Eat Jin

Такое себе чувство — всё, что может сказать Намджун о своей влюбленности в небезызвестного крикливого хёна. Хёна, который отчётливо рыдает за стенкой, и это просто пиздец, если подумать. Джин никогда не плачет. По крайней мере, так — до икоты и тяжёлого дыхания, болью оседающего где-то у Намджуна на рёбрах. Кулаки сжимаются сами собой, ноги несут в таком важном сейчас направлении. В дверь он не стучит, распахивает пинком, торопясь увидеть и облегчить то, что сможет. Он, в конце концов, лидер — Джун помочь не просто хочет, он обязан. Помочь Сокджину, который весь такой красивый даже в размазанных по лицу соплях и слезах сжимает в ладонях с до умиления кривыми пальцами ведёрко с шоколадным мороженым. Джин отправляет в рот очередную ложку лакомства, губы смыкаются на металле, посасывают, выпускают, и Намджун краем глаза видит ниточку слюны, что тянется за ложкой, пытается сдержать желание вытереть её, когда она остаётся на лице, но почему-то — странно, ага — не выходит. Сокджин дёргается и чуть не слетает с кровати, когда по его подбородку проходятся чужие пальцы, торопливо вытирая влагу. Новый всхлип вырывается неосознанно, грозясь продолжить истерику с новой силой, но Намджун не позволяет. Точнее, сам рэпер ничего больше и не делает — он и так слишком в ахуе от самого себя, чтобы выкинуть что-то ещё, зато Джин, наконец-то проморгавшийся, успокаивается — в какой-то мере. Шею заливает краской, а в голове шумит кровь, потому что именно перед рэпером почему-то до ужаса стыдно. — Ты в порядке? — спрашивает Намджун, когда Джин застывает прекрасным памятником самому себе. Старший кивает, мол, да, нормально всё, а то, что ты тут видишь, это галлюцинации от усталости, работать меньше надо. Намджун, ожидаемо, не верит и тянет парня на себя, пока не чувствует, как мокрое лицо впечатывается в шею. Джин не сопротивляется — шмыгает носом пару раз, старается отодвинуть мешающееся ведёрко. Доесть тоже хочется, но ладно, потом, Сокджин вот так вот посидеть в объятиях лидера очень даже не против. Младший же напряженно молчит, потому что желание сделать что-то посущественнее растёт в геометрической прогрессии. Что именно, Намджун даже думать себе запрещает — губы хёна и так мажут по его коже под кадыком, заставляя стискивать зубы. — Вы чего этого? От вопроса парни вздрагивают, а потом засыпают Юнги ругательствами — макушка Джина больно проходится по нижней челюсти Намджуна, чуть ли не вынуждая того прикусить себе язык для полноты картины. Намджун, стараясь унять боль, ничего лучше, чем сожрать мороженое Джина, не придумывает. Последний такому повороту не рад, поэтому начинает что-то голосить, пытаясь отобрать сладкое обратно, и выглядит уже на порядок лучше. Юнги впечатлённым не выглядит, но вопрос всё же повторяет. — Он умер, — вновь сникнув, отзывается Джин. — Кто? — деловито интересуется Мин, успевший развалиться на соседней кровати — это и его комната тоже, а эти двое со своей драмой могут продолжать, он и не в таких условиях готов уснуть. Намджун на него смотрит своим лучшим возмущенным лидерским взглядом — эдакий моральный пинок за отсутствие такта, но Юнги не ведётся. — Ким Шин, — горько выдыхает Сокджин, не обращая внимания на переглядки младших. Ведёрко возвращается в его руки, но мороженое в нём бессовестно растаяло, вынуждая найти другой источник утешения. Плечо Намджуна оказывается ужасно неудобным, поэтому Сокджин, подумав, опускает голову парню на коленки. Рэпер неуверенно начинает гладить старшему волосы — он, чёрт возьми, не эксперт в таких ситуациях, но что-то делать нужно, потому что Юнги, кажется, плевать, что у Сокджина кто-то умер, и это, блять, финиш. — Ааа, да ладно тебе, хён, — тянет Юнги, подтверждая мысли Намджуна о похуизме некоторых товарищей, — нормально всё будет. — Да знаю я, — буркает Джин, поглаживая бедро рэпера, — мне Тэхён ещё вчера проспойлерил. — И что ты ноешь тогда? — Мне его всё равно жалко. Намджун застывает на секунду, хмурит брови, а потом, сложив два и два — в конце концов, не зря он мозг их группы, сбрасывает Сокджина с колен и с матами вылетает из комнаты этих двух. Потому что как бы сильно он в хёна не был влюблён, но прописать ему по красивой роже иногда нестерпимо хочется.

♪ ♪ ♪

— Чего это он? — Не знаю. Может, он до этого момента ещё не посмотрел? — Наверное. Мороженое доесть не хочешь? — Доесть? Может, допить? Вылей эту жижу нахрен, пока не заляпал нам комнату. И сотри уже сопли с лица, я не Намджун, вытирать их о свои колени не дам.