Мое неспасение

Наступил последний день лета. Воскресное утро встретило всех теплыми лучами солнца и ясным небом. Дети наслаждались последними часами свободными от серых школьных будней. Ривер вместе с Розой отправились с утра в спешке покупать всевозможные тетрадки, ручки, альбомы к первому школьному дню. Мальчишки решили действовать согласно единственному принципу, которым руководствуются большинство людей их возраста. Забили, попросту говоря. Перекусив бутербродами, они, выкатив велосипеды на лужайку, отправились исследовать район на предмет кинотеатра, кафе, парков и прочих развлечений. Доктор единственный на целый день остался дома. Он не особо волновался по поводу своего первого рабочего дня. Преподавал он довольно давно, собаку на этом съел, да и дети всегда лишь дети. Поэтому последний день своего вынужденного отпуска он провел занятый бытовыми делами. Подключил и настроил антенну телевизора, покрасил ограду, выкинул оставшийся после ремонта мусор (который не удосужились убрать предыдущие хозяева). Предсказания Ривер сбылись. Готовя утром кофе, Джон задумчиво глядел в окно и увидел Саксона, который с утра по раньше уже выезжал на работу. Похоже, они с ним и вправду нечасто будут видеться. Наверно, это и к лучшему, хотя Джону и претила мысль, что у них выдалось такое неприятное знакомство. Может и не стоило им вчера так горячиться. Хотя с другой стороны, не Джон с Ривер выказали агрессию при первой встрече. В общем, решил Доктор, время покажет. Торт, приготовленный Ривер, лежал в холодильнике и дразнил аппетит, но строгий наказ «это для гостей» хоть и не остудил пыл Доктора, все же вынудил его потерпеть до ужина. Мальчики, судя по всему, будут дома только ближе к обеду, Ривер с Розой, приедут часам к пяти, наверняка уставшие, поэтому Джон, наслаждаясь последними свободным денькам и часами одиночества, решил немного расслабиться. Вытащив из футляра старую, но неизменную гитару, которая пережила с ним множество приключений, начиная от мальчишеских серенад под окнами понравившейся девушки, кончая незаконным пересечением мексиканской границы, которое по безбашенной молодости имело место быть, он принялся неспешно перебирать струны, настраивая инструмент. Витая где-то в облаках, сидя на заднем дворе, Джон размышлял о том был ли этот переезд хорошей идеей. В Англии у них был замечательный дом, верные друзья и просто знакомые. Работа, которая приносила не только доход, но и удовольствие. Многие знали профессора Ривер Сонг по ее публикациям и научным работам в сфере археологии, и неизвестно как она освоиться на новом месте, в этой чужой для них Америке, где Доктор был лишь проездом двадцать лет назад, а Ривер с детьми и вовсе здесь никогда не бывали. Для мальчиков и Розы смена места тоже не могла пройти безболезненно. Мэтт с Дэвидом еще ладно, но Розе предстояло пойти в школу с совершенно незнакомыми ей детьми, отпрысками богатых родителей и маловероятно, что стеснительная девчушка быстро вольется в новый коллектив. Конечно, думал Джон, куда спокойнее было бы отказаться от предложенного места и продолжать преподавать в Англии, ведь его жизнь устоялась и протекала в мирном русле, без подводных камней и неожиданных препятствий. Но все же, он засиделся на одном месте, жизнь начинала приносить не радость, а скуку, от ежедневной рутины хотелось выть и лезть на стенку. Водоворот повседневности все глубже затягивал Доктора, не позволяя сделать глоток воздуха и набраться сил для того, чтобы что-то изменить в своей жизни. Джон понимал, что хочет слишком многого, хотя казалось бы чего ему еще желать: умная и красивая жена, замечательные дети, с которыми практически не бывает проблем, хорошо оплачиваемая работа, отпуски всей семьей, друзья, но сердце юноши, заключенное в тело уже немолодого мужчины, отчаянно рвалось к чему — то новому и неизведанному. По маленькому дворику полилась красивая и бесконечно грустная мелодия.

