Не норма-это норма.

Когда я покинула этот злополучный дом на углу перекрёстка, было около восьми. Лондон уже погрузился в темные сумерки позднего вечера. На улице зажглись фонари, освещавшие пешеходные дорожки, которые подобно венам соединяют кварталы, так что теперь люди, проходившие по-над домами, отбрасывали причудливые едва заметные тени. На дороге, за которой я наблюдала днем, машин стало меньше, и в прохладном весеннем воздухе зависла тишина. В этом небольшом скромном квартале, царило непередаваемое спокойствие. Даже шум, доносившийся из все еще кипящего жизнью центра города, не нарушал сонного умиротворения этого маленького мирка. Я еще раз огляделась, накинула капюшон. И мысленно попрощавшись со своими сегодняшними приключениями, зашагала обратно в свою скучную обитель. Вернулась домой я в десять вечера. Мама была в зале и терпеливо ждала меня. Она сидела в кресле и держала телефонную трубку в руках. На этот раз она не выглядела такой взволнованной как вчера. Не было ни слез, ни нервозности, ни ликования от того, что я вернулась, только сухой отстраненный взгляд, под которым скрывалась боль и тревога за свое дитя. Я с виноватым видом подошла к ней и посмотрела в ее глаза с искренним раскаянием. Она отвела взгляд и еще около минуты молчала, стараясь выглядеть абсолютно спокойно. Я хотела было начать оправдываться раньше, чем начнут поступать обвинения, но мама вдруг начала говорить: -Я звонила в школу,- Строгая укорительная пауза,- Тебя там не было сегодня, - тишина на 20 секунд, чтобы я успела сообразить, что,- Ты под домашним арестом,- озвучила мать угрожающим тоном, мою догадку. -Но мам, там.. Я там поссорилась кое с кем.. - план реабилитации, внезапно возникший в моей голове, состоял из одного пункта: жалость. Я хотела рассказать ей историю про мою ссору с Мирандой. Разумеется, умолчав про драку. Но мать осекла мою попытку оправдаться. -Тебе не давали слова, больше никакого доверия к вам мисс. Анна, ты будешь ходить в школу, я возьму тебя под контроль. Ты наказана на месяц и это не обсуждается. А теперь марш в свою комнату!- и она указала рукой на лестницу, давая понять, что больше не хочет со мной разговаривать. Я кивнула. И в расстроенных чувствах побрела к себе. Ее слова означали заточение на целый месяц. Запрещены прогулки по Лондону и полное отсутствие развлечений. То есть никаких крыш и посиделок с наемными убийцами, никаких ночных путешествий по городу и поцелуев в машине. Ничего. Такой расклад предвещал изоляцию от приключений на пол марта и часть апреля. Только учебники и школа, школа, школа. Лучше б меня пристрелили сегодня. Пошла неделя. Все получилось так, как я предсказывала. На учебу меня каждый день возили под конвоем, в лице отца, забирали тоже. Дома меня ждал бойкот, ибо в воспитательных целях никто со мной не разговаривал. Компьютер и игровую приставку у меня забрали. Даже плеер и тот оккупировали. Но это одно не могло меня сломить. Проблема была в скуке. Ужасной всепоглощающей скуке. Она как голодный дикий зверь преследовала меня везде. А так как за это время я посещала только одно место - школу. Именно там она достигала своего пика, заставляя меня еще больше ненавидеть это здание из красного кирпича. Мой распорядок дня был хуже, чем у заключенных в самых строгих колониях. Ведь даже преступников выводят на прогулку, хоть и в клетку. А мое единственное ежедневное путешествие состояло из поездки в школу и обратно. И это угнетало. В дни своего заточения, я стала часто думать о Джеймсе. Мысли о нем придавали мне сил. Джим всплывал в моей голове то в образе очаровательного озорника злодея, то в роли устрашающего и безжалостного негодяя, но всегда воспоминания о нем вызывали во всем моем существе трепет. В Джеймсе было что-то такое, чего я не замечала ни в ком раньше. В день нашей первой встречи мне даже показалось, что в нас есть что-то общее. Я впервые почувствовала какую-то душевную близость, пусть и на уровне интуиции. Всю эту неделю Джим снился мне. Как же сильно мне хотелось снова почувствовать его дыхание, побыть с ним рядом. Он даже стал составлять конкуренцию моим обычным мечтам об опасных приключениях и неизведанных далях. Я бы все отдала только бы вновь оказаться с ним в одной машине, на расстоянии в