Как вспышка молнии

       С нетерпением Тайлер ожидал выходных, чтобы отправиться в магазин и купить всё необходимое для обустройства своего уголка. Два утомительных дня учёбы — а как известно, последние минуты, дни или часы всегда самые тяжёлые — проходили как-то приятно, без напряжения и усталости, даже жаловаться ни на что не удавалось. Самое удивительное, эти два дня прошли вдали не только от неприятностей, но и от Зака — он ни разу не подошёл к Тайлеру, ни разу не встретился с ним взглядом, а на тренировках не дал ни одного паса, как, собственно, и Тайлер ему. Хотя тут не обошлось без обвинений тренера, ведь найти подходящего партнёра каждому из них было очень тяжело, они слишком привыкли друг к другу, так что на качестве игры ссора знатно сказалась. Отношения между ними впали в анабиоз, ссохлись, стали скованы льдом в то время, как с Джонатаном расцветали и набирали силу. В последние дни он глядел на Тайлера, будто в первый раз, так же окрылено, влюблёно, с лёгким опасением сделать что-то не так, прикоснуться лишний раз или слишком нежно, несмотря на все откровенные и прямые просьбы. По вечерам Джонатан с Тайлером смотрели фильмы и передачи о животных, он частенько заворачивался в одеяло и ложился на грудь Джонатана, ощущая полноту жизни, от которой, как оказалось, долгие годы был отрезан.        Но в назначенный день ходить с Джонатаном по магазину оказалось сложнее, чем казалось, как-то странно, будто с родителем, но всё равно здорово. Никогда прежде Тайлер не уделял такого внимания мебели. Эта была особенной, обещала стать завершающим звеном для превращения некой комнаты в неком доме в личное убежище Тайлера. Со шкафом и компьютерным столом всё быстро стало ясно, они буквально поглядели на Тайлера, а с кроватью несмотря на их изобилие, пришлось повозиться. Одна была лишена удобных подлокотников, другая обладала чересчур пёстрой расцветкой, третья не проходила по длине. Ни одна кровать не устроила, не удовлетворяла высоких запросов, кроме той, что стояла на складе. Она только-только закончена, ещё не выставлена на продажу и не добавлена на сайт, даже не сфотографирована. Только ради Джонатана его друг, хозяин магазина, разрешил забрать новенькую кровать, ещё и скидку сделал; не только по знакомству, но и за покупку комплекта.        Так сложно Тайлеру было дождаться момента, когда грузчики привезли и собрали мебель, зато он восполнил все ожидания всплеском ярких впечатлений. При первой возможности Тайлер прыгнул на мягкую кровать и раскинул руки в стороны, смеясь. Какая мягкая и удобная. Идеальное ложе. Аккуратно опустив ладонь рядом, Джонатан сел на край и улыбнулся, стал перебирать светлые пряди, любуясь личиком Тайлера, наслаждаясь его дивным голосом в долгожданный момент покоя после трудовой недели. Как жаль, что на этот раз у Джонатана выдался лишь один выходной и завтра предстояло вернуться на работу, зато этот вечер они могли посвятить друг другу. Смотря снизу вверх на Джонатана, Тайлер улыбнулся, поднял ладонь и погладил его по щеке. Щетина вновь щекотала нежную кожу, заставляя Тайлера блаженно прикрыть глаза.        Удивительно, но его понемногу клонило в сон. Силы уходили слишком быстро, даже при повышенной генерации их не хватало на всё необходимое, а это учитывая, как много эмоций сегодня удалось получить. Веки тяжелели и слипались. Мышцы требовали отдыха, расслаблялись на мягком матрасе. Рядом с Джонатаном становилось так легко и спокойно. Хотелось свернуться калачиком на его груди, словно котёнок, и блаженно задремать, завершая прекрасный день. Здесь, в новом доме, Тайлер засыпал быстрее, легче, и сны его приобретали куда более красивые оттенки. Так хорошо Тайлер не ощущал себя несколько лет. — Тай, — мягко позвал Джонатан, но не продолжил, будто ждал чего-то. Тайлер, полусонный, поднял уставший взгляд. — М? — Я подумал… может нам пришла пора… поменять браслеты?        