илья тоже времени не теряет, потому кидается к Юле, но она уже поднялась почти и отряхивает теперь свою одежду, оглядываясь вокруг недовольно. – Что? – спрашивает охотница у стоящего в двух шагах Ильи. А тот просто молча её обнимает, так и не найдя, что сказать. Естественно у Ахмедовой глаза на лоб лезут от такого прилива нежности, поэтому она совсем немного похлопывает по плечу Илью и только понимая за долгие секунды, что её просто так не отпустят теперь, кладёт обе руки на плечи. Может это и неплохо, так-то тепло. Но обе идиллии прерывает удивлённый голос третьего пленника: – Что я здесь делаю вообще? *** Костя слушает все эти рассказы и понимает только одно: он сейчас сгорит. Причём ощущение, что его не заперли в просто в этом коконе из тьмы, а ещё её и заполняют до отказа горячим воздухом всё тело. Лёгкие будто окатили кипятком, потому и дыхание сумасшедшее как при панической атаке. В его представлении она так и выглядит, когда кажется, что всё вокруг – люди, предметы, даже природные и магические явления – совершенно безобидное и безопасное. Самое страшное и ужасное внутри тебя. И Костя больше всего на свете боится того, что ощущает. Столько времени было потрачено, чтобы не взбеситься, не дать тьме внутри разрастись и стать неуправляемой… но сам он чувствует неотвратимое. Концентрация становится сильнее. – У всех могут быть ошибки, – прерывает длинные речи Инны Саша, – пропорционально масштабам, разумеется. Это не оправдывает людей, конечно же. Но ведь это уже произошло, изменить прошлое нельзя. А в наших силах изменить только будущее. – Какой сильный, но немыслимо наивный эмпат, – склоняет голову демонесса, вплотную подойдя к оболочке, за которой спрятан её собеседник, – ты ведь прокачанный, так? Тебе ли не знать, что любой материей необходимо контролировать. Что обычно происходит, когда перегруз эмоций у тебя, а? – Создание портала, – просто отвечает Саша. – А что делать демонам, которые даже в собственном существовании сомневаются, не то чтобы как работать с такой материей, м? Разрывы оболочки, безумие, контроль над близкими, привод их к эмоциональному истощению… вот удел тех, на ком «ошиблись». Память мне подсказывает, что сначала все были уверены, что можно убить пулей. Но потом уже сообразили, что оболочка уходит и стали привлекать эмпатов. Но и выжигание тоже не помогает, потому что демоны не вирус и не ошибка системы, а её утверждённая часть, без которой магическое равновесие в мире нарушается. Обращусь к… тебе, – Инна указывает на Антона. – Кому как не дрессировщику знать, что происходит последние несколько лет. Демоны преобразуются в человеческие слабости, потому не проявляются потенциалом, а становятся более банальной вещью, например, алкоголизмом аж до третьего колена или же нездоровым стремлением обворовывать. А самое главное – сбой влечёт за собой нестабильность других материй. Элементалы, которые сгорают в собственной стихии, оборотни, перегрызающие себе глотку от рвущейся через край звериности, эмпаты, сходящие с ума от боли от переполнения энергией и энергетически вампиры, которые очень много поглощают непригодного для них негатива, потому и страдают от силового голода. – Но это и не оправдывает таких, как ты, – тяжело произносит Костя, стараясь не потерять над собой остатки контроля, – если ты по-настоящему хотела защитить собственную дочь, то почему… ты просто не оставила в покое нашу семью? Ты убила его, не пытайся прикрываться, что хотела, чтобы Марина осталась с папой. У него были все возможности научиться себя держать в руках, он почти это сделал, я помню. Но тьма внезапно стала концентрироваться в нём сильнее обычного. Будто кто-то вмешался. Не пытайся прикрыться тем, что сумасшествие в тебе говорило. Люби ты свою дочь, то не бросила бы, а боролась. – Ты мне это смеешь говорить, милый крестник? – Инна удивляется зло, только сильнее улыбаясь, – в тебе концентрации немного, но даже ты страдал, стараясь сдержать свои порывы хоть на кого-то использовать свою мощь. У меня не одна оболочка, чтобы не сойти с ума окончательно, но даже используя Иру или же Аню Хилькевич, это ужасное