Lost

«Я видел, как ты себя повёл, Когда я начал становиться ближе. Самая болезненная влюблённость. Милый малыш, куда ты идёшь?»

— Ты не замёрз? — Гарри заботливо шепчет, переплетая пальцы с Луи. Тот лишь мычит в знак отрицания и сонно зевает. Голубоглазый убирает руку из хватки парня, на ходу обнимая его за талию, прижимаясь как можно ближе. Гарри улыбается от этого действия, в ответ стискивая парня в объятьях. — Что будем делать, если нас заметят? — он тихо посмеивается, когда они пересекают неосвещённое университетское футбольное поле. У Луи начались проблемы со сном, и это так напоминает Гарри совсем недавнее его собственное состояние. Единственное, что он мог сделать, — согласиться со старшим на ночную прогулку по Лидсу, лишь бы тому стало легче. — Бежать? — голубоглазый тихо мычит, продолжая идти, уткнувшись лицом в драповое пальто младшего. Брюнет лишь покачивает головой в ответ. — Только что вспомнил, что перчатки Джошуа всё ещё у меня, — Луи говорит шепотом, отстраняясь от Гарри и слегка разминая затёкшую шею. — Лучше отдай их ему лично. Мне кажется, он всё ещё зол на меня из-за того случая, — Стайлс пинает воздух, представляя, что это мяч, — на этом самом поле. Тишина совершенно не давит на обоих, и Томлинсон, прислонившись к вертикальной штанге, с успокоением наблюдает за Гарри, который вытягивается, подпрыгивает и повисает на перекладине, крепко держась руками. Он слегка раскачивается, а затем спрыгивает на землю, замечая на себе заинтересованный взгляд парня. — Что? — он улыбается, поправляя съехавшую назад бордовую шапку. — Ничего, — Луи трясёт головой, слабо улыбаясь и кутаясь в свою куртку. Гарри медленно, игриво подходит к старшему, становясь прямо напротив, чтобы стянуть с себя шапку и аккуратно надеть её на голову Луи, заметив, что тот трясётся от холода. — Спасибо, — старший нарушает тишину своим шёпотом, пока изумруды внимательно изучают его лицо. — Пожалуйста, — Гарри наклоняется ближе, мягко целуя тёмноволосого, слишком боясь спугнуть. Старший нерешительно отвечает на поцелуй, обнимая парня и ближе прижимаясь к нему, желая вобрать в себя всё его тепло и нежность. Кудрявый не делает поцелуй настойчивым, а только изредка улыбается с закрытыми глазами, исследуя губы парня, а затем его лицо. Он оставляет поцелуи вдоль острых скул, покрывшихся колючей щетиной, переходя к мочке уха, которую слабо посасывает. — Ты оброс, — он тихо посмеивается, щекоча шею старшего. — Я слишком стар и ленив, чтобы постоянно бриться, — Луи подшучивает, получая в ответ смешок и мягкий поцелуй в шею. — Ленивая задница, — брюнет еле слышно смеётся, возвращаясь к губам, но Луи шуточно обижается, отворачиваясь. — О нет, — Гарри стонет. — Мы оба знаем, что твой зад, с тем странным пингвином на нём, самый лучший. — У пингвина есть короткая предыстория, — Луи позволяет поцеловать себя в губы, но более страстно. Они оба вспоминают проведённую ночь вдвоём. — И какая же? — Гарри шепчет, пока его руки бродят по худому телу, остановившись на упругих ягодицах. — Я был смертельно пьян, когда решил, что набить член на ягодице будет лучшим решением, — он усмехается. — Ну, знаешь, два члена лучше одного. — О боже, — Гарри посмеивается, и на его щеках появляются очаровательные ямочки. — Когда я проснулся на утро с лишним хером, то, кажется, решил, что лучше оставлю свой, — Луи подшучивает. — Мне пришлось подождать некоторое время, чтобы татуировка полностью зажила, а затем я перекрыл её. — Я бы хотел увидеть его, — Гарри улыбается, получая в ответ закатывание глаз. — В прочем, у меня есть другой, — он делает тот соблазнительный голос, от которого Луи без ума, облизывая губы и ближе прижимаясь бедрами к парню. Кудрявый без лишних слов опускается на колени перед старшим, поглаживая ширинку, затем возясь со шнурком на спортивных штанах, которые Луи явно не по размеру. — Гарри, подожди, — Томлинсон зовёт его, впиваясь пальцами в плечи, и Гарри непонимающе поднимает голову. — Мне кажется, я тоже должен чем-то ответить тебе, — голубоглазый запинается, — ну, знаешь… — Нет, — голос парня холоден и неприступен, что в очередной раз рождает в голове старшего сомнения и вопросы, ответов на которые он не знает. Гарри утыкается носом в пах шатена. — Иногда мне кажется, что это твой фетиш, — Луи неловко посмеивается, стараясь разрядить атмосферу. В ответ он получает поцелуй в ширинку и усмешку от младшего. — Ты и есть мой фетиш, — брюнет тихо бормочет, холодными пальцами пробираясь под куртку, дёргая за резинку штанов. Он начинает