Отмеченный солнцем

«Юрий Плисецкий – невероятно талантливый молодой фигурист.» «Юрий Плисецкий дал свое первое интервью.» «Юрий Плисецкий имеет свой фан-клуб! Девочки всего Санкт-Петербурга - и не только – хотят сфотографироваться с ним.» «Юрий Плисецкий избегает чрезмерного внимания.» «Юрий Плисецкий – самый таинственный спортсмен из нынешних призеров России на чемпионате по фигурному катанию.» Молодой, амбициозный, целеустремленный. Отабек не мог не заметить Плисецкого, когда впервые встретил его, занимаясь в секции у достаточно известного в мире фигурного катания тренера – Якова Фельцмана. Совсем юный Алтын, старающийся изо всех сил, но не имеющий физической возможности быть таким гибким, как того требовал тренер. Таким, каким был этот Юра, который казался явно младше, но который мог выполнить буквально всё, что от него требовали. Казалось, Юрий Плисецкий был создан для фигурного катания. Юноша всегда старался больше всех, смотрел только вперед, словно ставил себе цель и шел к ней так усердно, что едва кто-то еще мог сравнить свои старания с этим упорством. Отабек Алтын с самого своего первого дня на тренировках увидел Плисецкого и восхищался его глазами воина, которые всегда горели таким огнем, который никогда и ни у кого больше не видел казах. Слишком много времени прошло с той их первой встречи, много тренеров и секций пришлось сменить, пока Отабек не нашел то место, в котором почувствовал себя «в своей тарелке». Много усилий было приложено, чтобы достичь того уровня, что был у парня сейчас. Того уровня, что позволил ему представлять свою страну на соревнованиях. Жалел Алтын только об одном, о том, что тогда, в детстве, так и не смог познакомиться с Плисецким. Застеснялся, упустил возможность, не решился подойти и просто выразить свое восхищение словами. Отабеку сложно давался русский язык, а казахский Юрий вряд ли понял бы, поэтому далекая мечта детства – подружиться с тем, кто заинтересовал – так и осталась мечтой. Но оказалось, что судьба не так жестока, как о ней пишут в книгах. Она дала ему второй шанс, когда Алтын смог, наконец, показать всё, чему научился за все эти долгие годы упорных тренировок, ведомый воспоминаниями об этих глазах воина, желанием подружиться и узнать, кто такой Юрий Плисецкий, которого он встретил в России. Гран-При в Барселоне, словно знак, случайная встреча, будто манна небесная. «Таких случайностей не бывает,» - твердило всё внутри. «Нужно ловить этот шанс.» Случайно оказаться там, где Плисецкий пытался спастись от назойливых поклонниц - которые готовы были буквально разобрать его на сувениры - и увезти «в закат». Никогда «Бека» - как назвал его Юрий – и не думал, что кто-то может так лучезарно и искренне улыбаться. Еще совсем недавно Плисецкий грубил ему, как и всем остальным, кто был в отеле, куда всех заселили перед соревнованиями, а сейчас так тепло улыбался и смотрел, а у самого озорные чертики в глазах плясали. Именно тогда Алтын решил, что не может просто так расстаться, не может смолчать во второй раз. Большого труда стоило заставить себя говорить, заставить себя рассказать всё с самого начала, чтобы желание подружиться не выглядело нелепо. Увидеть удивленный взгляд зеленых глаз, которые Отабек запомнил с детства, и протянуть руку, предложив стать друзьями. В тот момент в голове казаха что-то щелкнуло, когда Юрий протянул руку в ответ и дал свое согласие. Весь образ того Плисецкого, который был нарисован в журналах, который так усердно пытался создать Юрий для всех остальных, стерся из памяти Алтына. Это всё было неправдой. Всё, кроме скверного характера, в наличие которого Отабек убедился не один раз. На прогулках с Плисецким по северной столице, где ребята узнавали друг друга всё лучше. Пусть это и были обычные дружеские прогулки, но для казаха каждая встреча с Юрой отзывалась глубоко в сердце. Чувством, которое сам Алтын еще не мог осознать, не то, чтобы рассказать об этом кому-то. Уже после