«Знает ли малыш с острыми скулами, Что принц в него влюблён?»
В понедельник, как и во вторник и в среду, Гарри чувствует себя потерянным, но лишь по одной причине: Луи словно исчез. Его не было на занятиях, и кудрявый понятия не имел, что делать с этим. Если в первый день недели он постеснялся подойти к мисс Дикин или друзьям Луи, то во вторник и среду женщина также не появилась в университете, а все знакомые Томлинсона, про которых знал Гарри, избегали его. И зеленоглазый чувствовал себя потерянным, догадываясь, что что-то произошло. Он винил себя, но не знал, как найти голубоглазого мальчика, застрявшего в его мыслях. Найдя в себе силы только под конец учебного дня в среду, всё ещё запутанный и сомневающийся Стайлс направился по пустому коридору прямо в сторону кабинета ректора, чтобы узнать, где, чёрт возьми, его Лу. Брюнет чувствовал себя безумно уставшим, даже более чем обычно, сейчас желая только попасть домой. Но зная ход своих мыслей, посещающих его в эти несколько дней, он ощущал свою вину. Занятие с театральной труппой университета было закончено, ведь на время отсутствия Салли ему пришлось в одиночку управлять группой незнакомых студентов, пытаясь донести до них свои мысли и идеи, при этом не сойдя с ума. Когда Гарри уже заворачивает за угол, собираясь коснуться ручки двери в приёмную, он слышит чей-то всхлип и оборачивается на него. Кровь внутри него застывает, когда он видит полностью разбитую фигурку Луи, сидящую в тёмном углу на подоконнике в конце нелюдного коридора, заводящего в тупик. — Луи? — он еле шепчет, приходя в себя и медленно направляясь к парню, боясь ещё больше напугать его. Тот поднимает хрустальные глаза, внимательно озираясь по сторонам. Зеленоглазый вспоминает всё. Их ночь и то, что было после. Как они негромко болтали о мелочах всю ночь напролёт, иногда прерываясь на нежные поцелуи. Они покинули опустевший дом только под утро, разойдясь в разные стороны. « —Ты такой глупый, Гарри, — Луи слабо улыбается, медленно обводя птиц на теле парня, перед этим выслушав предысторию их появления. — Почему это? — тот непонимающе приподнимает брови. — Они несимметричные, — Луи посмеивается. — Одна больше другой, — он шепчет, оставляя небольшой поцелуй на подбородке парня, спокойно улегшись сверху на грудь. — И есть ещё кое-что. — Что? — Гарри становится интересно. — Изначально ласточки не означали свободу, Эйч, — голубоглазый тихо начинает, натягивая одеяло выше, поёживаясь от холода из приоткрытого окна. — Ласточек набивали моряки. — Моряки? — младший непонимающе переспрашивает, приподнимаясь, чтобы вовсе закрыть форточку. — Они были непосредственно связаны с морем. Ласточки были первыми, кого видели моряки, приближаясь к суше. Они в неком роде означали их скорое приближение домой или напоминали о родных, ждавших их там, несмотря на то, как далеко они находились от близких. Они и были их домом. — Откуда такие познания в морской тематике? — брюнет слабо улыбается, крепче прижимая к себе парня и поглаживая по спине тёплыми ладонями, чтобы он быстрее согрелся. Луи лишь пожимает плечами, обводя пальцем собственную татуировку на запястье правой руки в виде каната». — Чего тебе, Стайлс? — голубоглазый отзывается грубо, потирая красные глаза, и приходит очередь Гарри замереть во второй раз подряд. — Луи? — он шепчет, делая шаг вперёд, чтобы обнять старшего, но тот выставляет вперёд руку. Он выглядит сильно помятым и уставшим, будто не спавшим несколько последних суток. — Отвали от меня, Гарри, — Томлинсон хмурится, как и ничего не понимающий шатен. Как только тот хочет ответить, Луи сам начинает. — Просто уйди. Пожалуйста, — он глубоко вздыхает, прикрывая глаза. — Что случилось, Лу? — Гарри аккуратно касается его скулы, приподнимая опустившуюся голову и заглядывая в глаза. — Просто отвали от меня, Гарри! — он кричит. — Забудь меня! Гарри лишь сглатывает, делая шаг вперёд, чтобы крепко обнять худое тельце своими огромными руками. — Гарри! — Луи просит, вырываясь и всхлипывая. — Нет. — Если тебе нужен парень на побегушках, то найди другого, — старший гневно шипит в грудь Гарри, и у него получается слегка