чувство. Откуда и пошло выражение «ты не в себе», мои хорошие… – Хватит делать вид, что ошибка людей снимает с тебя ответственность за то, что ты сделала! – голос демона звучит совсем иначе, будто и не его голос, грубый, хриплый, – на твоей совести то, что контроль никакой, даже используя несколько оболочек, это было возможно подавить. – В том и дело, мой хороший, что такой концентрации не подавить, – пожимает плечами демонесса, отходя назад к своему сиденью, – и вам ничего не удастся сделать с этим. Мир уже обрёк себя на завершение. В какой-то момент элементалы сами себя уничтожат, вымрут все оборотни и останутся только люди. Абсолютно беспомощные, бессильные, которые придумывают себе врага из ничего, в одного только домысла. А там и гляди сами уничтожатся, и мир запустится заново. Инна оглядывается вокруг мечтательным взором. Однако тишина, которой своими речами пыталась достичь Вершинина, прерывается громким звуком разбитого стекла. В него влетает огромный сгусток тёмной материи, который скручивается вихрем рядом с боссом. – То есть как все сбежали? – видимо и слышимо злится демонесса, – ты что, не смог справиться с парой охотников? Они оказались со способностями. Какое чудесное открытие. Ничего, с нашей надеждой они вряд ли справятся. Но ты мне здесь очень нужен. Тут один демон считает, что если концентрация достигает нашего с тобой уровня, то это можно контролировать. Тёмный сгусток хищно оскаливается, оглядываясь на схожую энергию за одной из оболочек. – Скорее всего, молодой человек просто не имеет представления, что такое истинно огромная сила. Преподай ему хороший урок. Оболочки спадают с четверых одновременно. Костя с грохотом падает на пол, как и все остальные, но к нему явно больше внимания со всех сторон. Тёмная материя огромным облаком с искрящимися внутри сероватыми молниями приближается, угрожающе нависая и улыбаясь всё шире. Демону не страшно, он уверен – поднимаясь сейчас на обе ноги и желая встретить своего противника как подобает – что хоть это и чересчур самонадеянно, но справиться с такой ответственностью он просто обязан. Но его планы начинают прерывать. Арсений хватает его за руку, уводя с предполагаемой траектории движения сил, Антон кидает напыление прямо в красноглазое нечто, а Саша обжигает шаром собственной энергии удивлённый оказанным сопротивлением сгусток тьмы. – Не хватало нам ещё одного сумасшедшего демона, – сдавленно произносит Антон, перехватывая под руку Костю, – за меня не переживай и не таких в руках держал. – Если они все такие, – говорит эмпат, отбиваясь от щёлкающего пастью словно яростный зверь тёмного духа, – то, к сожалению, нам терять нечего. Придётся сжигать. – А если верить тому, что рассказала Инна, то это никак не поможет, потому что концентрация вернётся на землю, но в большей степени, – делает вывод Арсений, прикрывая демона со спины. – Её уже не спасти, – в голосе Антона звучит такая печаль, что Бочаров чувствует её отчётливо, ведь речь идёт и о его сестре. Их обоих, по сути, – мы должны это остановить. Если позволить её тьме разрастись, то зацепит этой волной ещё много простых людей. – Такую мощь я не потяну один, – отмечает Александр, проходя мимо, не переставая с силой отталкивать щитом вновь кусающегося духа. Как раз в это мгновение Бочаров оказывается охвачен тёмными путами. Ему бы сейчас возмутиться на тему того, что болтают ребята много, план составляют долго, но они даже не представляют, насколько сильно могут пострадать, если их перестанет прикрывать Саша. Костя и вида не подаёт, но тьма начинает как искусственная кровь расползаться по венам, зачерняя их, давя на виски, подсвечивая раскалённым серебром глаз и угольно окрашивая другой. – Ты же видишь, – раздаётся рядом с ухом мягкий голос Инны, – никому по-настоящему нет до тебя дела. Ты старался напрасно, мой мальчик. Ради этих людей ты учился контролю? Ради тех, кто просто боится тебя, боится, что ты разрастёшься до невероятных размеров и погубишь их? Они того не стоят, дорогой. Избавься от иллюзий, убери их. Костя закрывает глаза на мгновение, осознавая силу, наполняющую его до