соревнований в Барселоне, Отабек окончательно решил для себя, что переберется в Россию хотя бы на несколько месяцев, чтобы иметь возможность «закрепить» их дружбу частым общением. Только это оказалось не так легко, характер Юры иногда выводил из себя настолько, что хотелось хорошенько пройтись ремнем по заднице, но при этом стоило увидеть недовольное лицо и скрещенные на груди руки, как злость мгновенно отпускала. Разве можно было обижаться на этого ребенка, который просто хочет внимания?! «Убьет меня, если узнает, что я так про него думаю.» За время пребывания в России Алтын побывал дома у Плисецкого, познакомился с его дедушкой, погладил кота, который «принял тебя за своего сразу! Вот предатель», сказал тогда Юра. Он был обычным парнем со своими проблемами в переходном возрасте. Такой строптивый на людях, но ласковый и приятный с родными и близкими людьми, а для своего кота вообще мог сделать, что угодно. А самому Отабеку было достаточно и полуулыбки во время вечерних прогулок или посиделок в кафе. Через какие-то пару недель казах привык каждый день быть рядом и иметь возможность хоть иногда видеть это сонное лицо по утрам, когда он заходил за юношей на тренировку, а тот только встал и представлял собой помятое чудо с только что открывшимися глазами. Он не хотел уезжать домой или обратно в Канаду, Америку или куда бы то ни было, слишком сложно было оставить здесь Плисецкого и эти чувства, которые ворочались внутри, порождали не совсем понятные мысли, словно он влюбился, но еще не понимал этого в полной мере. Оставалось ждать совсем недолго, только Отабек еще не знал об этом. Вскоре все же пришлось уехать, оставить Юрия одного, чтобы понять самому, что нигде больше нет для него покоя, нигде ему не занимается лучше, чем в России, где есть Юра, с которым всё получалось в разы быстрей и лучше, с которым хотелось кататься вместе, хотелось, чтобы он смотрел и радовался успехам друга так же, как радуется и Отабек. Только по приезду обратно в Санкт-Петербург парень понял, что всё это время не мог вдохнуть полной грудью, не мог дышать без Плисецкого. Ведь Юра примчался, кинулся к нему прямо в аэропорту, будто между ними была вовсе не дружба, а что-то гораздо большее. Именно в тот момент всё и произошло. Чувства Отабека обрели форму, он осознал, что всё это время носил внутри обжигающе горячую любовь к Юрию. Зародившуюся еще с того самого момента, когда они впервые увиделись в лагере у Якова, в детстве. И всё это время чувство только росло и охватывало всё больше пространства в сердце Алтына. А сейчас готово было выплеснуться и случайно обжечь друга. Этого казах не хотел, а потому решил, что будет молчать - никто и ничего не узнает. *** И вроде всё шло своим чередом, вот только взгляд Отабека на Плисецкого изменился. Привычное дело - падение на тренировках, но, если раньше Алтын не обращал на это внимания, то сейчас постоянно хотелось броситься, пожалеть, обработать ссадины и синяки мазью, чтобы всё быстрей прошло. Почему-то хотелось подуть, чтобы не щипало, заклеить пластырем или обмотать бинтами его всего, чтобы не травмировался, чтобы не оставалось следов, и кожа друга была такой же светлой и нетронутой шрамами. Отабек гнал от себя эти мысли, потому что считал их глупыми и понимал, что Юрий явно не оценил бы подобной заботы. Казах успокаивал себя, старался не реагировать на Плисецкого так, как хотелось ему в своей голове. Только из-за этого он всё чаще ловил себя на мысли, что рассматривает Юрия. Алтыну всегда казалось, что волосы Юры просто светлые, без намека на какие-либо золотистые переливы, но само солнце несколько раз доказало ему обратное, играя волосами Плисецкого, как ему вздумается. В какой-то момент казах понял, что рядом с другом теряет контроль над собой, желая прикоснуться к нему, вжаться носом и вдохнуть запах шампуня с волос. Одним из вечеров пришлось задержаться после тренировки, слишком много времени парень потратил прежде, чем