Кошка

В жизни Вергилия есть две кошки. Вернее, домашняя, пусть и совсем не ручная, кошка и кот, который гуляет сам по себе. Кэт дичится его, не подходит близко, не позволяет до себя дотрагиваться. Но при этом бесконечно доверяет и всегда находится на расстоянии вытянутой руки. Данте же... Он слушается – но не больше необходимого, и выполняет то, о чем попросишь – но только в том, что касается убийства демонов. В остальном его близнец полностью неуправляем и не терпит вторжений в свое личное пространство и попыток его изменить. *** Вергилий слышит шаги в коридоре. Мягкие, крадущиеся, кошачьи – хотя их обладатель едва стоит на ногах. Голос брата – хрипловатое мурлыканье, когда он здоровается со встретившейся Кэт, и со смехом уклоняется от попытки выдать ему воспитательную затрещину. Она ведь все равно не дотянется, Данте выше нее... Наконец, пошатывающийся хмельной брат объявляется на пороге его кабинета. – Иди в душ, – не оборачиваясь, Вергилий взмахивает рукой в сторону неприметной двери в личный санузел. Данте молчит. Он всегда молчит, возвращаясь из своих загулов. Может, у него нет слов. Может, он не видит смысла отвечать. Но хотя бы не пытается врать, где он был и с кем. От него нестерпимо разит дешевыми женскими духами и не менее дешевым пойлом, которым людей травят в ближайшем клубе. Вергилий на самом деле не знает, зачем ему это. У Данте нет зависимостей – в том смысле, какой в это понятие вкладывают люди – и тем не менее почти каждую ночь он проводит в чужих объятиях, в алкогольном дурмане, в постоянной опасности быть обнаруженным. Вот только Вергилий знает, что очередная попытка объяснить ему всё это кончится тем, что Данте развернется и снова уйдет. Поэтому единственный путь – смириться и надеяться, что это пройдет, брат нагуляется и начнет, наконец, ночевать дома. Данте засыпает на его диване, укрывшись своим плащом. Покачав головой, Вергилий достает из шкафа плед, стаскивает с плеч брата грязную тряпку, укрывает его пледом. Вытряхивает из карманов чужого плаща пачку сигарет и дешевую зажигалку из тех, которые никогда не зажигаются с первого и даже с третьего раза. И – ожидаемо – никаких документов, интересно, как он раз за разом проходит фейс-контроль? Идет в ванную, закидывает плащ в стиральную машину, поднимает с пола мокрое полотенце. Возвращается в кабинет. Данте расслабляется, вытягивается во весь рост, пригревшись под пледом. Чужие запахи сменил легкий аромат шампуня, которым пользовался сам Вергилий. Хрупкая и ломкая иллюзия того, что Данте здесь, и они вместе... Вот только Данте никому не принадлежит, даже родному брату. И завтра или послезавтра или когда ему вновь захочется тонкий аромат лимона и мяты снова будет уничтожен дешевыми чуждыми запахами. Но сейчас он здесь и спит, такой родной и домашний... Вергилий выщелкивает из пачки сигарету и долго пытается прикурить. Наконец, отбрасывает в сторону бесполезную зажигалку и тратит одну спичку из тех, что лежат в кабинете ради ритуалов, проводимых Кэт. Горький дым обволакивает легкие, оседает неприятным привкусом на языке, дерет непривычное к табаку горло. Вергилий рассматривает лицо спящего брата, запоминая расслабленные черты. Хотя бы он уверен в том, что таким, открытым и беззащитным, Данте позволяет себя видеть только ему. – Тебе действительно нравится это, Данте? Спящий не отзывается. Вергилий прикуривает вторую сигарету от первой. Он не знает, почему, несмотря ни на что, Данте приходит спать к нему. Не спрашивает, что ему снится, и от каких внутренних демонов брат сбегает в алкогольный дурман. Рано или поздно Данте расскажет ему сам. Вергилий верит в это.