Последние слова дались Джонатану очень тяжело, их буквально пришлось выдавливать из горла, что уж говорить о нужной эмоциональной окраске. Услышав вопрос, Тайлер на миг замер, чтобы постепенно распахнуть глаза и разомкнуть губы. Дрёму снесло невидимым штормом. Пару раз Тайлер попытался что-то сказать, но лишь беззвучно приоткрыл рот и резко закрыл, чтобы не выглядеть глупо. Он ощущал биение сердца, шумящую в ушах кровь и шуршащие мысли, не способные слиться во что-либо удобоваримое. Первое и пока что единственное, что Тайлеру удалось сделать, это ухмыльнуться. — Ты серьёзно?        Перед тем, как ответить, Джонатан глубоко вдохнул. — Совершенно серьёзно. Но только, если ты готов к этому, — прошептал он и постепенно лёг, прижимая Тайлера к себе. — Я… да, я очень хочу, — выйдя из оцепенения, проронил Тайлер, прильнул ближе и потёрся о Джонатана головой, стараясь выразить всю любовь в невинном физическом контакте. Это получилось как-то само-собой. Побежавший поток энергии послужил прекрасным доказательством его слов.        Вдруг Тайлер чуть отпрянул, вынудив Джонатана заинтересованно поглядеть на хитро приподнятые уголки тонких губ. Тайлер кокетливо отвёл золотистые глаза в сторону, голос его сильно смягчился, стал звучать таинственно, игриво, что на фоне его поведения секундой ранее было совершенно неожиданно. — А… просто из интереса… если бы я отказался, что бы ты сделал? — Спросил бы, что заставляет тебя сомневаться, — прошептал Джонатан с едва различимой ноткой печали. — И сделал всё, чтобы развеять твои страхи. — Чёрт, — с нервной усмешкой выпалил Тайлер и коротко посмеялся, — это так мило… Не думал, что когда-нибудь услышу подобное. — Слова — это меньшее, что я могу подарить тебе. И если это сделает тебя хоть чуточку счастливее, я буду каждый день говорить тебе подобное, напоминать, как ты прекрасен. — Ох, это уже слишком.        Лёгкий смех Джонатана растопил неловкость и скоро Тайлер поддержал его. Недолго парочка смеялась, пока он не прижался к широкой груди Джонатана, получив в ответ объятия. Как хорошо и тепло становилось в крепких руках взрослого мужчины, что не боялся сделать новый шаг, а если и боялся, всё равно совершал его ради любимого. Никогда прежде Тайлер не ощущал себя настолько нужным, настолько защищённым. В руках Джонатана Тайлер успокаивался, ему больше ничего не нужно было, кроме того, чтобы находиться рядом и ощущать прикосновения Джонатана. И вот он предлагает… предлагает сменить браслеты. Да, это не становление зарядами, но нечто очень близкое, почти такое же интимное и личное, на что Тайлер не надеялся, не так рано.        Уже следующим утром Джонатан позвонил в больницу, чтобы записаться на смену браслетов, которую сумели назначить на вечер. Это навело Тайлера на определённые мысли, правда, поток эмоций немедленно смыл их, как и вообще какие-либо мысли. Смена браслетов… наконец-то… или «уже»? Спустя всего несколько недель знакомства Джонатан и Тайлер намеревались сменить браслеты, но это его совершенно не пугало, как обещало воздействовать на подростка, наоборот, он сиял от радости и предвкушения, а ведь ещё предстояло пережить долгий учебный день и дождаться, когда Джонатан закончит с работой.        Скоротать время за общением с Заком теперь было невозможно, он даже не поворачивался, а ведь в первые минуты, Тайлер едва не подошёл, чтобы завуалировано извиниться. Наверное, к такому благородному поступку подтолкнули неконтролируемые эмоции и желание подарить всем вокруг немного радости. Тайлер сумел пересилить себя, взять эмоции под контроль и уверенной походкой направиться к Заку, но тот, пусть обернулся и заметил друга, прошёл мимо. После такого поведения желание восстанавливать отношения полностью отпало, проиграло и затерялось в трепетном ожидании вечера. Может, оно и к лучшему. После уроков Тайлер не остался ждать Джонатана, как делал обычно, вместо этого поспешил домой, чтобы должным образом подготовиться: принять ванну, уложить волосы, найти рубашку с короткими рукавами, вспомнить, куда кинул паспорт. Тайлер торопился, чтобы к приходу Джонатана быть во всей красе и готовности, хотя не знал, к чему именно готовиться — в больницах Тайлер проводил мало времени, разве что в детстве, да и то у стоматолога, не говоря уже о том, что понятия не имел, как проходит процесс смены браслетов, как снимут старый и так далее.        