понял, что совершенно ничего не может сделать, не получалось, не его был сегодня день, но только сдаваться Отабек не хотел, не в его характере это было. Хотелось скорей бежать домой, чтобы не оправдываться за бесполезное катание, чтобы никто не трогал его, чтобы была возможность остаться наедине со своими собственными мыслями. Только вот Юра именно сегодня упал так сильно, что Отабек решил для себя – нужно помочь, нужно посмотреть нет ли какой-то серьезной травмы, есть ли необходимость обратиться к врачу, а потому просто сидел в раздевалке, ждал, пока Плисецкий закончит тренировку и придет к нему. «Хорошо бы он не повредил спину этим падением», казах должен был знать наверняка. Уставший Юрий, словно никого и ничего не замечая, прошел мимо и отправился в душ, а после, сидевший на скамейке и полностью одетый Алтын - совершенно случайно - увидел то, что ему и никому другому, похоже, не планировали показывать. Влажный и разгоряченный Юра, вышедший из душа и вытирающий волосы полотенцем, не сразу заметил Отабека, а когда заметил, то мгновенно прикрыл всю спину полотенцем. «Чего пялишься?» Слова Плисецкого совсем не отрезвили, казах уже видел всё, что не нужно было. Сердце будто остановилось и никак не хотело запускаться вновь, парень словно задохнулся и умер, чтобы воскреснуть, понимая, что совершенно точно влюбился. Юноша вовсе не был блондином. Ну и пусть его волосы отливали золотистым на свету, но это не порождало никаких иных мыслей, кроме того, что Юру очень любит солнце. А сейчас картина сложилась. «Юра...» Тихий выдох, вызвавший волну агрессии в ответ. «Ну и что! Не смотри! Никто тебя не заставляет! Просто заткнись и уходи!» Юрий почему-то стеснялся, комплексовал, не хотел, чтобы кто-то видел его таким. Или просто не понимал этого взгляда Алтына, не понимал причину повышенного внимания к нему сейчас. Только кто же знал, что вся спина и плечи Плисецкого буквально усыпаны «золотом»? Едва заметные у обычных людей, но так отчетливо видные на молочно-белой коже Юры, веснушки так щедро были подарены солнцем, что заканчивали свой путь почти на ягодицах. Отабек покраснел так сильно, что его уши просто пылали, он понятия не имел, видит ли это Плисецкий, но впервые в своей жизни казах понял, каково это, когда волна возбуждения прокатывается по всему телу от кончиков пальцев на ногах до головы и обратно, замирая приятной тяжестью где-то внизу живота. Огромного труда стоило Алтыну взять себя в руки и успокоиться. «Я хотел только посмотреть, всё ли в порядке с твоей спиной, Юра» На что друг, судя по выражению его лица, готов был пинками вытолкать Отабека прочь, но парень уже ничего не мог с собой поделать, а только подошел ближе и вздохнул. «Это может быть серьезно. Юр, не нужно меня стесняться, мы - взрослые люди.» Снова пришлось переводить дыхание. Это было слишком красиво, чтобы позволить себе прикоснуться. «Я помогу тебе помазать. Ты ведь не сможешь сам» Не подумав, сказал казах, но это сработало. Скатившееся с плеч полотенце оголило Плисецкого полностью, и Алтыну показалось, что он теряет себя. Если рассматривать вблизи, то создавалось впечатление, что кто-то взял золотую стружку и осыпал плечи и спину Юры до самого низа. Он не был рыжим, нет, но словно весь сиял, будто звездное небо. Казалось, что, тронь рукой, и это золото останется на ладони, но нет. Для собственного успокоения Отабек все же коснулся бледной кожи и убедился, что Юрий такой и есть. Отмеченный солнцем. Даже сине-фиолетовый след от ушиба при падении на лед не портил общей картины. Отабеку ничто не сможет перекрыть впечатление от этого золотого света, который проник до самого сердца, заставил все чувства вылезти наружу, как только казах не пытался их удержать. Теплые губы коснулись плеча Плисецкого. «Ты что? Что ты делаешь?» Возмущенный голос вдруг стих, когда Юрий обернулся и посмотрел в глаза Алтына, а парень в ответ на этот взгляд замялся и кашлянул, чтобы не показать, что смущен.