самых краёв, а затем одним взмахом руки расталкивает друг от друга Антона и Арсения, поглядывая на обоих как-то с сожалением. – Не уследили, – досадно выдыхает Антон, сочувственно глядя на демона, которого окружает ореол тьмы. Арсений растерянно смотрит, и по взгляду голубых глаз становится понятно – он просто не ожидал хоть когда-нибудь увидеть в Косте столько... зла. Демон снисходительно улыбается, хоть в нём что-то сопротивляется всему этому, но он делает несколько шагов вперёд, не обращая внимания на пытающихся его остановить Антона и Арсения. Его интересует только он – единственный, кому сейчас под силу побороть тьму. Тёмный дух повинуется движению его руки, он перестаёт нападать, замирая у плеча, будто огромный пёс. – Костя, – вполголоса произносит Саша, будто совсем не узнавая. Демон даёт знак духу, чтобы тот оплёл оставшихся двоих своей силой, пока сам всё продолжает пристально вглядываться в карие глаза эмпата. А едва тот хочет выставить щит на дрессировщика и оборотня, как руку обжигает тьмой. – Не в того человека ты поверил, Александр, – демон и сам своего голоса не узнаёт, но принимает это как должное, – ведь все тёмные – безнадёжны. Сойдут с ума или убьют самого близкого человека, отчего после самоуничтожатся. – Это говорит чужая тьма в тебе, – потирая руку в месте ожога, отвечает Рыбак, концентрируя энергию в обожжённой ладони, – тот, кого я знаю, боролся до последнего всегда. Ты слишком миротворец, чтобы позволять тьме взять над собой полный контроль. – Как ты смеешь? – улыбчиво качает головой демон, – это выглядит жалко. Твои попытки в спасение. Я всю жизнь с осознания сил мечтал, чтобы ничто не ограничивало меня. И теперь, я могу вдохнуть полной грудью. Саша уворачивается от проскользившего мимо сгустка энергии, что напоминает по очертаниям нож для метаний. Затем ещё от одного, и ещё. – Один из сильнейших эмпатов, смешно наблюдать, – демону без труда удаётся преодолеть разделяющее расстояние до Александра, который усердно пытается вывести его из зоны влияния тёмного духа, – что вон тот, что в оборотня влюбился, что ты, который хрен положил на свою жизнь ради других... просто жалко. Люди всё равно будут смотреть с презрением относиться к тьме. Так не справедливо ли отомстить за всё, что они сделали с нами? – Посеешь ветер – пожнёшь бурю, – смело скидывает с себя щит Саша, подходя без энергии к демону, – я не боюсь тьмы. Однако если ты хочешь отомстить за целый род – можешь выместить на мне. Мне терять нечего... Демон сверкает разным цветом глаз, поднимает с каменного пола потоки чёрной материи и налетает на эмпата, стремясь опутать того. Но в одно мгновение окружение меняется... Демон оглядывается по сторонам, вокруг множество людей, все их взгляды устремлены на огромную сцену, где в полутьме раздаётся знакомый голос. Кажется, это пение. Из замысловатой конструкции рояля поднимается, словно пробудившийся вампир... он сам. В излюбленной рубашке, длинной чёрной накидке, сверкая серебром глаза. – Что это? – спрашивает в пустоту демон, – что за чертовщина? – Это мир, где у нас нет способностей, – рядом стои́т Саша, мягко улыбаясь, глядя на сцену, – здесь ты – настоящий талант, выступающий на международном музыкальном конкурсе, тебя любят, ты всего добился сам. – Этого не может быть, такого не существует, – прижимает уши ладонями демон, – нельзя... меня нельзя любить. Я опасный, могу уничтожить, со мной нельзя быть никому... – Тот, кто на сцене, – Саша указывает на выступающего двойника, – и тот, кого я знаю – самый сильный духом человек из всех, кого я знаю. Он не сдаётся никогда. Он – единственный, кому бы один из сильных эмпатов в мире... доверил свою жизнь, точно зная, что она в надёжных руках. Демон поднимает взгляд на Сашу, который протягивает ему руку без сил, без накопленной энергии. – Помоги мне, я без тебя не справлюсь. И если после этого я сгорю в твоей тьме – это того сто́ит. – Арс, отпусти его! Разум помутнеет! – доносится где-то на периферии сознания. – Наши друзья не справятся одни, – эмпат всё держит раскрытую руку доверчиво, аккуратно, – и я долго не смогу удерживать нас в