Eat Jin

Ну, конечно. Намджун мягко цокает языком, потому что хотя бы так, но пытается избавиться от раздражения. Джин ест. Ест громко, неаккуратно и практически некрасиво, но рэпер прекрасно отдаёт себе отчёт, что последнее в принципе невозможно — что бы Сокджин ни делал, он прекрасен, и это немного сводит с ума. — Джун-а, — приветствует его Джин с набитым ртом. Намджун видит, как несколько крошек падают на стол, заставленный грязной посудой, что образовалась в процессе готовки. — Что приготовил, хён? — как можно более спокойным тоном спрашивает рэпер. — Кисло-сладкую свинину. Хочешь? — Сокджин цепляет кусочек палочками и тычет им в сторону Намджуна. Тот эту картину окидывает разве что не умильным взглядом, послушно нагибается к сидящему парню и хватает ртом мясо. Сокджин смотрит так, как будто видит сквозь его закрытый рот, ждёт реакции — конечно, похвалы, чего же ещё. Младший не разочаровывает, говорит, что всё обалденно, хён, ты настоящий волшебник, и расплывается в этой своей любимой улыбке до ямочек. Джин довольно лыбится в ответ, а потом начинает рассказывать какую-то несвязную хуйню, Намджун практически не слушает. Их — почти что — идиллию нарушает Чонгук, который, кажется, не спал всю ночь — до того он бледный и растрепанный. Он садится к Сокджину, вырывает у того палочки и вообще не обращает внимания на возмущённые окрики последнего. Намджун вздыхает, когда макнэ прилетает в плечо кулаком, а хёну в ответ по голове, и думает, что вот бы сейчас махнуть в Ильсан, пусть они здесь как-нибудь без него. Совесть (и менеджеры), конечно, не позволит, но вот в такие моменты, когда он — уставший просто пиздец — хочет в тишине посидеть на кухне (с жующим Сокджином рядом, в идеале), а на деле вокруг него бесконечные оры, ему хочется выпилиться. Спасение приходит откуда не ждали — Тэхён вплывает в кухню такой же заспанный, как и Чонгук, разве что одетый в одну лишь рубашку, едва прикрывающую его голые и в синяках (Намджун не хочет думать, откуда) бедра, а судя по восторженно-идиотскому выражению лица макнэ, чонгуковскую. Тэхён, кажется, и не замечает, что ребята чего-то замолчали, спокойно наливает себе воды, умудряется облиться, а потом, выходя из кухни, бросает: — Я замёрз один, Чонгук. Младшенький подскакивает и убегает за Тэхёном в рекордные сроки, разве что пятки не сверкают. Намджун вновь вернувшейся тишине рад до разжавшихся кулаков и облегченных выдохов. Он трёт ноющие виски, пока Сокджин ошарашено пялится на дверь, за которой недавно скрылись два недоразумения. Джуну за ним таким наблюдать нравится — он его не палит и не шутит свои дурацкие шутки о том, какой он красавчик. — Это что такое сейчас было? — через несколько минут всё-таки спрашивает Джин, но рэпер по его лицу видит, что знать ответ тот, определённо, не хочет. Намджун вот тоже может много чего не хочет — загоняться над новым альбом не хочет, участвовать в идиотских шоу, когда у них и свои отлично получаются, без всяких подстав со стороны ведущих, тоже не хочет. И слушать чавканье Сокджина пиздец как сильно не хочет, однако ничего, слушает, ещё и наслаждаться умудряется. — Пусть что хотят делают, — в конце концов буркает Намджун, потому что Джин, кажется, почти готов бежать и вытряхивать младших из постели, а сидеть одному Киму не хочется. Ему бы поспать пойти, но между хёном и кроватью даже выбора делать не нужно — и так всё ясно. — Но… — пытается возразить Сокджин, потому что он уже взрослый и ответственный мальчик, что бы кто там о нём ни думал, но Намджун пихает ему тарелку с остатками мяса чуть ли не в лицо. — Ешь, хён. И Сокджин послушно ест. Громко, неаккуратно и практически некрасиво, вот только Намджун, глядя на это зрелище, готов выдать парочку крутых панчей, потому что хлеще Сокджина его мало что вдохновляет.