Ощутимая реальность

      На чердаке вновь воцарилась тишина, та, что была много-много лет в доме, пока двое не вернулись назад: одна — по приказу, второй — по велению сердца. Ведь именно так им казалось до того момента, как Люси впала в оцепенение от амулета, а Грей в сон от снотворного — бабушкины проделки. — Ну и дура же! — цокнула старуха, ударяя себя ладошкой по лбу, и, еле удержав равновесие, побрела в сторону пыльного комода.       Многолетняя, как бы не вековая, пыль густым слоем уложенная на лакированное дерево, тут же поднялась в воздух, непроглядной стеной окутывая всё в округе. Отмахнувшись, или, по крайней мере, стараясь отмахиваться, Зера кое-как нашла нужный ей флакон сквозь пыльную пелену. Она подошла к внуку, развернула его так, чтобы парень лежал ровно на спине, чуть приподняла за голову, (благо старуха была не призраком, а духом и благодаря её старому заклинанию, которое вовремя смогла сколдовать будучи присмерти, могла контактировать с людьми) пыталась раскрыть пальцами второй руки его губы, попутно держа другими пальцами — средним, безымянным и мизинцем — горло бутылька. Однако на все её старания удача отвернулась, и ничего не выходило. Тогда старуха положила голову юноши на колени, свободной рукой раскрыла ему рот, а второй вливала понемногу жидкость из сосуда, при этом с трудом стараясь приподнять коленями голову Грея, чтобы тот не захлебнулся. — Ну и геморрой же ты — внучек! — хмыкнула Зера, когда он поднялся на локтях, пытаясь откашляться. — Хуже чем при жизни был. Моя задница так не страдала, как колени сейчас, — громко расхохоталась та. — Что случилось? Что это за дрянь? — чуть ли не кричал Фуллбастер-младший, отхаркивая оставшуюся бледно-зелёную густую жидкость, так похожую на слизь по цвету, консистенции, да ещё и вкусу, как оказалось. — Вовремя же ты спать увалился, — буркнула старая женщина, нарочито гордо складывая руки на груди. — А мне поднимай тебя! — Она старалась говорить как можно спокойнее, чтобы не выдать себя, чтобы сделать виноватым именно юношу, словно тот сам уснул, а не она уложила снотворным, но ей этого не удавалось — голос предательски фальшивил, переходя из некогда низкого и сиплого в более высокий, почти что в визг. — Что-что, — откашлявшись продолжила она, — зелье сил, чтобы не хотелось спать. — И мне теперь тебе спасибо сказать? — поднял бровь Грей, искренне не понимая в чём суть дел и когда это он успел заснуть. — Можно, — улыбнулась та, расставляя руки по бокам. — Теперь ты можешь хоть неделю не спать. — Ага, — цокнул он, — сейчас! А со здоровьем-то что будет? — Да на таком как ты пахать неделю можно! Вон, какие мышцы отрастил, — буркнула бабушка, обходя внука, — бычара! Ничего такому не будет!       И вроде бы тут должна была начаться словесная перепалка между родственниками, но заразительный хохот старушки подхватил Грей, и всё напряжение как рукой сняло. — А теперь о серьёзном, — смахивая слезинку с уголка глаза, сказала Зера. — Ты должен снять с Люси амулет.       Грей послушно кивнул и подошёл к девушке. Без каких-либо преград он резко сдёрнул кулон, разрывая на груди подруги тонкую золотую цепочку. Не было ни жжения, ни тока, ни боли — ничего не препятствовало ему. И девушка мгновенно упала бы на пол, если бы не вовремя среагировавший юноша, который умело подхватил ту руками и крепко стиснул их на её талии. Она казалась ему сейчас такой лёгкой, почти что невесомой, словно пропадала из этого мира. — Что с ней? Почему я её почти не чувствую? — обеспокоенно спросил парень, на глаза которого вот-вот должны были накатить слёзы, но он мужественно сдерживал их, качая головой. — Это кристалл, — вздохнула Зера. — Он убивает её. — Но почему сейчас? — почти вопя, взмолился он. — Почему именно сейчас?! Когда всё должно закончиться хорошо. — Этот камень живой, его пробудила твоя магия. — Старуха понимала, что говорить такое она не имела права, но это так. — Понимаешь, амулет высасывает жизненную силу Люси. Когда мы обнаружили её тело и не смогли снять проклятие, я замедлила магию кристалла, чтобы найти время и способ снять проклятие. — И что теперь делать? — Грей смотрел на бабушку, как щенок, моля о помощи своими глубокими синими глазами, что достались ему от деда. И Зера любила эти глаза больше всего на свете, она всё готова была сделать ради них. — Иди за мной.       