этом пространстве. Что скажешь, Костя? Собственное имя, произнесённое Сашей, отзывается глубоко в груди демона, будто в кромешной тьме прорезается нечто светлое, но не сжигает душу, а ласково греет. Это не обман ради сожжения, нет, это что-то совсем искреннее, настоящее, та материя, которой владеют те самые «беспомощные люди». Костя, сквозь странные голоса в собственных мыслях, прорывается протягивая руку к другой, боится ещё, но осторожно касается ладони, ожидая разочаровывающий, приводящий в чувства ожог... но вместо этого ощущает непростительно нежное тепло, усиливающее это всепоглощающее тепло в груди. Бочаров смотрит Сашу и видит такое же счастливое удивление, поджатые в попытке сдержать улыбку губы, похоже, что и сам эмпат такого не ожидал. Одно мгновение, и Костя ухватывается полностью за руку, сжимая чужую ладонь, впервые не боясь причинить боль, тянет на себя Сашу так, чтобы он почти впечатался в него всем телом. Сдавленный выдох слетает на губы, отчего демон прикрывает глаза в почти нечеловеческом предвкушении. Сквозь ресницы он поглядывает на лицо улыбаящегося необычно ярко Саши, который чуть подаётся, едва ловя тонкое соприкосновение... и их тут же перебрасывает обратно, в свою реальность. Тёмный дух не перестаёт сегодня округлять свои красные глаза, потому что пантера ухватывает его за край и мотает головой из стороны в сторону, царапает когтями, заставляя материю пугающе недоумевать происходящему. – Арс, отпусти его! – кричит Антон, успевая подбежать к оборотню, а ножом полоснуть по материи, отчего та взвывает от неожиданной боли, – разум помутнеет! Попов и рад бы, но знает же, что отпусти он эту чёрную тряпку размером с стадион, то она обратит внимание на его наставника. Нельзя этого допустить, никому и ни за что он не позволит уязвить его Антона. И так на сегодня достаточно разочароаний и открытий. Арсений и представлять себе не хочет, что в один миг узнаёшь, что самый близкий тебе человек теперь используется как оболочка для тьмы, родители мертвы, а то, во что ты верил так сильно, пытаются основательно пошатнуть. Пока Попов думает обо всём этом, сам же продолжает полосовать тёмную материю безжалостно впиваясь когтями, раздирая в лохмотья. Почему-то ему совсем не пугает перспектива быть затемнённым, словно бы в нём есть какая-то уверенность, что их союз со звериным началом справится со всем этим. Пантера почти добирается до условного лица духа, как прямо в красный глаз прилетает очень концентрированный сгусток светлой материи. Арсений успевает спрыгнуть на пол и оглянуться, чтобы увидеть, откуда явилась эта сила. Саша, с абсолютно счастливым выражением лица, держащий за руку Костю, только что швырнул как перчатку своей энергией в духа. Попов себе отмечает, что это умиротворяющая картина, когда двое вместе, несмотря ни на что. – Как воодушевляюще мило наблюдать ваше воссоединение, – голос Инны раздаётся будто повсюду, – вы делаете только хуже, старательно выгоняя дух отсюда. Но раз так, то смею напомнить, что в какой-то момент, когда тьма разрастается до невероятной концентрации, взорваться может не только оболочка. – Его надо подавить, – Саша, проходясь быстрым взглядом по Косте и мимолётно вновь прижимаясь губами к его, кричит дрессировщику и оборотню, отходя назад, – я начну оплетать, но помощь не помешала бы. *** – Тьма, в итоге поглотит всё живое, – Ира продолжает улыбчиво говорить, совершенно не подозревая, что может сболтнуть лишнего, – потому что нарушать равновесие – себе дороже. – В целях понимания великой задумки босса, – Серёжа решает прикинуться заинтересованным в происходящем, выпрямляя уши, – кто посмел осквернить честь демонской расы? Тимур и Ами переглядываются удивлённо, пока Вика и Настя стараются сдержать усмешки, причём одной удаётся прикрыть рот освобождённой рукой, а вторая утыкается лицом в плечо своей девушки. – Никак прозрел, ушастик? – оживляется Ира, подходя ближе к оборотню, присаживаясь перед ним на корточки, – ну до чего же ты очаровательный. Ладно, тебе расскажу тайну: люди поубивали всех демонов, потому что боялись их. Прям как косой траву. А потом