***

- В научных кругах я еще, будучи не замужней, заработала себе имя и, к сожалению, сменив фамилию, могла бы начать испытывать определенные трудности с публикацией следующих работ, так что пришлось оставить свою, - просто проговорила Ривер на вопрос гостьи почему же супруги живут под разными фамилиями. Вечер прошел замечательно, дети посидели за столом совсем немного времени, и, объевшись тортом до отвала, решили оставить родителей с их скучными взрослыми разговорами и пойти наверх. Рани быстро нашла общий язык с братьями, а Роза так и вовсе была в восторге от их новой соседки. Мальчики было позвали Рани полюбоваться на звезды в телескоп или поиграть в видеоигры, но та важно сообщила, что присоединиться к ним только после того, как поиграет с Розой в куклы. Братья лишь возвели глаза к потолку: девчонки, что с них взять. Ривер принялась расспрашивать Мисси о всякой чепухе про город, про местные развлечения, о том куда можно сходить с детьми, а куда отправиться за новым платьем. Джон практически весь ужин жевал торт, предоставляя дамам вести их женские разговоры. Когда банальные темы иссякли, Джон, который за годы путешествий отлично научился различать акценты, поинтересовался у Мисси. - А ведь вы тоже не американка, готов поспорить. Вам так и не удалось освоить калифорнийский акцент. - Надо же. Не думала, что это так заметно. - Дак, откуда вы тогда? Я бы предположил, что мы с вами соотечественники, - весело обратился к ней Доктор. - Я из Шотландии. Мы с Гарри перебрались в Америку сразу после школы, думала за столько лет уже сойду за местную, - с легкой улыбкой сказала Мисси. - Надо же, вы так давно вместе. Сколько вы уже женаты? - задала вопрос Ривер. - Двадцать лет. "Ничего себе" подумалось Ривер и Джону, учитывая, что Мисси и Гарольду было обоим около сорока и их брак был явно не по «залету», в отличии от самих Смитов. - А вы сами, уже сколько лет вместе? Ривер, деланно смущенная, начала историю об их с Джоном знакомстве и дальнейших отношениях, а Доктор в это время невольно задумался как ловко в течение вечера Мисси уводила разговор лично о себе и своей семье. Она охотно говорила о дочери, но ничего, что касалось бы ее и мужа. Конечно, она могла счесть, что это слишком личная тема для первого знакомства, но на памяти Джона все разговоры между людьми всегда сводились к трем темам: семья, отношения, работа, плюс-минус дети. Ривер касательно себя уже просветила Мисси по всем пунктам. Попрощались они уже хорошими знакомыми с претензией на последующую дружбу. Рани весьма неохотно уходила, ей определенно понравился этот вечер. Возвращаясь домой, она не замолкая рассказывала матери про новый Стартрек, который смотрела с мальчиками и про то, какой чудесный кукольный дом есть у Розы. Мисси довольно улыбалась, радуясь, что дочка так легко подружилась с детьми Смитов.

