Destiel one string fest.

День лениво приближался к своему апогею. Солнце огромным подожженным бильярдным шаром медленно укатывалось за горизонт. Облака окрашивались пурпурными оттенками, феерия красного и фиолетового превращала небеса в огромный цирковой шатер. Разгульные облака розово-красными барашками собирались в необъятное фиолетовое стадо, напоминающее большой и веселый балаган. Солнце щекотало непослушных овечек последними лучами – самыми яркими и тонкими – словно хворостиной. Испуганное стадо сбилось плотнее. А после полил дождь. Миша, оказавшийся в самый неподходящий момент в самом неподходящем месте, выругался сквозь зубы, плотнее закутался в свою рубашку и зашагал с удвоенной скоростью. Капли дробно и весело стучали по асфальту, будто бы играясь с человеком. Они хрустальными брызгами разлетались по все стороны, сияя под солнечными лучами. С неба лил, кажется, солнечный дождь. Вот только актер от этого мокнуть не переставал. И он немало удивился, когда почувствовал, что игривые капли не попадают на него, а падают совсем рядом, озаряя асфальт едва заметной радугой. Мужчина поднял голову и хмыкнул. - Микки Маус? Ты серьезно? - Это мой любимый герой! – наигранно возмущается Дженсен Эклз, вертя в руках зонт с вышеуказанным мультяшным мышонком. Капли дробно стучат о непромокаемую ткань и скатываются вниз, весело свисая с кружевных краев зонта. – Имеешь что-то против мышей? – он щурится, и Коллинз примирительно поднимает руки. - Конкретно против этой – нет, - он ухмыляется. - То-то же, - хмыкает Эклз, придвигаясь ближе к другу. – Здесь, между прочим, тесно. - Я заметил, - Миша приподнимает бровь, когда бедро Дженсена касается его ноги. – Здесь очень тесно… - он снова натыкается взглядом на бахрому и начинает осознавать всю нелепость ситуации. В голове тут же возникает коварный замысел, и в синих глазах это, видимо, отражается. Руку, тянущуюся к телефону, перехватывают. - Не дай Бог, об этом узнают твои «твиттеряне», - грозит ему Дженсен. – Оставлю мокнуть под дождем. Для правдивости он делает несколько шагов по направлению к съемочной площадке, и Миша чувствует, как вода начинает капать за шиворот. - Ты этого не сделаешь, - смеется Коллинз, мгновенно подстраиваясь под шаг Эклза. Вдвоем под одним зонтом тесно. Но ситуация обязывает терпеть неудобства, если ты хочешь дойти до съемочной площадки относительно сухим. - Сделаю, - тут же огрызается Дженсен. Коллинз широко улыбается. Он словно снова стал мальчишкой, будто бы вернулся в детство. В пору, когда можно было с восхищенной радостью смотреть, как капли барабанят по крышам домов, по капотам машин, по стеклам окон, по земле под ногами. Смотришь – а в голове такая легкая пустота, радость и спокойствие. Миша резко опускает ногу в лужу: вода шумно разлетается, обрызгивая ноги Дженсена. Коллинз смеется, видя, как вытягивается лицо друга: грязные пятна на светлых джинсах выглядят эффектно. - Ах ты… - Коллинз с хохотом выныривает из-под зонта, убегая от товарища. Они бегут прямо по лужам, прямо под солнечным дождем, совершенно забыв про нелепый зонт, под которым пытались спрятаться. А после, промокшие, но абсолютно счастливые, бредут прямо на площадку, где их встречают ошарашенными взглядами. Миша кутается в куртку Эклза, а Дженсен то и дело норовит толкнуть друга в бок, чтобы тот пошатнулся. Микки Маус сиротливо лежит в луже, освещаемый последними лучами солнца. Веселые капли скатываются по нему, играют в чехарду и, кажется, звонко смеются. В закатном небе сияет чистая радуга.