Кошка

Кажется, сэр Ричард Киплинг… или он не Ричард? И почему вообще сэр, он рыцарь или просто англичанин?.. какой же ерундой забита его память… Нет, все-таки Экзюпери, но с именем там еще сложнее… впрочем, не суть… сказал: «Мы в ответе за тех, кого приручили». Только приручаться и нагружать кого-то своими проблемами – которых немало и которые очень “веселые” – Данте не хочет категорически. За свою не то чтобы сильно долгую, но однозначно весьма насыщенную жизнь он привык ни от кого не зависеть, но куда больше – привык, что всем просто плевать. Плевать, что по улицам под маской добропорядочных граждан ходят уродливые твари, которые не прочь сожрать тебя вон в том глухом тупике. Плевать, что наркоту продают, вообще не скрываясь, причем продают всем, у кого есть пара смятых, зеленоватых таких, бумажек – детям, седым старушкам, едва одетым девушкам. Плевать на тебя, когда ты в том же тупике подыхаешь от ран и кровопотери. Это его папа с мамой наградили феноменальной живучестью – совершенно не спасающей от выворачивающей наизнанку боли, но всем же плевать – а скольким бедолагам не так повезло? Этот чертов город погряз в пороке и вырвать всю эту грязь – как и вырваться из нее – уже вряд ли возможно. Данте подкидывает в воздух мелкую монетку, предоставляя случаю решить, чем ему накачаться сегодня: обычным алкоголем или тем, что отравлен демонами. На вкус не влияет – и то, и другое редкостная дрянь – но демоническая отрава забирает лучше. Ему просто надо забыться… Монетка падает “решкой”, но Данте все равно заказывает бутылку дешевого портвейна без посторонних примесей. Вергилий говорил, что с этой отравой шутить опасно, может подействовать и на них… Данте торопливо мотает головой, отгоняя образ брата. Сейчас ему тут делать нечего. Сейчас он пришел сюда просто выкинуть из головы всю прошедшую муторную неделю, когда пришлось по указке брата бегать за чертовыми тварями, дважды едва не сдохнув и трижды едва не попавшись совсем съехавшим с катушек копам. Если так дальше пойдет, скоро на улицу лучше вообще будет не высовываться. Нефилим с неудовольствием трет скрытый под одеждой шрам – рана еще не заросла полностью, чересчур серьезная заварушка была – закрывший для него танцпол на ближайшее время, хотя его уже не раз и не два пытались вытащить недвусмысленно раздетые девицы, но он давно уже ходит в клубы не за одноразовым сексом. Алкоголь, конечно, не решал проблемы – Данте давно не ребенок, чтобы верить в такую чушь – но успешно разгружал мозг, позволяя хоть на время о них забыть. * * * Ну конечно, в “Ордене” еще никто не спит. Хотя они, похоже, вообще не спят, благородные борцы с адскими тварями, поработившими человечество. И, наверное, только трое во всем здании в курсе, что порабощенное человечество, в общем-то, и не особо против. Меньше знаешь – крепче спишь. У Данте со сном всю жизнь нелады – и это еще одна причина надраться до беспамятства. Если насквозь пропитанному алкогольными парами разуму и снится обычная чертовщина из обрывков стертых в пыль воспоминаний и дерьмового прошлого – то сам Данте об этом благополучно не в курсе. Особенно если Вергилий пустит его на свой удобный диван. В коридоре ему встречается Кэт – еще одна несчастная жертва бессонницы, предпочитающая, в отличие от него, компенсировать недостаток сна избытком работы. Заметив его, медиум пытается с исключительно материнской заботой треснуть по шее, но Данте со смехом уклоняется. У него не настолько нарушена координация, а ей не настолько хочется попасть, чтобы маневр не удался. – Ты завтра вообще встанешь? – Само собой, – он кивает. У Кэт, в довесок к тем, что бродят по улице, полно своих внутренних демонов. И знакомить их со своими Данте уж точно не собирается. Незачем ей еще и его проблемы решать. Поэтому спасибо ей за заботу, но ему дальше. Вергилий стоит у окна и даже не оборачивается, хотя треск едва не снесенной с петель двери – координация Данте все-таки изменила – непременно должен был сообщить о его появлении. – Иди в душ, – брат взмахивает рукой в сторону двери, хотя Данте и сам знает, где находится санузел. В его будто бы спокойном голосе Данте слышит то, что греет сильнее, чем литры алкоголя – тщательно скрываемое беспокойство. Только, наверное, не стоит ему говорить об этом. Данте подсознательно ждет, что брата однажды достанут его загулы, и ему укажут на дверь. Ну в конце концов, жили же они друг без друга столько лет, что изменится-то? Тем более, утром они опять поцапались по какой-то ерунде, а запасы терпения у Вергилия наверняка не бесконечные. Они слишком разные, чтобы быть вместе, слишком по-разному мыслят и набрали слишком разный жизненный опыт, и все-таки… И все-таки, почему его пьяный мозг тянет на чертову патетику?! Он молча уходит в душ и долго стоит под жесткими теплыми струями, смывая лишнюю подозрительность. Хотел разгрузить мозги, вот и нечего заводиться по второму кругу. Сегодня его явно уже не выставят, завтра можно отговориться похмельем, а послезавтра… Послезавтра будет только послезавтра. Чертова прорва времени. Машинально цапнув с полки чужой шампунь, Данте наконец осознает, что происходит, и не может удержаться от насмешливого фырканья. Он на самом деле терпеть не мог чужие запахи на своей шкуре и при первой же возможности старался от них избавиться. Вот только сейчас он менял запах безымянных девиц и выпивки на запах братского шампуня. А тот, вроде как, не против оккупации своего чертовски удобного дивана… «Я кот. Брожу, где вздумается. Вот мне и вздумалось прийти сюда» – некстати – или наоборот, кстати – подсказал… теперь уже точно вроде Киплинг. Данте мотает тяжелой головой и решает отложить все незаданные вопросы и неозвученные ответы… на послезавтра, да. А сейчас ему просто хочется спать.