пару миллиметров. До сих пор я не могла признать, что полностью очарована этим парнем. Дело в том, что я не хочу влюбляться. Я боюсь боли, которую могу испытать, разочаровавшись в любви. Это мой ночной кошмар, потому что я уверена, что терзаний моего разбитого сердца не покроет даже вечное получение адреналина в неограниченных дозах. Но вернемся к реальности. Ничего, абсолютно ничего не происходило. Я сходила с ума в мучительной агонии, мне была необходима свобода и адреналин. Мне нужно было чем-то занять себя. Прошла всего неделя, а я уже лелею мечту ограбить банк и свалить на Карибы, чтобы ни с кем из мучителей не встречаться. Мне нужно было что-то, что смогло бы радовать меня в эти печальные дни. Вот только что? Ответ пришел ко мне в кабинете алгебры. В тот день весь наш класс отпустили с географии, и ребята пошли домой. А я пришла к учителю по математике переписывать контрольную. У него был урок с параллельным классом и он, не желая тратить на меня личное время, дал мне задание и продолжил вести урок. Я разместилась на последней парте и, со страдальческим видом, приступила к решению своей контрольной. И только я начала выписывать первый номер, как вдруг услышала: -Брэгс! К доске! - повелительно проговорил мистер Филипс. Я приподняла голову, заслышав знакомую фамилию. Моя обидчица сидела на третьей парте и порывалась встать. О, на ее ответ мне хотелось посмотреть, уверена, что ее интеллект не выше табуретки. Я сосредоточила все свое внимание на Брэгс. Миранда подошла к доске, и с видом Дауна неуверенно взяла мелок, затем посмотрела на уравнение и впала в прочный ступор. Создавалось впечатление, что она вообще впервые видит цифры. Брэгс широко раскрыла глаза и почесала затылок, потом поставила знак равно в конце уравнения и опять зависла. Увиденное рассмешило не только меня, ибо хихиканья раздавались и с передних парт. А мистер Филипс, не выказав никаких замечаний, просто отправил нерадивую ученицу на место и, вздыхая, что-то пометил в журнале. Миранда не смогла решить наилегчайшего задания, его бы и пятиклассник осилил. Даже я, с моими скромными успехами в алгебре, почувствовала превосходство. Тогда-то, когда мой враг потерпел постыдное поражение, я поняла, чего мне не хватало- месть. Отмщение, вот что скрасит оставшиеся две недели домашнего ареста. Мои глаза сверкнули, и я почувствовала прилив сил. Вот что мне нужно, месть! Я злопамятна, а Брэгс до сих пор ходила безнаказанной. Нужно восстановить справедливость во вселенной. Я стала перебирать все возможные варианты мести. Мой опыт был не велик. В основном все мои хулиганства были безобидны. Правда я однажды жестоко отомстила воспитательнице в моем детском садике,вылив целый флакон зеленки ей в чай. Но это было так давно, что я теперь уже сомневаюсь в сохранности моего таланта красиво пакостить своим « врагам». Сейчас нужно было придумать что-то стоящее именно для Миранды, соизмеримое с тем унижением, которое она мне доставила. Я сразу же откинула варианты типа: подкинуть дохлую мышь в рюкзак или подменить ей колбочки на химии, организовав большой бум. Даже вариант с подушкой-пердушкой пришлось откинуть, хотя не спорю, там была доля унижения, просто ее слишком мало. Тут необходимо что-то более глубокое, более длительное и сладкое. Стоит предварительно помучать моего врага, заставить ее испытать все муки ада… Ну, или хотя бы напугать. Для этого мне необходимо нечто компрометирующее Миранду. Я насупила брови и постаралась вспомнить все, что мне известно о моей обидчице. За время, проведенное в этой школе, я многое узнала об ее обитателях. Репутация Брэгс, была уже не раз подмочена, и у нее было не мало врагов. Я ее много раз видела с выпивкой курящую у школы в окружении элиты местных раздолбаев. Она завсегдатая ночных вечеринок и славится частой сменой партнеров, то есть блядствует. Бессчетное количество приводов в полицию по статье хулиганство, и поговаривают, ее даже однажды поймали с наркотиками. Ну что тут еще добавить? Чем ей еще можно насолить, она ведь сама себя наказывает. Единственное дорогое, что есть у Миранды это авторитет. Многие ее бояться, она водится с самыми грозными хулиганами нашей школы и они даже считают ее своей. Вряд ли я опорочу Брэгс, если вскрою еще парочку