подумали, что не грозит им расплата. – Ирина, не расходись сильно, – предупреждает Демис, морщась и чихая, – что за... туман? В солнечную погоду? Ду́хи! Хорош с ним трепаться, Кузнецова. Нас на туман правды развели! – К ним со всей душой, а они... – вздыхает демонесса, вставая с корточек и уничижительно глядит на Серёжу, – впрочем, босс будет только за, если мы избавимся от вас. Демис? – Слушаю, – волк наихитрейше оскаливается, предвкушая нечто, придётся по его затемнённой душе. – Рви их, можно, – как ни в чём не бывало взмахивает в сторону элементалов Ира. – Наконец-то, – зло выдыхает оборотень, кидаясь на огненную деву, но за неё тут же заступается Ифри, – ещё и предатели у нас тут. Ну ничего, быстро вас порешаю. Волк хватает пастью пламенного духа, в это же мгновение Вася заливает водой глаза зверя. Ира, взбешённая вышедшей из под контроля ситуацией, выдёргивает сильным движением руки зайца из земли и сдавливает тому шею. Матвиенко усердно пытается выпернуться, бьётся и кусается, но демонессе будто всё равно, словно боли она не чувствует совсем. Карие глаза наливаются красным свечением, потрескавшимся, как лава, чёрными вкраплениями, губы растягиваются в злой улыбке, пока тело оборотня за шею поднимается на высоту вытянутой руки. – Говорливых убирают первыми, зайка, – отчеканивает Ира, сжимая пальцы крепче, выпуская тьму через них прямо в тело оборотня. В одну секунду в голову демонессы прилетает пуля, силой отдачи её сбивает с ног, а рука разжимается сама собой. К упавшему впервые не на лапы зайцу побегает Стас, подкладывает свободную от пистолета ладонь под голову оборотню, при этом не переставая направлять ствол на демонессу. – Так называть его могу только я, – выдаёт глава братии, в упор глядя на обозлённую девушку, – у меня на то официальное разрешение есть. А вы тут что устроили? – Наивный человек, – жалеющим тоном произносит Ира, глядя на лежащего в руке оборотня, – ты не знаешь, за кого заступаешься. Он обречён, я успела его затемнить. Демис, нужно сказать боссу. – Иди, я с ними сам с удовольствием разберусь, – кидает Демис, оглядываясь на демонессу, что успевает ему кивнуть в знак признательности. – Не подрассчитал ты силы, – довольно тянет Вика, поглаживая своего водного духа. – Давайте вытрясем из него жизнь, – говорит Ами и на неё все шокировано оглядываются, – но насколько я знаю, это не наша битва. Мы разберемся лучше с затемнёнными духами. Стас придерживает голову Серёжи, который всё не приходит в себя. – А как я без тебя мстить буду? Давай, вставай, – вполголоса зовёт оборотня Шеминов, неосознанно поглаживая большим пальцем по макушке. Он успевает пригнуться, когда волк прыгает на него, но промахнувшись, зверь теперь смотрит в лицо охотника, рыча. Стас не выдерживает, он поднимает лежащего на траве Серёжу и усаживает его за пазуху своей куртки, надеясь, что заяц придёт в себя в самый разгар сопротивления. Волк нападает снова, стремясь укусить за ногу, но охотник, кажется, включает все свои физические данные. Потому подпрыгивает высоко, придерживая своего сомстителя и приземляясь прямо на морду недооценившему его волку. – Я слишком долго ждал этого момента, чтобы экономить на силах. Ты за всё ответишь! – Посмотрим, как у тебя это получится, старьё, – нахально кидает Демис, царапая воздух рядом с охотником, – болезного своего не потеряй. – Уж за моего не беспокойся, – Стасу совсем немного померещилось, что Серёжа дёрнул ушами на обращение к себе, – как очнётся, обязательно присоединится к нашей беседе. Команда Тимура не отстаёт, каждый разбирает своих стихийных духов и избавляются от затемнения их разума. Стас не сдаёт позиций, всё ещё держа почти рукой стремящегося вывалиться из его внутреннего кармана Серёжу, при этом достойно отбиваясь от атак волка. – Долго ты ещё будешь дрыхнуть? – бубнит себе под нос Стас, отстреливаясь и попадая в кончик хвоста пулей. – Бля, я же отказался от автобусов, нахрен меня так укачивает, – ворчит заяц, не открывая глаз. – Советую тебе проснуться и... присоединиться к нашему обсуждению, – сдавленно произносит Шеминов, изворачиваясь так, что едва не