замерзать, чувствуя коленями холод от земли, но сейчас ему хочется другого. Гарри быстро, но аккуратно снимает штаны вместе с обычными короткими чёрными боксерами, изнемогая от желания. Гарри кусает губы, рассматривая небольшую эрекцию. Луи напряжённо дышит, опустив голову, и блаженно наблюдает за каждым действием кудрявого. Его щеки красные из-за колючего ветра, когда он касается кончиком языка головки. Луи прикрывает глаза, скомкано выдыхая и непроизвольно толкаясь бёдрами вперёд. Гарри обхватывает замёрзшими пальцами талию парня, удерживая его на месте, и тот открывает глаза. Кудрявый проводит широкую полосу языком по всей длине члена Луи, снова и снова обводя головку, ожидая, пока член полностью нальётся кровью. Он утыкается носом в пах парня, чувствуя щекочущую щетину, прикрывает глаза, медленно вдыхая запах Луи. Тому это действие кажется таким интимным и приятным, что он не может сдерживать себя, пряча пальцы в кудрявых запутанных волосах, прижимая чужое лицо ближе, чего Гарри совершенно не против. От этого Томлинсон возбуждается только сильнее и, не сдерживая себя, стонет во весь голос, слабо дёргая волнистые пряди волос в просьбе большего. Гарри усмехается, но ласкает покрасневшую головку языком, игриво посасывая. Луи дёргается, и Стайлс заглатывает его член до тех пор, пока тот не упирается в заднюю стенку горла. Он специально поднимает глаза на голубоглазого, желая видеть его. Кудрявый, будто сойдя с ума, начинает яростно посасывать член, буквально трахая свой рот с характерным хлюпающим звуком, от которого старший готов кончить в тот же момент. В эту волшебную ночь Гарри не против, что Луи толкает свои бёдра навстречу его рту, даже сам помогает руками. Стоны обоих парней усиливаются, как и ускоренные толчки, и Томлинсон сильно оттягивает кудри младшего, давая понять, что готов кончить. Стайлс заглатывает как можно глубже, непозволительно красиво скользя опухшими розовыми губами до основания. Брюнет отстраняется ровно в тот момент, когда Луи громко и обильно кончает. Сперма попадает на искусственную траву, а несколько капель падают на тёмно-серое пальто Гарри, который также случайно пачкает джинсы на левой коленке. Младший приподнимается, пальцами проводя по головке обмякшего члена, собирая капли спермы и облизывая их. Луи тихо стонет, всё ещё вцепившись в волосы Гарри. Тот ищет в кармане одноразовый платок и, найдя салфетку, бережно вытирает весь беспорядок, который они устроили, и затем надевает обратно боксеры и штаны, словно ничего и не было. Но испачканная одежда брюнета, уставший вид Луи и горящие глаза и лица обоих говорят об обратном.

ххх

— Хей, — Луи слабо улыбается, выглядя сейчас куда лучше, чем полторы недели назад. — Хей, — Гарри кивает, и голубоглазый тянется, чтобы поцеловать парня в щёку, но Гарри лишь позволяет обнять себя. Луи непонимающе хмурится, но молчит. — Привет, — к ним приближаются Джаянт с Шефали и другими друзьями. Гарри только снова кивает, пока Луи приветствует их. — Есть планы на выходные? — парень спрашивает, но Стайлс молчит в ответ. Луи лишь пожимает плечами, касаясь кончиками пальцев ладони Гарри, чтобы соединить их, но тот снова отстраняется, убирая руку. Томлинсон, кажется, становится мрачнее тучи, ничего не понимая. Всё происходящее между ними было идеально, не считая только одной, но весьма важной детали — кто они друг другу. Внутри старшего снова всё горит, и он понятия не имеет, что нужно, чтобы потушить этот пожар. Собственные мысли вводят его в ступор, он боится их и боится рассказать о них кудрявому парню, оказавшись отвергнутым. Его мать умерла только полторы недели назад, и хоть вся семья была готова к этой новости, не каждый мог принять случившееся. Даже если с Джей было тяжело в последнее время, она была той, кто сближала всю семью, и сейчас, когда её не стало, вся их семья уже разваливалась на части. И Луи, как самый старший сын, снова не знал, что ему следует сделать в первую очередь: строить отношения с Гарри или бросить все силы на заботу о младших сёстрах и брате. Он всё ещё нуждался в советах матери и безусловно скучал по ней. Просто скучал по её запаху, голосу и осознанию, что в любой миг может набрать мамин номер, чтобы рассказать, как прошёл его день, как он недоволен предподователями или проигрышем любимой футбольной команды, и узнать, как прошёл день его семьи. Он скучал по её советам, по её стряпне, по глазам, улыбке и ещё по сотне тысяч мелочей, которые делали её собой. Луи нуждался в ней. Когда Гарри и Луи после последних пар