Мягкими шагами по скрипучим половицам, старая женщина спускалась вниз плавно и изящно, даже не смотря на то, что полы просаживались под её весом и уже готовы были провалиться. Она вела юношу, что нёс на руках Люси, точно фарфоровую куклу, чуть придерживая за голову, как младенца, быстрым и уверенным шагом. Они спустились в подвал; железная дверь с гулом закрылась, погружая их в темноту, пребывать в которой, благо, им пришлось недолго.       Как только зажглись факелы на стенах, точно в пещере, Грею потребовалось много выдержки, чтобы не упустить от удивления дух Люси. Перед его взором предстала картина точно из фантастических фильмов, в которую в реальной жизни почти обычному человеку поверить не то что сложно, нереально, при том не сойти с ума. Парню не малых усилий пришлось приложить, чтобы держать себя в руках и не свихнуться, принять мир призраков, а тут новое потрясение!       Перед ним, на широком столе, лежал большой стеклянный гроб, внутри которого, под водой, связанное по рукам и ногам, лежало тело Люси, полностью нагим. Парень как раз принадлежал тому типу людей, что не так просто воспринимают чьё-то мало знакомое голое тело, но сейчас это не имело значения. Она была прекрасна! Божественна! Словно ангел, неподвижно лежащий в пелене водной глади. Только пресловутый амулет красной гравированной коробочкой — светящимся кристаллом — ужасно, вычурно лежал на её груди с разорванной цепью.       На немой вопрос во взгляде Грея, что тут же перевёл глаза на свою руку, где красовался кулон с порванной цепью, Зера ответила просто и легко: — Проекция, он нереален — почти что призрак, — чуть закатывая глаза поясняла она, словно это было так очевидно, что и говорить не о чем. — Всё, что происходит с духом Люси, происходит и с телом.       Грей наконец собрался с мыслями и неуверенно зашагал в сторону гроба. Он внимательно следил за тем, как старуха открывает крышку из толстого стекла, распечатывает замки, бубня под нос какие-то заклинания, что-то ковыряет пальцами и, наконец, убирает ненужную деталь.       Парень подошёл настолько близко, что мог видеть лицо Люси, сквозь кристальную жидкость, что отдавала каким-то едким запахом. — Что это? — поморщившись, спросил он. — Зелье, — усмехнулась бабушка. — Чтобы тело её не старело, как бальзам, который запечатывает. Это намного лучше заморозки. Но как оказалось, всё было даже не нужно. Кристалл остановил биологические часы Люси, он замедлил не только её тело, но и душу. Словно запер в забвении, — с ужасом прошептала та. — Но как ни странно на твою магию он отреагировал, в тот самый день, когда ты снял его с Люси — ты дал ей глоток свежего воздуха, запустил её время.       Парень опустил голову вниз, внимательно осматривая девушку, затем свои руки. Он даже подумать не мог, что обладает чем-то, какой-то магией. Проклятие это или дар — ему уже было всё равно, самое главное — спасение. И даже если у него самого не было на это шанса, то уж Люси он просто обязан спасти, никак иначе. И с такой магией, о чём вечно твердит бабушка, ему не должно составить труда. По крайней мере, он не имеет права думать иначе. — Но почему тогда настоящая Люси не очнулась, когда амулета не стало на ней? — удивился тот. — Потому что под пятью заклятиями, да при том в гробу, дурья твоя башка! — выругалась Зера. — Не ужели ты думал, что снять кулон — всё?       Старуха молча указала внуку пальцем на тело, словно давая ему мыслить самостоятельно, понять что нужно делать. И он, кажется, сообразил. Было что-то между ними, что-то особенное, и это не магическая связь — родственная, нечто большее, что даёт надежду. Это была любовь Зеры, её муки и сожаление, желание всё исправить. А Грей всё чувствовал.       Юноша аккуратно поднял над собой дух Люси и несмело, почти что невесомо, боясь последствий и прочих вещей, что уже случились и могли произойти снова, стал укладывать его на тело девушки, как это бывало в фильмах, многочисленных, где соединив душу с телом всё заканчивалось счастливым концом. Но это было бы слишком просто. Грей даже не рассчитывал, что что-то произойдёт, он не верил, что так просто вернуть его Люси, но какая-то оптимистичная часть, нет, даже песчинка, нещадно молила небеса об этом. Для неё, что пробыла под столькими муками много-много лет нужно что-то по-эффективнее трюка из кино. — А теперь ты должен высвободить энергию из камня, — тихо, чтобы не напугать, прошептала старуха, наблюдая как умело внук высвобождает названную внучку от оков. — Возьми его в руки и представь энергию. Представь как она разливается в тебе, как проходит по телу. Ты сможешь это сделать.       