задевает губами чувствительное длинное ухо. – Стас? – удивлённо спрашивает Серёжа, разлепляя глаза, – а почему ты меня на руках держишь? – Не мог же я допустить, чтобы ты пропустил всё веселье, – совсем мягко говорит охотник, будто и не замечает, как волк пытается перегрызть выставленную кожаную плеть. – Ты такой заботливый, оказывается, – почему-то улыбается заяц, чуть жмурясь, – что заставило тебя изменить своё мнение о нечисти? Стас скидывает с перегрызанной кожи волка, смотрит прямо в глаза оборотня и честно сознается: – Ты. Серёжа не надеется, он почти молится, чтобы его смущение было видно Стасу даже сквозь плотный слой шерсти. А в следующую секунду Матвиенко быстро перекидывается в человека, совсем легко поддевает пальцами подбородок охотника, осторожно прильнув губами к его всего на мгновение. После довольно наблюдает офигевшие глаза и перевоплощается обратно в зайца. – Сергей Матвиенко вошёл в чат. Продолжим нашу беседу, грек, – кричит Серёжа, спрыгивая с плеча Стаса. *** – Но помощь не помешала бы, – разносится по помещению, как в него врываются Паша и Егор. – Надеюсь, мы вовремя, – выдыхает Кридовский, подхватывая энергетический поток Саши, – спешили как могли. – Наделся на ваше триумфальное появление, Павел Алексеевич, – поддерживает радость Костя, а через паузу обращается уже к Саше, – милый, я поотягиваю тьму и мы её Волей поразберём на части? – Просить тебя обещать мне, что всё будет хорошо, бесполезно? – вздыхает эмпат, усиляя плетение энергетических силков. – Абсолютно, – кивает Костя, хватая за край тёмной материи духа, – но я буду осторожен. – Я в тебя верю, – вздыхает Саша, на что Егор только усмехается. – Антон, Арс, валите эту боссиху, пока мы с этой хренью справляемся, – кричит Паша, присоединясь к Бочарову к разбору на составляющие тьмы. Арсений перекидывается вновь в себя, подходя к Антону и кладя ему руку на плечо. Тот смотрит на него так, словно никогда в жизни не видели ничего красивее. Шастун почему-то именно сейчас – весь взмокший от бега и нервов – наклоняется прямо к уху, шепчет как-то совсем тихо, но слышно для звериного нутра: – Как всё закончится, мы проваляемся в постели две недели и перепробуем всё на свете... обещаю. Арсений весь смущается как девица красная, но блестит ответно глазами. Антон целуется так, будто это его первый и последний поцелуй – отчаянно, сильно, едва не впечатывая в себя оборотня до хруста костей. – Хорош сосаться! – приводит их обоих в чувство крик Паши, Арсений на силу отстраняется от Антона, оглядывая своего парня с ног до головы. – Командуй, наставник, – уверенно говорит Попов, готовый абсолютно ко всему. Антон кивает и они оба кидаются бежать по шлейфу тёмной материи Инны, которая спряталась куда-то. Однако долго её искать не приходится – демонесса оказывается у своего места, но теперь уже не одна, а с прибывшей Ирой. – Мы заждались вас, мальчики, – устало тянет босс, оглядываясь на обоих, – только погляди на них. Образец для подражания. Человек, решивший, что спасая нечисть, станет сильнее обычных людей и оборотень, который ввязался в игру со смертью по глупости и из-за первого тоже. – Наставник, – специально игнорируя поддёвку со стороны дам, обращается Арсений к Антону, – ты же знаешь, что драться с бывшими – моветон? – Знаю, – кивает дрессировщик, поглядывая на босса больше, – поэтому предоставляю тебе возможность «отвоевать» меня, пока я пообщаюсь с той, у которой больше всего претензий ко мне. Арсений кивает и указывает рукой путь чуть в сторону Ире, которая следует каким-то негласным правилам магической дуэли, походу, потому что не бросает колкостей и просто готовится атаковать. Антон же глаз не сводит с Инны, которая улыбается мариниными губами и смотрит на него глазами сестры. – Непривычно, правда? – произносит она, словно бы читая его мысли, – но не тебе жаловаться. Моя девочка заслуживала лучшей жизни, но как же её угораздило оказаться в вашей прогнившей семейке. – Ты злишься только поэтому, Инна? – Я из-за всего в ярости, Антон. Что Хилькевич-старший отказался признавать её своей дочерью, что оставил меня одну разбираться с моим