К счастью, дел оказалось достаточно много, поэтому у Тайлера даже не осталось времени, чтобы подумать об этом, отдохнуть или заняться какими-нибудь приятными делами, которые могли помочь остыть. Несмотря на прохладный ветер, проникающий в форточку, кожа Тайлера едва не горела, сердце билось громко и часто, что становилось немного тревожно, однако, стоило входной двери открыться, пульс постепенно выровнялся. От лица Джонатана, воодушевлённого, молодого, лучащегося энтузиазмом и желанием, становилось спокойно, Тайлер переставал страшиться идти в страшное взрослое место, ведь шёл туда не один. С ним будет надёжный защитник, помощник, который возьмёт на себя все сложные моменты, включая общение с врачами и ответы на их личные вопросы.        Недолго Джонатан и Тайлер глядели друг другу в глаза, пока он не подскочил и не обнял его, прижимаясь к широкой груди, слушая стук сердца, частый, ровный, бойкий. Это помогло Тайлеру окончательно прийти в себя, взять в руки и, подняв голову, улыбнуться, открыто и ярко, сверкая горящими глазами. Ласково Джонатан провёл по мягким светлым волосам, переместил ладонь, задев ушко, а затем положил её на щёку, приподнял голову Тайлера, встречаясь с его взглядами. — Ты готов? — Да, — прошептал Тайлер, вдруг отшагнул, и завёл руки за спину, — правда, ужасно волнуюсь. — Я тоже, и это так здорово, — с умилением проронил Джонатан, от чего Тайлер с ухмылкой вскинул бровь. — Здорово волноваться? — Конечно. Я столько лет не ощущал ничего, а ты приносишь мне так много эмоций.        Единственное, что Тайлер сумел, это неловко отвернуться и напомнить, что они успеют попить кофе перед выходом. Молча, в лёгком забвении, не переставая улыбаться, Тайлер варил ароматный напиток, чтобы немного отвлечься, скоротать оставшееся время и наградить Джонатана, выразить благодарность, какую не удавалось передать словами. Глядя друг на друга, Тайлер и Джонатан пили кофе, чей запах пробуждал аппетит, навевал воспоминания о неожиданном знакомстве, о первой встрече в «Королеве луне». На уютной кухне витала какая-то лёгкая нежная атмосфера, несмотря на приближающееся волнительное событие. Совсем скоро, оно случится совсем скоро.        До места, где произойдёт судьбоносный ритуал, до больницы, Тайлер и Джонатан пошли пешком. Он вёл Тайлера под руку, что крепко держал, не отрывался ни на миг, то и дело поднимал взгляд, и без умолку болтал обо всём, что приходило в голову, а из-за волнения мысли стекались отовсюду. Однако, как только большое, важное, белое здание показалось в поле зрения, Тайлер замолчал и вцепился в руку Джонатана, словно ребёнок, в первый раз идущий к школу.        В регистратуре Тайлер преимущественно молчал, лишь кивал и поглядывал на Джонатана, что взял на себя все организационные моменты, в том числе вёл по длинному белоснежному коридору, где сидело мало пациентов, в основном средних лет. Они поглядывали на пришедших и тут же сосредотачивались на кабинетах, куда собирались идти, или на своих собственных разговорах. Джонатан усадил Тайлера на мягкий бежевый диван, убедился, что они возле правильного кабинета, посмотрел на часы и сел рядом, взяв Тайлера за руку. — Ты как? — В ужасе, — выдохнул Тайлер с улыбкой, яркой, открытой, немного нервной. Джонатан с умилением коснулся его лба своим. — Я тоже… не могу поверить, что мы это делаем. — Да… мы знакомы совсем недавно, но, знаешь, — проронил Тайлер и плавно повернул голову к Джонатану. Светлые волосы спали на лицо, придавая Тайлеру беззащитный очаровывающий вид, — когда ты спросил, я не сомневался. — Тай.        