***

Гарольд вернулся домой около одиннадцати, дочь уже спала перед завтрашним учебным днем. А Мисси наоборот бодрствовала, ждала его, сидя на диване в гостиной и читая книгу. Гарольд невольно улыбнулся. Некоторые привычки не меняет даже время и жизненные неурядицы. Сколько бы не минуло лет, чтобы между ними ни произошло, Мисси никогда не ложилась спать, пока он не возвращался домой с работы. Правда, много раньше, дома его ждал куда более теплый прием. Мисси встречала его крепкими объятиями и горячими поцелуями, которые плавно перетекали в не менее горячий секс, зачастую прямо в коридоре. Сейчас же его ждал лишь ужин в холодильнике, который ему предстояло самому себе разогреть, и сухо брошенное «спокойной ночи» от Мисси, которая сладко потянувшись на диване, встала и отправилась в спальню. Некоторые вещи жизнь безвозвратно у нас отнимает. Плюнув на ужин, Гарри отправился вслед за ней. В кои - то веки можно было завести нормальный разговор на нейтральную тему, пускай этой темой и были Смиты. - Как прошел ужин? - бросает он через плечо, снимая пиджак и расстегивая рубашку. - Неплохо. Дети Смитов будут учиться с Рани в нашей школе, где и Джон теперь будет преподавать... - Вы уже перешли на «ты», - Гарри правда пытался скрыть раздражение в голосе. - Не начинай, это Ривер настояла, она, между прочим, довольно известный археолог в своих кругах, будет работать в Музее искусств Азии, хотя восток и не ее тематика. - Рани они понравились? - Да, думаю они станут хорошими друзьями, тем более они с Мэттом и Дэвидом почти ровесники. А дочка у них просто очаровательная. - Ясно. Забравшись на кровать и укрывшись одеялом, Гарри бросает взгляд на книгу, что читает сейчас Мисси. «Потерянный рай». Как иронично. И как только ее с такими вкусами занесло в своем время на факультет экономики? Хотя он прекрасно знал ответ. Устроившись рядом, подперев голову рукой, он слегка гладит одеяло рядом с тем местом, где лежит Мисси и спрашивает: - А ведь эта Ривер много моложе Смита. - Она была студенткой, когда они познакомились. Потом забеременела Дэвидом и они поженились. - Как банально, - он задумывается на секунду, - У нас с тобой все по - другому было, - рука оставляет одеяло и ложится на колено Мисси и слегка его сжимает. - Да, но вряд ли есть смысл сравнивать. Гарри тянется к ней рукой и забирает книгу, убирая ее на рядом стоящую тумбочку. Мисси напряженно смотрит на него. А он тем временем, обхватив ее талию, вынуждает сползти с подушек и полностью лечь на кровать. Прижавшись к ней Гарри слегка прикусывает мочку ее уха, спускаясь к шее, в то время как его рука легко гладит бедро Мисси. - Гарри, не надо... - хрипло говорит Мисси. - Я так по тебе скучаю... Позволь мне... Пожалуйста. Мисси слегка мотает головой, но не предпринимает попыток вырваться или убрать его руки со своего тела. Когда - то желанные прикосновения теперь вызывают лишь неконтролируемую дрожь и нервозность. Ласки, направленные на расслабление и возбуждение, лишь заставляют внутренне подобраться и напрячься, но Гарри терпелив, а Мисси и правда старается заново привыкнуть к нему и увидеть в нем того родного и любимого человека, один только запах которого сводил ее с ума и вызывал тянущее сладкое чувство внизу живота. Когда Гарри нависает над ней, бережно, но глубоко целуя ее, Мисси закрывает глаза, пытаясь воскресить в голове образ того паренька, у которого так мило дрожали руки в их первую ночь и который так боялся сделать ей больно. Призрак далекого прошлого также нежно гладил когда-то ее тело, так же целовал ее, дразня и раззадоривая, вынуждая ее прижиматься теснее и просить о большем. А потом лихорадочно просил у нее прощения и собирал слезинки с ее щек, и клялся что эта боль - единственная, которую он ей когда-либо причинит. Жаль, что клятву свою он так и не сдержал. Губы Гарри медленно скользят по ее шее, спускаясь к груди, а руки откидывают одеяло и задирают тонкую ночную рубашку, обнажая округлые бедра и плоский живот. Он отрывается от ее груди и легко проводит пальцами по белесому шраму, чуть ниже ее живота, а затем прижимается к нему губами, трется щекой о нежную кожу и тяжело вздыхает, неосознанно вернувшись мыслями в тот день. Мисси постепенно расслабляется и начинает тяжело дышать. С ее губ срывается предательский стон, когда