нелестных подробностей из ее жизни. Тут нужно что-то другое, что-то необычное. И вдруг со скоростью света в мой разум врезалась гениальная мысль. План мести был составлен на том же уроке алгебры, и он был очарователен. Я быстро доделала контрольную и вышла из класса. Моя вдохновленная душа просто парила от возбуждения: скука, наконец, перестала меня терзать. Даже мое заточение не расстраивало меня так, как раньше. Поэтому, когда мне пришла смс от папы, извещающая о его приезде, я на всех парах помчалась к машине и светилась радостью всю дорогу домой. Я даже отметила еще один плюс в моем наказании: родители со мной не разговаривают. Никаких допросов! Когда мы с отцом ехали, он не проронил ни слова. Мне даже удалось детально продумать свой план, доведя его до совершенства. Мое прекрасное настроение по определению не могло длиться долго. Вечером, за ужином меня ожидало преинтересное известие. Мама мне сообщила, что завтра в 20:00 они с отцом уезжают на два дня на рыбалку и так как я все еще наказана, я должна просидеть дома все выходные. Предположительно мать ожидала, что я расстроюсь из-за того что с ними не еду. Ведь когда она сообщила мне эту новость, в ее глазах была легкая грусть, было похоже на то, что ей стыдно за эту строгость. Я тогда подыграла ей. Лучше пусть она думает, что я тут страдаю и получаю по заслугам, чем узнает о том, какую радость мне принесли ее слова. Моя логика проста: раз родителей не будет дома, я смогу делать все, что захочу! Полнейшая свобода действий и передвижений, как следствие приключения, которые я без сомнения отыщу. О, наконец, удача! И только я ощутила это вселенское счастье в предвкушении будущих опасностей, сопровождаемых выбросами адреналина, как вдруг мама вставила свою реплику, и испортила мне все ликование. - Анна, твое наказание не отменено, ты будешь сидеть дома, пока мы не приедем, еды в холодильнике полно, уроков тебе задали много, сможешь провести это время с пользой. А еще чтобы ты не сильно скучала без нас, займешься домашними делами, наведешь порядок в доме, польешь цветы, постираешь и погладишь занавески, уберешь, наконец, бардак в своей комнате,- протараторила мать это устрашающее множество указаний. Я в расстройстве перевела на нее взгляд, наполненный болью разрушающихся надежд. - Ты забыла добавить, перебери два мешка зерна, сшей три платья, натри пол до блеска и высади сотню роз перед домом. Только тогда ты попадешь на бал, Золушка,- дополнила я, изображая маленькую труженицу и тяжело вздохнула. Мама улыбнулась и потянулась за брокколи. Затем не обращая внимания на мои протесты насыпала мне в тарелку этой гадости и сказала: Кушай, солнышко, это полезно. Я кивнула натянуто улыбаясь, в стараниях подавить рвотный рефлекс. Все-таки мне кажется, что она надо мной глумится и явно получает моральное удовлетворение от моего домашнего ареста. После того, как мой аппетит был испорчен, свое слово вставил отец: -Анна, за тобой присмотрит наша соседка, Агата Хиндли, и если ты захочешь улизнуть из дома снова, она нам сообщит, а так же мы с мамой каждые два часа будем звонить тебе на домашний, проверять на месте ли ты. -папа покосился на белый пластмассовый телефон, прочно прибитый к стене и метнул на меня строгий взгляд. Я уткнулась в тарелку и сделала вид, что согласна с его условиями. Думаю, папу все еще волновали мои прошлые путешествия по городу, поэтому можно не сомневаться в серьезности сказанного. Что же касается миссис Хиндли, то я уверенна, что эта дама меня не проворонит. Агата Хиндли - это наша соседка, чей дом расположен напротив. Кстати из ее комнаты отлично просматривается все наше жилище с фронтальной стороны, особенно из бинокля. Да, да из бинокля. У Агаты такое хобби совать свой нос туда, куда не просят. Хотя ее можно понять, она на пенсии, внуков у нее нет, муж умер и свободного времени у нее предостаточно. Вот она и подглядывает за соседями. Но если бы она только следила за нами, так нет, Агате как-то удалось подружиться с моей матерью. И теперь почти каждый вечер я могла наблюдать эту наглую бабульку у себя на кухне. Честно говоря, с первого взгляда можно решить, что Хиндли милая безобидная старушка и я к ней не справедлива. Но на самом деле моя к ней неприязнь не безосновательна. Агата