На воле

Веки казались свинцовыми, в теле явно присутствовала слабость, а в горле была пустыня — не самые лучшие ощущения. Эта комната мне была до боли знакомой, ведь здесь я жила с Тёмой и дом был родным до одного момента в моей жизни. У меня было чувство дежавю и я снова и снова переживаю одну жизнь дважды. — Очнулась, наконец, моя красавица, — шмыгнув носом, я услышала голос бывшего мужа, что доносился из темноты. Он был рядом. Просто стоял в стороне и наблюдал за мной, я посочувствовала подопытным мышам, их точно также рассматривают под микроскопом. — Уже давно не твоя, — я хотела встать и показать ему, кто тут главный, но стальные цепи, что плотно «обнимали» моё запястье, заставили меня вернуться в горизонтальное положение. — С этим я могу поспорить, — он вышел из тени, приближаясь к кровати. — Ты всегда была, есть и будешь моей, как бы ты не хотела отрицать этот факт. — На меня напал истерический смех и только сейчас до меня дошло, что я лежу перед ним в одном лифчике и зауженных джинсах. — Если ты считаешь себя смелым и храбрым, то сними с меня цепи и я покажу тебе силу, — процедила я каждое слово, пытаясь вырваться из «сетей», но куда мне тягаться с моей то девичьей силой? Это просто нелепо. — Оу, нет, любимая, я не хочу, чтобы ты навредила себе и поэтому решил обезопасить, — он лишь пожал плечами, кровно мне доказывая, что заботится лишь о моей безопасности. — Какая забота, — я театрально похлопала густыми ресничками, делая вид, что поверила. — Ты снимешь с меня цепи или нет? — Нет, — просто и спокойно произнёс бывший и снова скрылся в темноте. — Знаешь, что было очень больно, когда увидел, что ты целуешься с Цоем. Дважды. В первый раз я позволил этому случится, ведь это произошло спонтанно и очень неожиданно, но во второй раз ты сделала это осознанно, что меня и бесит. Я никому не позволю тебя целовать и за эти две оплошности я просто обязан наказать тебя, — сумасшедшая улыбка появилась на его лице, а в руках я заметила свечу, это пламя завораживало и я чувствовала себя глупым мотыльком. Его действия невозможно было предугадать, что-то мокрое я заметила на своей ладони, а после увидела кровь, этот сладкий аромат попал мне в нос и чувствовала себя наркоманом, что получил дозу. Я была слаба и не могла понять: где. Моя. Сила? Тёма будто прочитал мои мысли и приторно ответил. — Я заблокировал твою силу, это в моей власти. Я твой муж и имею полную власть над тобой, — мне хотелось сдать его в дурдом, ведь после разрыва, он продолжал видеть во мне свою жену. — Ты запамятовал, мы развелись после того, как ты предал меня, — он был похож на сумасшедшего учёного, что стоял у стола и что-то делал, из-за широкой спины мне не было видно. — Это ты так считаешь, — буркнул он, а после я прикусила щёку изнутри, когда воск капнул на кожу. — Ты ненормальный, — прошептала я, закрывая глаза от терпимой боли. Он был безумен и одержим желанием отомстить. — Это ты меня таким сделала. — Кожа начинала жечь и в уголке глаза стали появляться слёзы. — Это тебе за поцелуй. — Я нисколько не сомневалась в том, что в этой жизни нужно за всё платить и я не была исключением, как бы грустно это не звучало. — Хочешь я покажу тебе, что ты чувствуешь ко мне на самом деле? То, что ты так трепетно хранишь в своём сердце и скрываешь от посторонних глаз? То, в чём ты боишься признаться даже сама себе? — Н…нет, — с заиканием ответила я, ведь не хотела, чтобы он рылся в моей душе, куда когда-то плюнул. — Но я всё равно это сделаю. Я докажу тебе, что ты на самом деле меня любишь, а с Толиком только потому была, что хотела позлить меня, только ты действительно думала, что я позволю тебе быть с ним? Моя маленькая глупая девочка, — он провёл рукой по влажной щеке. — Не нужно плакать. Слёзы тут лишние. — Я подавляла в себе животные инстинкты, когда он стал раздеваться, не отводя взгляда от меня. Накаченные мужские тела — всегда были и будут женской слабостью, а он этим умело пользуется. Он