она чувствует влажный и горячий язык у себя между ног. Гарри прекрасно знал Мисси, знал ее тело, знал как нужно ее касаться и целовать, чтобы она окончательно потерялась в ощущениях и удовольствии, чтобы она забывалась хотя бы на мгновение и раскрывалась для него и не отталкивала. Он практически потерял голову от ее тихих, все еще сдерживаемых стонов, от ее пьянящего и такого горячего тела, которое сейчас мелко подрагивало от наслаждения. Мисси зарывается рукой в его волосы и слегка давит на затылок, прижимая к себе теснее, но Гарри дразнит ее, лишь слегка касаясь кончиком языка клитора, а потом и вовсе отрываясь от ее лона, и поднимается к ней, страстно целуя, давая почувствовать ее собственный вкус, что остался у него на губах. Наконец Мисси сдается и обнимает его, прижимает к себе, помогает ему избавиться от его нижнего белья и сама, привстав, стягивает через голову ночную рубашку, которую он тут же отбрасывает в дальний угол комнаты, чтобы затем новь наброситься на нее с новыми ласками. Когда у обоих не остается сил, чтобы терпеть, Гарри разрывает поцелуй, всматриваясь в ее лицо, расслабленное и поддернутое негой, без следов привычной усталости и отчуждения. - Мисси, посмотри на меня, - ему как никогда важно видеть, что она вновь с ним и что хотя бы сейчас она ему доверяет. Мисси слушается его и открывает глаза, смотря на него с неприкрытым желанием и задорным огоньком в глазах, который угас много лет назад и лишь изредка напоминает о себе. Она улыбается ему, как улыбалась когда они были детьми или влюбленными подростками. А он ловит ее улыбку, счастливо улыбается в ответ, вновь прижимается к ее губам и медленно входит в нее, но ей так мало, Мисси подается бедрами навстречу, полностью впуская его в себя и сдавленно стонет в его рот, когда он не спешит продолжать. Она отрывается от чужих губ и прерывисто дышит ему в шею, и Гарри начинает двигаться, легко, не спеша, наслаждаясь каждым мгновением, пьянея от Мисси еще больше, чем когда либо, ведь она такая чувственная и сладкая, и нежная и он действительно не понимает, чем заслужил такое чудо, а сердце вновь в страхе сжимается о осознания, что однажды он чуть ее не потерял. - Ну же, Гарри, - Мисси не может терпеть эти намеренно медленные движения, которые скорее разжигают желание, а не удовлетворяют его. Он понимает ее и начинает двигаться намного резче, ускоряя темп, практически вколачиваясь в нее. С губ Мисси было сорвался громкий крик, но Гарри нежно зажимает ей рот рукой, окончательно теряя над собой контроль, ощущая как она сдавленно мычит ему в ладонь. Несколько ритмичных толчков и Мисси окончательно захлестывает удовольствии, разливаясь по всему телу приятным теплом, заполняя блаженством каждую клеточку. Она чувствует, как Гарри все еще двигается в ней и заходиться в долгом протяжном стоне, когда он ее нагоняет. Он обессилено упал на кровать рядом с Мисси и устало сгреб ее в свои объятия, зная, что после такой близости она опять надолго от него закроется, внутренне начнет корить себя за то, что не устояла, но сейчас ему так хочется продлить эти мгновения наполненные абсолютным счастьем, которое, увы, растворится как утренний туман, когда Мисси придет в себя и осознает, что опять подпустила его к себе слишком близко.

***

Они лежали на кровати, каждый погруженный в свои мысли, которыми не спешил делиться. Гарри продолжал обнимать Мисси с спины, лениво поглаживая низ ее живота, как всегда любил делать после занятия любовью, не распаляя, но успокаивая себя и помогая Мисси слегка растянуть удовольствие. Но сейчас она может думать лишь о том, что опять совершила огромную ошибку. Мисси утыкается лицо в подушку, слегка прикусывая ткань зубами, вымещая злобу на саму себя за свое бессилие и бесхребетность, ругая себя за ее вечную слабость, что сейчас сладко сопит ей на ухо. Она должна его ненавидеть, презирать, он должен вызывать у нее отвращение, после того, что он совершил, и ей по - настоящему страшно от мысли, что однажды она все — таки его простит. Ведь некоторые вещи нельзя простить даже самому дорогому человеку. - Я люблю тебя, - тихим голосом говорит Гарри, прижимая легкий поцелуй к ее лопатке. Из глаз Мисси беззвучно текут слезы. - И я тебя, Гарри, - а внутри все горит от осознания, что это действительно правда.