считает меня глупым отбившимся от рук подростком, нуждающимся в перевоспитании. Имея влияние на мою маму, она внушила эту мысль и ей. А в силу своей безмерной любви к вмешательству в личную жизнь как таковому, она постоянно дает советы по искоренению моего непослушания. Уверенна, что большинству из того, что я сейчас терплю, включая длительный домашний арест, я обязана именно ей. В горести, я встала из-за стола, пролепетав что-то вроде-« наелась,» я побрела в свою комнату, залезла на кровать укуталась в одеяло и предалась спокойной убаюкивающей грусти. Вскоре я задремала, и спала бы себе спокойно, умиротворенно, забыв о произошедшем, если бы мне не приснился Джеймс. Мне снилось как он с дьявольской усмешкой притянул меня к себе, как я почувствовала его губы у себя на шее, как он поднялся выше к мочке уха и сладко прошептал: « Отомсти за себя, порадуй папочку» , а как только я потянулась к Джиму, чтобы его поцеловать, он вдруг исчез. Я осталась одна в темноте и в моей голове эхом раздалось: ты никогда больше с ним не встретишься, не встретишься, не встретишься, ты никогда больше его не увидишь, не увидишь, не отыщешь. Я резко подпрыгнула, стараясь отдышаться, открыла глаза и сквозь слезы разглядела свою комнату, погруженную в глубокий мрак, была поздняя ночь. Из окна напротив кровати, светила полная луна, ослепляя меня своим белесым светом. Я потерянно огляделась,пытаясь заглушить свои всхлипы, зажала рот рукой. Мой взгляд испуганно скользил по комнате, всматриваясь в темноту, в надежде обнаружить там Джима. Но его не было. Я сидела на кровати, пытаясь подавить еще не утихшую панику. В голове был только очаровательно улыбающийся образ Джеймса, теперь это только иллюзия. Стоило мне только на мгновение представить, что сон этот вещий и что я с этим странным парнем больше никогда не встречусь, как сердце мое вдруг сжалось и по щекам потекли слезы. Меня все еще терзали мысли, навеянные сном. Мне действительно было страшно вообразить, что единственное где я смогу увидеть Джеймса, это сны. А вдруг он навсегда останется образом в моем подсознании? По коже пробежали мурашки, я отвернулась от сеющего лунный свет окна, крепко обняла подушку и уткнулась лбом в холодную стенку. Я сидела так больше двадцати минут, не шевелясь, просто слушая тишину. Мне нужно было время, чтобы успокоиться. Слова Джима в моем сне не давали мне покоя. Теперь я их, конечно, связала с предстоящей местью Миранде. В голове вновь отчетливо всплыл мой идеальный план, я теперь считала, что должна претворить его в жизнь во что бы то ни стало. Тогда же единогласно было принято решение не откладывать фееричное представление на другой день и осуществить все завтра. Была полночь, я под слабый свет маленького светильничка, втихушку собирала в рюкзак все, что мне может завтра понадобиться. Первым я поместила свой старенький фотоаппарат, насквозь пропитанный воспоминаниями из России, затем я положила папины спортивные штаны и майку на три размера больше. Мне было важно, чтобы вещи не облегали фигуру. Расчет делался на то, что Миранда не сможет определить мой пол и круг подозреваемых расширится раза в два. Я представила себя в этом наряде и расплылась в улыбке от гордости собой, как составителем плана. Думаю, Джим бы одобрил мою затею. О нет, я снова опять вспомнила об этом парне, я неисправима. Стараясь отвлечься от вновь нахлынувших страхов, я нервно пыталась восстановить в голове и так косой баланс между сумасшествием и разумностью. Так-так, вот, хорошо, одежда готова, осталось только придумать маску. Все эти действия напомнили мне фрагмент из Человека паука, где Питер Паркер создавал свой костюм супергероя. Я взяла небольшой бумажный пакет без ручек и ножницами аккуратно вырезала два отверстия для глаз- идеально, ничего лишнего. Моя личная маска готова, буду зваться человек-пакет, зловещий и шуршащий. И еще раз восхитившись своим творением, я положила маску к остальным вещам. Затем я задумалась об обуви. Мстить в балетках все же как-то неуютно. Я покопалась в шкафу и обнаружила там старые кеды унисекс. То что нужно! Я закинула их в рюкзак и застегнула молнию. Мои сборы были завершены, и я отправилась в кровать, испытывая искреннюю надежду, что Джим снова придет ко мне во сне.