когда Лидер влюблён

Сынчоль находится уже на грани между сном и реальностью, когда слышит скрип кровати и тихие шаги, что скрываются за закрытой дверью. Он ворочается, по его подсчетам, около пятнадцати минут, но так и не дожидается Джонхана, выскользнувшего из спальни. Вздохнув и по крупицам собрав всю решительность и смелость, лидер осторожно спускается с верхнего яруса кровати и так же бесшумно, как и Юн ранее, покидает комнату. На этаже тихо и темно (Купс светит телефоном под ноги), нет и намёка на присутствие вокалиста. Сынчоль спускается вниз по крутой (она всегда так ужасно скрипела?!) лестнице, пытаясь в темноте отыскать блондина: тот, ожидаемо, не находится, будто специально выбрав самое укромное место в их небольшой общаге. Чхве снова тяжело вздыхает, поджимая губы и пытаясь понять, куда делся Джонхан. − Раз, два, три, кто не спрятался, я не виноват! − кричит Хансоль и, оторвавшись от стены, направляется на поиски ребят. − Давай-давай, пошли со мной! − Юн хватает лидера за рукав и тянет за собой: его улыбка такая широкая и искренняя, − Я знаю одно местечко! Меня в прошлый раз так и не нашли, − он тихо смеётся, и морщинки-лучики залегли в уголках его глаз (Сынчоль забывает как дышать). Они забегают в комнату, и Юн подталкивает его к шкафу: − Ну же, Сынчоль, залезай, придётся потесниться, но зато нас не найдут! − вокалист скрывается за раздвижными дверьми и протягивает брюнету руку, − Быстрее, давай лапку! Воспоминание обухом бьет Купса по голове, и он застывает посреди комнаты, сдерживая улыбку. Конечно, где же ещё искать проныру и жулика Джонхана, как не в самом потаённом уголке? Сынчоль подкрадывается к шкафу и, опустившись на колени, костяшками пальцев стучит в дверцу: − Эй, Джонхан, это я, − он прижимается лбом к гладкой поверхности, − И я знаю, что ты там, открой мне, пожалуйста? − Купс прикрывает глаза и улавливает шорох из-за двери. Брюнет чуть отстраняется и натыкается взглядом на блестящие и покрасневшие глаза Джонхана: он сидит на дне шкафа, поджав под себя ноги и обняв колени, такой хрупкий и маленький, что сердце Сынчоля ухает куда-то вниз. Лидер не спрашивает, что произошло, просто протягивает руки и укрывает вокалиста в своих объятиях. Юн и сам льнет ближе, зарываясь носом в плечо Купса и тихо всхлипывая, обхватывает руками широкую спину, сминает пальцами пижаму и шмыгает носом. Они сидят так добрых десять минут, пока Джонхан не отрывается от плеча брюнета и не проводит пальцами по мокрому пятну, расползающемуся на футболке: − Прости, теперь тебе придётся переодеться, − он трёт лицо рукавом толстовки, вытирая соленые дорожки, − ещё и не выспишься из-за... − договорить ему не дают тёплые ладони, что аккуратно отводят руки Юна от лица. Сынчоль большими пальцами невесомо проводит по щекам блондина, до конца избавляясь от слез, мягко заправляет пряди волос за ушко и смотрит в глаза самому родному и любимому человеку. Джонхан опускает голову, прижимаясь щекой к ладони лидера, и прикрывает глаза: − Я устал. Я так устал, Сынчоль. Мне все надоело. Я элементарно хочу выспаться, − он снова шмыгает носом и жмурит глаза, сдерживая слезы, − я такой слабый и тяну нашу группу вниз. Купс кладёт руки Джонхана себе на плечи, подхватывая того под коленями и отрывая от земли: − На полу слишком холодно, − тихо поясняет он и мягко опускается на диван, устраивая свою драгоценную ношу у себя на коленях. − Хочешь, завтра и послезавтра у нас будет выходной? − он заглядывает Юну в глаза. Тот обиженно надувает губы, совсем как маленький ребёнок, и шепчет совсем тихо-тихо: «А можно?». Сынчоль смеётся и прижимается щекой к плечу вокалиста: «Я договорюсь». Джонхан вплетает пальцы в его волосы и кончиками массирует затылок лидера: − Спасибо, что ты здесь, со мной. Купс обнимает его ещё крепче и (сейчас или никогда!) шепчет на грани слышимости: «Я люблю тебя. Я так сильно люблю тебя, Юн Джонхан». Вот так просто − без лишних слов и прелюдий. Он осторожно берет руку вокалиста в свою и целует раскрытую ладонь, трется носом о хрупкое запястье и боится даже дышать. Время тянется так медленно: Джонхан не сказал ни слова, не сдвинулся с места и тоже, кажется, не дышит. Сынчоль отрывается от его плеча и виновато опускает голову: «Извини, я не должен был...», − тёплые и сухие губы блондина накрывают его собственные. Юн прижимается ближе, обхватывая лицо Купса ладошками: он целует мягко, совсем ненавязчиво, но так горячо и отчаянно, что внутри Сынчоля разгорается пожар. «Люблю тебя. Люблю-люблю-люблю», − тихо шепчет вокалист и снова прижимается к губам лидера.