Это единственное, что сумел произнести Джонатан, им полностью овладела нежность, очарование, какая-то детская растерянность. Красноречие уступило тишине, такой уютной и родной сейчас, но просуществовала она недолго — скоро аккуратная дверь открылась, в коридор вышла девушка в чистой светлой одежде, молодая, но очень строгая на вид. — Тайлер Миднайт и Джонатан Кримсон, — те довольно резко поднялись, медсестра окинула их оценивающим взглядом, — проходите.        Из окон в довольно узкий кабинет проникал закатный свет, а помимо стола с компьютером, стоящими напротив стульями и шкафа, заставленного множеством папок, располагалось несколько странных приборов. В углу прятался уголок медсестры, куда та села и в дальнейшем лишь записывала информацию, не произнося ни слова. Врач, полноватая женщина средних лет, повела себя куда приветливее и доброжелательнее, чем её помощница. — Добрый день, — поприветствовала врач, не отрывая взгляда от монитора, пока что-то записывала. Скоро закончила и всецело посвятила себя прибывшим, встретив их располагающей взрослой улыбкой. — Значит, вы готовы связать себя крепкими узами и поменять энергометры? — Да, — кивнул Джонатан. — Конечно. — Хорошо. Ваши документы, пожалуйста, — попросила врач и приняла паспорт и удостоверение пациентов, протянула их медсестре, но та слишком увлеклась сортировкой бумаг и наклеиваем на обложки медицинских карт каких-то наклеек. — Дженни, — позвала врач с намёком, после которого медсестра встрепенулась, положила документы на стол и достала из ящика небольшую металлическую коробку. — Сперва давайте измерим уровни вашей энергии.        Врач протянула Джонатану и Тайлеру по толстому напульснику, которые проводами подключались к стоящему на столе прибору, велела надеть. Затем последовали ожидаемые команды, вроде, взять партнёра за руку — тогда Джонатан ощутил, как Тайлер трепещет — и отпустить, немного подержать, попытаться прервать подачу и принятие энергии, чего сделать не удалось, энергия нагло стремилась к партнёру, игнорируя команды хозяина. Иногда врач кивала, повторяла «Хорошо», вводила информацию в компьютер, пока та самая Дженни вернула документы парочке. — Хорошо, рассеивание всего двенадцать процентов. Вы недавно начали обмениваться? — вскинув бровь, серьёзно спросила врач. Удивительно, но Тайлер замялся, разомкнул губы, приподнял голову и тут же опустил, так ничего и не ответив. — Да, около двух недель, — объяснил Джонатан, снимая напульсник, чем прогнал опасения врача и позволил пометить информацию в компьютере. — Хорошо, тогда в непрерывности обмена нет ничего страшного, но за ним наблюдайте. Если через месяц ситуация не изменится, обратитесь ко мне. И, Тайлер, — тот поднял на удивление смиренный взгляд, — внимательно следи за собой. У тебя повышенная генерация, так что придётся подумать об увольнении. Ты же работаешь? — строго уточнила врач. — Да. — Хорошо. Тебе придётся бросить работу, иначе энергии не будет хватать на всё, а это грозит состоянию твоего здоровья.        Из принесённой узкой коробки врач достала два красивых новеньких браслета, тоненькими проводами подключила — оказалось, браслеты имели для них крохотные разъёмы — к компьютеру и принялась что-то печатать в больших количествах. Медсестра в этом время взяла со стола инструмент, похожий на большие кусачки, и, зажав между ними энергометр сперва Тайлера, а затем Джонатана, сняла. Аккуратно положила их в отдельные коробочки, на этот раз картонные, подписала и убрала в стол.        