отстраниться. — О чём ты, Луи? Разве я дал тебе усомниться в себе? — Гарри, кажется, был готов начать выть от непонимания. — Лу? Но Луи лишь продолжает всхлипывать, думая совершенно о другом под тяжёлые вздохи Стайлса, продолжавшего обнимать его. — Она ушла. Оставила меня, — Томлинсона еле слышно, но благодаря царящей вокруг тишине зеленоглазый чётко слышит эти слова. — Кто ушла? — он боязливо переспрашивает. — Моя мать. Она скончалась, Гарри. Зеленоглазый не может вымолвить и слова в ответ, лишь крепче сжимая талию мальчика в своих руках. Он чувствует, как он сжимается, его сердце бешено колотится. Луи нуждается в чьей-то поддержке. — Мне жаль, — он неслышно проговаривает над ухом парня, еле касаясь губами кожи. Он успокаивающе поглаживает его по спине, уткнувшись в макушку, вдыхая аромат его одеколона, смешанный с тяжёлым запахом сигаретного дыма. Луи лишь утыкается в голую шею Гарри, сжимая кулачками его рубашку, и последний чувствует, как та намокает. Они нуждаются друг в друге.ххх
— Хочешь что-нибудь? — Стайлс нерешительно шепчет, всё ещё обнимая Луи, без понятия, что должен говорить в таких ситуациях. — Нет, — уставший и заплаканный голос голубоглазого почти не слышно. — Я любил её, — он разбавляет тишину через несколько минут, отстраняясь от груди Гарри. Они лежали на его кровати, потому что Луи не мог вернуться в дом, в котором всё напоминало о матери, и, безусловно, кудрявый рисковал, оставив Луи у себя, но, будто как по воле судьбы, родители парня уехали до конца недели, оставив сына с Джошуа, который сейчас находился у нового друга. — Я знаю, Лу, — Гарри кусает губы, внимательно оглядывая голубые глаза, проводя пальцами по его тёмно-русым волосам, до этого в ужасе обнаружив в них поседевший волос. — Ты не должен говорить об этом, если не хочешь. — Просто… — Томлинсон вздыхает, опуская голову и перебирая пальцами край домашней футболки Гарри. — Я чувствую себя виноватым. — Луи. — Всё последнее время, когда её состояние ухудшалось из-за опухоли, а лекарства даже не помогали ей справиться с болью, я старался всячески отвлечься и избегать встречи с ней. Я не мог видеть её там такой, — голос парня дрожит, как и всё остальное тело. — Я плохой сын, — он прячет лицо в ладонях. — Она, наверное, ненавидит меня сейчас. — Луи, — снова шепчет Эйч, перехватывая его руки на запястьях и отрывая от лица. — Любовь, посмотри на меня, пожалуйста, — он просит. — Я уверен, что она понимала все твои чувства, — он создаёт зрительный контакт, стараясь передать через него остатки своих сил этому мальчику. — Ты бы не вырос таким прекрасным человеком, если бы она не понимала тебя, — он вздыхает. — Бояться — нормально, Луи, мы все здесь боимся, малыш. — Я бы так хотел, чтобы она успела познакомиться с тобой, — старший сглатывает, возвращаясь в крепкие и комфортные объятия, которые уже успели стать его домом, уберегающим от всех проблем. — Я знаю, — Гарри выдавливает улыбку, мягко чмокая парня в висок, крепче прижимая его к себе, переплетая их ноги вместе. Оставшийся день парни проводят в объятиях друг друга, тихо переговариваясь, и к вечеру Луи действительно чувствует себя легче. — Что между нами? — он вдруг шепчет к времени, когда обоим нужно собираться. Луи — домой, Гарри — за братом. — Я-я не знаю, — Гарри вдруг нервничает сглатывая, пряча взгляд от Луи. Из уст старшего вырывается непонятный вздох то ли согласия, то ли разочарования или испуганности с недовольством. Стайлс тут же винит себя в неясном неуверенном ответе, который, вероятно, был самым последним, в чём сейчас нуждался Луи. Но он и не хотел лгать, говоря, что знает; он не хотел лгать и пользоваться уязвимым положением парня, не хотел говорить ему только для того, чтобы не расстроить, утешив новостью. Правда состояла в том, что они оба не знали, что происходит между ними, как назвать все те внезапные порывы. Никаких гарантий и малейших мыслей, как можно разрешить ситуацию. Они словно были, как казалось самому Гарри, каждый в себе, чтобы быть вместе или хотя бы определиться, как можно назвать их отношения. И, ошибаясь вновь, они так и не найдут верного пути по отдельности.