Грея окутал страх. Впервые за столько времени он почувствовал ответственность перед чей-то жизнь, даже не просто чьей-то, а жизнью Люси. Его тело пробило холодным потом, во рту пересохло, а сердце отбивало бешеный ритм, готовое ударяться о стенки грудной клетки и показывать, что вот-вот выпрыгнет, как только подвернётся удобный случай. Но та самая незначительная, почти что атомная песчинка кричала ему о собранности, да так громко, что разум начал понимать её. Он всеми силами старался побороть страх и успокоиться, но выходило это спорно.       Юноша отмёл фальшивку прочь и вытащил из ледяной воды настоящий амулет, положил его в левую ладонь, а сверху накрыл правой, медленно закрывая глаза. Он пытался представить всё: цвет этой энергии — почему-то это был розовый, запах — в нос словно ударил аромат ванили и миндаля, свет, исходящий от неё, движение, то как она движется, по какой траектории. Камень в его руках неспешно начал излучать тусклый свет, затем ярче и ярче, и вот уже Грей отчётливо видел розовые нити в своём подсознании, что переплетались и вели куда-то вглубь. Руки неосознанно начали раскрываться, а кулон, что успел потерять былой блеск и потух, выпал, ударяясь о бетонный пол с такой силой, что тут же разбился на множество мельчайших осколков. Крепкие мужские ладони прошли сквозь толщу воды вновь и легли на фарфоровую кожу Люси, вдоль пупка. Табун мурашек прошёлся по коже парня, поднимая небольшие волоски на руках, свидетельствуя о диком холоде, но ради неё он стерпит всё.       Свечение было настолько ярким, что ослепляло всех в округе, свет его разносился по всему дому и за его пределами.       Как только всё утихло, Грей почувствовал небывалую ранее усталость: глаза словно жили отдельно от него, тело ломило, но боли не было. Кажется он перестарался.       Юноша с трудом открыл слипшиеся глаза как только почувствовал шевеление. Под кожей девушки забурлила кровь, сердцебиение пришло в ритм, и Люси резко поднялась, жадно хватая ртом воздух. Она хваталась руками за горло, вытаращив глаза, дрожала от холода ледяной воды так, что зубы стучали, сипло кашляла и харкалась, морща курносый нос. — Люси! — завопил Грей что есть мочи, и кинулся обнимать подругу. Он крепко стискивал ту в своих, точно тиски, объятиях, перенимая холод её кожи своей. — Я, я… — задыхался от невиданной силы и счастья он. Не нужно было сдерживать эмоции, сейчас им самое время: и слёзы текли, широкой солёной дорожкой по его щекам, по плечам Люси, к ключицам и груди.       Но девушка стояла молча, даже не обнимая того в ответ. У неё не было ни слёз, ни радости, ни даже злости — ровным счётом ничего. Словно он был чужим человеком для неё.       И только когда губы парня сомкнулись на её, чуть трясущихся от собачьего холода, всё тело пропустило удар. Она видела своё отражение в его влажных от слёз глазах, чувствовала его тепло. Каждую секунду его поцелуя, Люси могла видеть себя его глазами: их встречу, каждый шаг, первый случайный поцелуй и чувства — его чувства, что накрыли девушку собой, как волна, сметая всё на своём пути и даже вернувшуюся память. И это было лучшее, что с ней могло случиться. Всё остальное не важно. Главное он. — Грей, — выдохнула ему в губы, как только он решил прервать поцелуй.       Аккуратно он пролез руками за её спину, стараясь крепко ухватиться, и вытащил наконец Люси из воды. Но стоять самостоятельно она не могла, пролежать столько лет неподвижно — все конечности двигались с трудом, а ноги тем более. — Держи, — старуха протянула ему тёплое одеяло и нахмурилась. — Вытащить сразу из воды ума-то не хватило!       Чуть криво улыбаясь и хватаясь за затылок, Грей обернул одеяло вокруг дрожащей девушки и притянул её ближе. — Б-бабушка, — дрожа выпалила девушка. — А ты молчи, храни тепло, — весело захохотала старушка.       И больше не хотелось говорить, абсолютно не о чём.       Грей прижимался к Люси настолько близко, в надежде помочь, что не заметил как пропала Зера. Пожалуй, она исполнила свой долг, теперь дело за ним. — Я люблю тебя, Люси, — тихо прошептал он, и коснулся холодных губ девушки, даря невесомый поцелуй.       Всё закончилось как нельзя лучше, и теперь парню не нужно переживать о дальнейшем, ведь она рядом. Сколько она будет с ним — не важно, главное возле него, а дальше он разберётся, решит все проблемы, ведь в его рукаве есть козырь, которым прокляла его бабушка. Вот только она так и не поняла, что даровала ему новую жизнь, с чистого листа.