Следя за этим с замиранием сердца, Тайлер взял Джонатана за руку, поднял на него взволнованный взгляд и улыбнулся. Энергия побежала весёлым потоком, легко, без стеснения, будто прошла не пара недель, а месяцы, и тела уже привыкли, полностью подстроились друг под друга, но лишь в этот миг. До окончательной подстройки предстояло ещё подождать.        Пару минут врач настраивала энергометры, порхала пальцами по клавиатуре, пока, наконец, под лёгкое волнение пациентов не отключила браслеты от компьютера. Аккуратно, будто работая с детьми, женщина застегнула их на запястьях пациентов. Красивые, серебристые, украшенные четырнадцатью ячейками на каждом, с той лишь разницей, что у Тайлера имелось по тонкому кольцу над и под ними. Пять ячеек друг за другом поползли, наполняясь ярким голубым светом, малиновые же, на запястье Джонатана, заполнили почти половину. Несколько секунд он не отрывался от потрясающего зрелища, пока врач коротко инструктировала: — Энергометры стандартные, на две недели. Гипоаллергенные, водоустойчивые, в темноте меняют свет на более тусклый, чтобы не мешать сну. — Удобно, — разглядывая новенький браслет, улыбнулся Тайлер. Только он сумел вывести Джонатана из власти горящих ячеек, полностью завладевших вниманием. Давно он не видел браслет таким полным. — Если возникнут какие-то проблемы или вопросы, обращайтесь. Документы не забудьте, — напомнила врач и пододвинула их поближе к пациентам. — Да, конечно, — полушёпотом поблагодарил мистер Кримсон, всё ещё находясь в забвении.        Мягко взяв за руку, Тайлер увёл его из кабинета, уверенный что сам Джонатан, наверное, так и остался бы сидеть на стуле, заворожённый браслетом. В коридоре, когда дверь закрылась, оба остановились. Они совершили его, этот важный, ответственный, очень серьёзный шаг. Смена браслетов не гарантировала чего-либо, понимания, любви и гармонии в отношениях, однако сейчас Джонатана наполняла смесь умиротворения, очарования и полнейшего восторга, а Тайлер уверенно называл себя парой Джонатана, в будущем видел его зарядом. Теперь они вместе, почти официально. Они зависимы, настроены друг на друга, намерены расти и развиваться друг для друга. Браслеты служили доказательством, и теперь Тайлер перестал сомневаться, почему торопит события. Теперь он был любимым, защищённым, нужным, об этом во всеуслышание твердил серебристый браслет, это хотелось доказать всему миру.        Взяв Джонатана под руку, Тайлер прижался к нему, крепко обхватил, будто боялся заблудиться, отпрянуть хоть на миг, потерять связь с пленительным мгновением, упустить хоть щепотку его любви и внимания, хоть крупицу, и повёл обратно мимо белых дверей и широких коридоров. Ответить на нежность у Джонатана не находилось ни слов, ни жестов, но Тайлер не расстраивался, он и сам мало что мог сформулировать, кроме единственной очевидной вещи: — Надо как-нибудь это отметить! — мурлыкнул Тайлер, встретившись с Джонатаном сияющими глазами; он ответил улыбкой, заворожённой и нежной, постепенно вышел из забвения и обнял Тайлера за плечо. — Полагаю, у тебя уже есть предложения? — Честно говоря, да, — хитро ухмыльнулся Миднайт. В его взгляде Джонатан прочёл далеко не самые приличные подтексты. Слегка напрягся, отвёл неловкий взгляд, но скоро набрался смелости встретиться с янтарными глазами. — Я слушаю, — улыбнулся Джонатан и вдруг предложил, указав рукой на тянущуюся вперёд улицу: — Может, пройдёмся? — В общем, я подумал, раз уж мы настолько близки, — мечтательно начал Тайлер и поднял руку, сверкая браслетом, — может, закрепим это поцелуем?        Джонатан немедленно улыбнулся. Обнял Тайлера чуть крепче, бегло огляделся, убеждаясь в отсутствии свидетелей, и неспешно остановился. Никто не помешал Джонатану наклониться к Тайлеру, разомкнуть губы, но тот вдруг коснулся их подушечками пальцев. Неловко отвёл глаза. Произнёс тихо, почти шёпотом: — Я имел в виду настоящий поцелуй, ну, глубокий, — тон обрёл почти виноватый оттенок, но нежная улыбка Джонатана прогнала глупое чувство неловкости. Он посмотрел с безграничной любовью, стеснением и ростком смелости, пытающейся перебороть всё остальное. — Я так и подумал.        