направляются к выходу по пустому коридору, порядком задержавшись у Салли, голубоглазый тянет Гарри за рукав, останавливая на ходу. Тот подчиняется, непонимающе смотря на хмурого русоволосого. — В чём дело? — Стайлс приподнимает бровь, пока старший опирается плечом о стену и, скрестив руки на груди, выглядит совершенно невозмутимо, хотя всё внутри него горит от негодования. — Это ты мне расскажи, в чём дело, — голос Томлинсона спокоен и ужасающе холоден, он чувствует, что ему даже не нужно повода, чтобы прямо сейчас взорваться и наговорить неизбежного. — Да? — Гарри пытается выдавить улыбку, также скрещивая руки на груди. — Ты стесняешься этих отношений, не так ли? — Луи кусает губы, слишком боясь ответа. Парень, что сейчас стоит напротив него, обладал удивительной способностью исцелять, но мог и неизбежно погубить. — Ч-что? — Гарри удивлённо хрипит. Его застали врасплох, и Луи тут же понимает всё по реакции двадцатилетнего. — Лу… — Ничего не говори, — он выдыхает, отталкиваясь от стены, чтобы в одиночку покинуть надоевшие стены университета. — Луи! — Гарри повышает голос, всплескивая руками и преграждая парню дорогу своим телом. — Я и так всё понял, не нужно ничего объяснять, — Томлинсон устало вздыхает, опуская голову. — Ты должен понимать, что это не легко для меня. Ты должен войти в моё положение, — Стайлс в панике тараторит, боясь отпустить Луи. Не сейчас, не в таком состоянии. Никогда. — Я только и делаю, что вхожу в твоё положение, постоянно потакая тебе. Если хочешь, напомню, это у меня только что умерла мать! — гнев внутри старшего выходит наружу, и он кричит. — Это мне нужна поддержка, — в его глазах стоят слёзы, когда он ударяет себя в грудь. — Мне не нужен кто-то, кто даже не может разобраться в себе. Мне не нужен трус, Гарри. — Я не трус! — Гарри отчаянно вопит, боясь этого заявления больше всего, потому что, по правде говоря, он был им. И он снова вспоминает об Эрли Эллис. — Это всё… Всё, что между нами, это всё в новинку для меня. У меня никогда не было до этого отношений с парнями, которые бы не закончились после одной ночи. — Вот чего ты хотел? Я должен был стать ещё одним? — Луи сглатывает, желая как можно быстрее сбежать отсюда, но почему-то стоит на месте, топчась на своей гордости. — Дай угадаю, — он вытягивает указательный палец, опуская голову, — твои родители не знают о твоём гомосексуализме, верно? — Я… — Гарри глубоко вздыхает, теряясь. Его лицо становится красным, покрываясь пятнами, он потеет, но дрожит. — Ты не знаешь всего, Луи. — Так расскажи мне это, Эйч! Хотя, стой, подожди, я ведь мальчик на одну ночь. Ты не можешь брать и отрицать, что нас не тянет друг к другу. Главная причина, почему все вокруг тебя не знают о твоей ориентации — ты сам, — голубоглазый размахивает руками. — Ты сам боишься признаться себе, что ты гей, — уже тише добавляет он, но не боится этих слов. — Я бисексуал, — Гарри хмурится, и Луи горько усмехается, слыша этот ответ. Он делает только шаг назад, всё ещё подсознательно давая Гарри шанс, не желая уходить. — Херня! Ты самый настоящий гей, Гарри. — Я не… — Конечно! Не думаешь, что пора признаться себе? — Луи старается успокоиться и глубоко вздыхает, продолжая уже спокойнее. — Есть такая прекрасная вещь, как шкала Альфреда Кинси. Клянусь, что как только ты откроешь её, то в очередной раз поймёшь, о чём я говорю. Пора признаться самому себе. — Луи, пожалуйста, успокойся и выслушай меня, — брюнет умоляюще просит, зарываясь пальцами в волосы. Он теряется ещё больше, когда видит разочарованные в нём хрустальные голубые глаза. — Для чего, Гарри? Я и без этого понял, что ты не собираешься ничего менять. — Луи. Выслушай меня, — Гарри просит громче, сжимая челюсть. — Это ты выслушай меня, — уставший голос парня снова грубеет. — Я фактически трахался с тобой, толком не зная тебя, ты имел меня своим языком, пока моя мама в этот момент умирала. И тогда, пока я был с тобой, она нуждалась во мне. Я доверился тебе, а в ответ получал очередное дерьмо. — Ты же знаешь, что мне жаль, но не нужно обвинять меня во всём, что произошло и… — Мне плевать, Гарри, даже если обвинение — то, что я сейчас делаю. Есть то, в чём ты был прав, — тёмноволосый на секунду останавливается, глубоко вздыхая, снова всё взвесив. — Мне нужно было отвлечься, и я нашёл тебя. А теперь я ухожу. — Луи! — кудрявый старается ухватить старшего за руку, но тот отпихивает его от себя, быстрым шагом, практически бегом, исчезая из стен университета, пока Стайлс, полностью поражённый, остаётся стоять на месте.