демонизмом, что Бочаров-старший решил воспитать мою девочку в дважды демонской семье... что она попала к вам, тем, кто непосредственно относится к демонскому истреблению... – Марина была не такой, как все люди, – отчеканивает Антон, готовясь отражать нападение любого характера, с любой из сторон, – ни за что на свете не причинила бы вреда ни одному сверхъестественному существу. – Она не заслужила смерти! – Но убил её не я, это сделала Ира. Отравила её тьмой. Рина сделала свой выбор. На тебе вина, что она мертва. По твоей указке Ира вселилась в её оболочку. – Ничтожество, – Инна пускает тьму, подобно змеям каждая ползёт к Антону, но тот очень вовремя подсуетился ранее, зачерпнув эмпатических сил. Желая укусить дрессировщика, змеи натыкаются на преграду из плотного щита светлой материи, выпущенной из сдвоенного кольца. Всё рассыпаются блестящими частицами к ногам человека. – И ты думаешь, что на этом всё остановится, мой предприимчивый мальчик? – улыбается умиленно демонесса, – я замучаю тебя до такой степени, что ты будешь умолять меня остановиться. Антон только улыбается в ответ. Коварно, широко, не открывая рта, будто не Инна здесь демон. А в это же мгновение Арсений буквально ухватывает Иру за волосы и откидывает её у стене. Она верещит, но тут же выкручивается, швыряя в пантеру тёмные сгусти, подобные мазуту, в которых Попов залипает, не может двигаться. А когда демонесса приближается почти лоб в лоб, то когтистая лапа вырывается из вязкости субстанции и полосует по лицу всеми пятью когтями. Ира отпрянула назад, хватаясь за щёку из которой сочится сейчас кровь и будто... прожжена сейчас тёмная материя. Как такое может быть, он не понимает, но радуется тому, что липкость, которая не давала ему двигаться, почему-то расступилась. Видимо она напрямую связана с состоянием создателя, потому жидкость устремилась к Ире. – Я тебя уничтожу! – кричит от отчаяния Кузнецова, перехватывая прыгнувшего на неё оборотня. Утягивая за собой на пол, Ира сталкивает их обоих с лестницы на почти три этажа с металлической лестницы. Перехватывает так, что пантере становится нечем дышать, шею сдавливают знатно. Точно как в день обращения. Но Арсений не позволяет себя убрать, мысленно просит прощения у оболочки за то, что собирается сделать. Он сквозь труднось собственного дыхания, изгибается так, чтобы челюсти ровно сомкнулись на тонкой шее и с силой их смыкает. Несколько секунд ничего не происходит, следом даже звука не раздаётся, холодеющие руки безвольно стекают с пантерьего тела. Арсений только спустя минуту частого дыхания понимает, что смог убить демонессу... это не укладывается в голове, ведь просто физически их нельзя уничтожить. Неужели... может все эти видения не случайны? Может это отголоски совсем небольших способностей к эмпатии? Иначе это не объяснить. Но размышления откладываются в сторону, сейчас важно помочь его наставнику. Инна материализует огненные потоки, Антон отражает их пеплом с пылью аквамарина, демонесса пытается ухватить его верёвками, дрессировщик гибко из них выбирается, ухватившее же перерезает именным ножом. На все приёмы босса, у Шастуна находится защита. Ему удаётся даже использовать любимый хлыст, заставая в расплох Инну, оплетая одно из запястий и окручивая плетёным канатиком тело, притягивает к себе. Так демонесса оказывается в захвате обеих рук дрессировщика. – Брат, – вдруг испуганно произносит девушка, совсем знакомо глядя в глаза, – что ты делаешь? Антон смотрит в чистые зелёные глаза, вдыхает резко, веря. – Рина, – он едва отпускает крепкое плетение, как издалека доносится отчаянное: – Антон, это не Марина, не верь ей! Арсений бежит изо всех сил, преодолевает последний пролёт. – Твоя слабость очевидна, Шастун, – меняется в лице девушка, вновь допуская в глаза фиолетовые свечение, а освободившаяся рука вытягивает кнут из растерявшихся пальцев, – предупреждала же тебя Ира, привязываться к кому-то – обрести слабость. Антон успевает только схватиться за собственный нож, как его опережает материализованный из тьмы кусок металла, который пронзает его насквозь, где-то в области рёбер...