трепетно прикоснулся своими губами к тем местам, что ошпарил горячим воском и раны мгновенно зажили, влажным языком он поднимался всё выше, целуя и посасывая кожу на шее, заставив меня тихо застонать. Знает же, гад, куда нужно надавить, чтобы я сдалась. Пока губы были увлечены столь интимным и важным делом, руки мужчины блуждали по телу, щупая рёбра. У меня создалось впечатление, будто он проверяет всё ли на месте или прикасался кто-то чужой к этому телу, убеждался в своих догадках. — Я очень сильно скучал по тебе, — прошептал в самое ухо, укусив за мочку, заставив почувствовать лёгкую боль на границе с наслаждением, странное ощущение. — Я знал, что ты не предашь меня, — он вёл монолог, а я просто наслаждалась его умелыми ласками и словами, что убеждали меня поверить в то, что он искренне сожалеет о случившимся. Цепи и я были натянуты, как струна, я была зависима от этих прикосновений, словно какой-то алкоголик от новой порции спиртного. Руки вампира поглаживали меня за челюсть и я увидела над собой красные глаза и сейчас я их не боялась, как раньше, они стали родными. Он прикоснулся к ним, будто спрашивая разрешения, делал всё робко и нежно, боясь причинить снова боль. Я приоткрыла рот, впуская его во внутрь, отвечая на эти чувствительные поцелуи и тем самым давая ему своё согласие. — Скажи, что ты скучала по мне точно также, как и я по тебе, — он выглядел, словно подросток, а в глазах было столько надежды и веры, что сердце на мгновение забыло слово «враньё» и вслух было произнесено всё то, что было спрятано в тёмный ящик. — Скучала, — прошептала я на ухо, чувствуя, как вновь глаза наполняются слезами. — И любила. — Все его прикосновения были такими родными, он извинялся за тот роковой день словом, жестом, поцелуем, своей любовью. Его пальцы поползли за спину, нащупав прохладную застежку, расстегнул её, освобождая грудь от стягивающего белья; мои ногти впивались мне в кожу на ладони и я жадно хватала воздух ртом. Губы обхватили сосок, начиная посасывать и массировать грудь, заставляя меня глубже и тяжелее дышать, просто заставляя себя ненавидеть за это. Он был умелым искусителем и просто радовался тому, как сильно я краснею от этих интимных махинаций. Мой слух уловил треск ткани (джинсов), эти никому ненужные тряпки валялись на полу, а я спрятала взгляд в полуопущенных ресницах, было неловко. — Посмотри на меня, — отдал приказ, заставляя посмотреть в эти кровавые глаза, а мои ведь теперь ничем не отличались от его, как бы прискорбно не звучало. — Не стоит стесняться своих чувств и желаний. Доверься им. Он удобно умастился между стройных ног, придерживая бёдра и начал плавно входить, резких движений не было, ведь они могли вновь вызвать дискомфорт и болезненные стоны. Впервые за долгое время я почувствовала себя нужной и желанной, получая наслаждение от процесса вместе с ним, метка стала гореть красным и это было хорошим знаком. Я знаю, что настолько нежный секс он не любит, только ради меня сделал исключение. Я таяла в его руках, словно лёд на солнце, мне так хотелось, чтобы он был всегда таким заботливым и не превращался в чудовище, которого я просто потом возненавижу. Сейчас, в этот момент, Тёма был собой, настоящим, а не вампиром, который вечно носит маску грубости и безразличия. Мне удалось разбудить в нём его человеческую сторону, которую он давным-давно в себе убил, она возродилась для того, чтобы изменить своего господина в лучшую сторону. Я непременно помогу ему, если он позволит быть рядом… Внутри меня была теплота и я увидела в тех глазах любовь, которую он так упорно прятал за дерзостью. — Ты простила меня? — Я лишь счастливо закивала, позволяя себе забыть все обиды и просто наслаждаться жизнью с любимым Альфой. — Еще одного шанса у тебя не будет. Если ты меня потеряешь и в этот раз, клянусь тебе всем святым, что меня ты больше не вернешь, — он кивнул, снимая с меня тяжёлые оковы, что сковывали мои движения на протяжении двух часов.