Ощутимая реальность

      Этот грубый, хриплый голос мог принадлежать только одному человеку. И Грей помнил всё словно это было вчера, да так отчётливо, доставая из недр памяти свои детские воспоминания, так знакомо, будто бы он знал этого человека всю жизнь. Так, что внутри него что-то рушилось, живот внезапно закрутило. Чувство страха поселилось где-то внизу, неприятно потягивая, пытаясь достучаться до сердца и сжать его в свои цепкие когтистые лапы.       А Девушка тем временем стояла неподвижно, словно оцепеневшая. Выглядела Люси как хорошего качества восковая кукла, точь в точь как Грей видел в музее. Точно миниатюрная куколка, не хватало ей только нарядной коробки и платьица. — Лю-ю-си, — вновь протяжно завопил голос из недалёкого угла, и точно чёрт из табакерки вылезла из него же белая полу-прозрачная фигура. — Твою мать, — шепнул парень, осматривая знакомый до боли, до засухи во рту от страха, силуэт. — Опять призраки!       Как только пыль осела, а субстанция полностью показалась из сундука, становясь на хлипкие половицы своими пухленькими белыми ножками, нечто громко чихнуло, расхохоталось и продрало глаза маленькими ручонками, попутно поправляя густую чёрную чёлку, что точно нарочно лезла в белёсые глаза. — Ах ты засранка неблагодарная! Притопала наконец, чёрт тебя дери. Нашлялась по свету соплячка мамолетняя, — ругалась бабушка, которую наконец признал в призрачной массе парень. — Что ж ты наделала окаянная! — Всё не унималась та, пока не увидела перед собой юношу: — Грей! — завопила она пуще прежнего, пятясь назад, словно испугавшись. — Бабушка? — будто бы боясь ответа, шептал тот, искоса поглядывая на ту. Опять что-то сверхъестественное, не похожее на призраков ранее и на заколдованную Люси, нечто более белое, густое, скажем так, умеющее чётко говорить, с чем ранее не приходилось сталкиваться парню, и опять-таки на его свету! — Я… — замялся он, даже не зная что и говорить. Вроде ему столько всего предстоит разузнать, спросить, да и есть не мало тем, а говорить было совсем нечего. Слова словно забылись, стёрлись из памяти, а язык начал заплетаться. Выглядел он словно призраки, что ранее встречались ему на пути.       И это был, пожалуй, самый лучший момент чтобы вспомнить о Люси, которая так и стояла посреди чердака, не издавая ни малейшего шороха. Она словно и не дышала, только лёгкое подрагивание плеч и вздымающая грудь с кулоном говорили об обратном. — Ох, незадача! — успокоившись и как-то обеспокоенно проговорила старуха, жалобно приподняв брови, сморщив и притом морщинистый лоб.       Зера казалась слишком уж озадаченной, то и дело теребя руками подол длинного старого платья с фартуком. Глаза её метались по фигуре Люси, осматривая ту с ног до кончиков причёсанных волос, взглядом пожирая девушку, будто бы стараясь запомнить её до последних мелочей. А на глазах то и дело сверкали маленькие кристаллики слёз, которые старуха тут же смахивала пухлыми пальчиками и трясла головой.       Грей знал этот взгляд, он помнил по себе. Так он смотрел на Джувию, крепко сжимая её бездыханное тело в своих руках. Тогда он пытался сохранить в памяти всё, что касалось девушки. Может это и была любовь, а не вина, по крайней мере, он уверял себя в этом. Но сейчас, встретив её — Люси — он понял, что те чувства были другие, нежели сейчас. Сейчас всё обостренно, абсолютно. Хочется смотреть на неё всегда и везде, не отводя глаз. Ходить с ней всегда, защищая и оберегая. Ведь Люси такая неуклюжая: пока они путешествовали эти дни девушка чуть было не погибла восемь раз. Восемь! И Грей считал. Будь она обычным человеком, то сердце парня уже давно оплакивало её над крышкой деревянного лакированного гроба. Но это Люси — заколдованная Люси. Однако даже на этот факт его мозг не реагировал, и каждый раз он кидался защитить и укрыть её. Разве не это называют любовью?       Парень помотал головой и опомнился лишь тогда, когда призрак бабушки подбежал к девушке, пытаясь крепко сжать ту в своих сильных, по видимому, объятиях, да не судьба: руки проходили сквозь тело Люси, смыкаясь в крепкий замок пальцев. — Что с ней, — наконец подал голос Грей, напоминая той о своём присутствии, от чего старуха вздрогнула и попятилась назад, подальше от юноши, словно боясь его. — Не подходи ближе! — нарочито громко сказала Зера, серьёзно сдвинув густые чёрные брови на переносице. — Я не понимаю, — отозвался Грей, чуть наклоняя голову в бок и тут же возвращая обратно. — Что не так? — Т-ты! — завопила она. — Ты унаследовал это проклятие! Точно так же как и он.       Парень не мог понять о чём речь. О каком проклятии говорят? О том, что наложено на Люси? Неужели и он-таки попался под чары! И кто такой «он»? Слишком большой объём информации в его голове привёл к мигрени, да к такой сильной, что Грей буквально с ног валился. Какая-то неведомая усталость манила его в сон, именно такое объяснение нашёл этому странному факту юноша, а не то, что он не смыкал глаз уже не мало ночей. — Бабушка, — тихо прошептал парень, присаживаясь на корточки. Так легко и спокойно, смотря на неё снизу вверх, чуть прищурившись. — Помоги Люси.       И он упал на пол, погружаясь в сон. Такой ровный и тихий, словно во время.       Старуха посмотрела на внука и тяжело выдохнула, доставая руки из-за спины и стряхивая с них какой-то голубоватый порошок. Она подошла к старому комоду, вытащила с него большой махровый плед, и, хорошенько смахнув с него пыль двумя махами, укрыла юношу. — Прости, мой дорогой, — прошептала она, гладя пальцами точёные скулы и взъерошенные волосы внука. — Когда-нибудь ты обязательно всё поймёшь, а может и простишь. — Зера задумалась, чуть улыбаясь. — А может нет. Но я всегда желала тебе всего самого лучшего, моё золотце. — Одинокая скупая слеза скатилась с её щеки и упала на шею парня, рассыпаясь в пыль. — Я всегда тебя любила. Всегда. И как бы я хотела вернуться в то время, чтобы не навредить вам, как бы я хотела. Если бы я знала…       Старушка прикрыла глаза и густо заплакала, роняя некогда солёные, мокрые слёзы песчаными крупицами пыли на пол. Она винила себя за всё, и так было всегда. С того самого дня, как Сильвер ворвался к ней с криками и угрозами. Она ведь всего лишь старалась спасти ему жизнь, боялась потерять сына. Кто же знал, что всё так обернётся. Что когда-то здоровый мальчишка с вечно лохматыми чёрными космами будет умирать от невесть как попавшей в их края чумы, и что убитая горем мать попросит силы спасти своего дитя у незнакомца, обрекая весь род на проклятие. И это проклятие им было даровано горем, болью, ненавистью. Оно было глубоко запечатано в сердце, да так, что высвободить его из оков могли только сильные чувства, которые и у отца, и у сына проявились при потере дорогих им людей. Как Сильвер обрёл своё проклятие после смерти Мики, так и Грей после Джувии.       Сейчас она чувствовала в нём силу, слишком тёмную, такую, какой не следовало иметь мальцу в двадцать один год. С его беспечностью и наивностью, с его не знанием мира и чувствами, он был слишком лёгкой мишенью для тьмы. Той самой, что поглощает всех и вся без остатка.       И она знала как это исправить, знала, но не могла, и даже не смерть служила ей преградой, а условия. Душу свою старуха заперла в сундуке, в надежде найти и расколдовать Люси, дать ей ту жизнь, которую она по безграмотности потеряла. Ведь всё, что она могла — раскаяться, спасти свой род ей было не суждено. Слишком уж она любила своего сына, чтобы обречь того на гибель.       На груди у девушки еле заметным пламенем загорелся огонёк, что таился в камне. И этим лёгким свечением он вывел Зеру из мыслей. Вот оно! Кристалл наконец скопил нужное количество энергии, теперь осталось лишь выпустить её в тело Люси, чтобы пробудить ту от длительного транса, в котором та пребывала почти двадцать лет. — Дорогая моя, — старуха подошла к девушке ближе и попыталась коснуться амулета — жжётся.       Ей не удастся снять его. В этом деле нужен будет живой человек. Если кому получиться пробудить дух Люси, так это Грею. Ему и повторять свой подвиг. Ведь именно парень, случайно, а может и нет, по стечению каких-то странных, ведомых лишь вселенной, обстоятельств, смог увидеть её в толпе прохожих, зацепить злополучный амулет и освободить девушку от оков беспамятства при ношении кулона. И только он смог надеть его обратно, погружая подругу в некий магический транс.       Сколько же тайн хранит этот мир. Вроде бы такой реальный, но магический. Тот мир, что не так уж и хорошо сокрыт от окружающих лиц, где каждый может оказаться заколдованным, проклятым или даже призраком. Не малых сил стоит не сойти с ума.