В тот момент Тайлеру показалось, будто он слышит биение сердца, громкое, немного взволнованное, только неясно, чьё именно. Похоже, Джонатан предсказывал наглое пошлое желание или же, во что хотелось верить гораздо больше, сам хотел сделать новый шаг не только в отношениях, но и в интимной жизни. Медленно мысли в светловолосой голове таяли. Всем вниманием, разумом, каждой частицей тела Тайлера, что быстро потерялся в потоке нежности, завладел единственный человек. Ласково ладонь Джонатана легла на щёку Тайлера. Неожиданно для самого себя он дрогнул, но не до конца понимал, от предвкушения или лёгкого страха перед неизвестным. Тайлер послушно поднял голову. Медленно закрыл глаза, ощущая, как тело становится невесомым. Губы разомкнулись. Тайлер кратко выдохнул. Ощутил дрожащие пальцы на плече, затем на щеке.        До конца Тайлер не верил, что на самом деле ощущает глубокий, влажный, горячий поцелуй. Не верил, что целует его тот, кто совсем недавно боялся просто прикоснуться. Ни на миг Джонатан не отрывался. Постепенно стал смелее — сделал шаг навстречу, переместил руку, которой до этого обнимал за плечо, на поясницу, притягивая Тайлера к себе, в очередной раз поражаясь тонкости его талии. Влажному звуку поцелуя придавал очарования миг, предназначенный лишь для двоих. Долгие секунды Тайлер держался, но затем наплевал на приличия, обхватил Джонатана за шею и запустил пальцы в волосы, прильнул всем телом, приподнимаясь на носочках. В грудь Тайлера отдавались сильные удары сердца, каким он перестал владеть. Бурный поток энергии струился по губам от одного заряда к другому, питая, наполняя, стирая границы реальности. Оставшейся частью ума, способной рассуждать, Тайлер сдерживал порыв энергии, чтобы вновь не обжечь им, сильным, ярким, поражённым сильнейшими эмоциями.        Джонатана переполняла смелость, сила, молодость, яркая энергия, щедро даримая Тайлером, но главное — его любовь. Физически Джонатан ощущал, как она струится по рукам, ногам, шее, пробирая до кончиков пальцем, оставляет след, как пыльцу на лепестках цветов, на каждой клеточке тела, проникает в органы, меняя их структуру на биологическом уровне. Как вампира оживляла и омолаживала кровь юношей и невинных девиц, так и мистера Кримсона питала рождённая из чувств энергия Тайлера, чистая, неповторимая, уникальная, какую он безвозмездно отдавал.        Он первый ощутил лёгкое головокружение и слабость, ведь самолично опустошал резервуар энергии. Очень осторожно Тайлер отпрянул, ещё раз кратко поцеловал и только тогда отстранился, не отводя затуманенного нежностью взгляда. Сердце требовало поблагодарить, забросать красивыми словами о смелости и фантастическом поцелуе, но слова, звуки и мысли впали в кому влюблённости и не желали её покидать. Тайлер разомкнул губы, но с них так и не слетело слов, лишь блаженный выдох. Этого хватило. Аккуратным движением Джонатан убрал прядь за ушко Тайлера, не отрывался от его лица. Как же он прекрасен, этот нежный дивный ангел, глаза которого напоминали рассветное солнце.        В молчании продолжалась встреча взглядами, пока Тайлер с игривой улыбкой не отвёл глаза. — Так бы почаще.        Собственный голос показался ему чужим. Слишком тихо, робко, нежно и трусливо он звучал, но на Джонатана произвёл нужное впечатление, пробудил его режим преподавателя. — Я очень постараюсь — заверил он, проводя по гладкой щеке, вызывая у Тайлера стеснительную улыбку. — Целуя тебя, я будто прикасаюсь к молнии. — В каком смысле? — выдохнул тот с усмешкой. — Ты прекрасный, таинственный и непостижимый для меня, словно молния, — ласково шептал Джонатан. Шагнул к Тайлеру, смотря на него через полуопущенные веки. — Но когда я целую тебя, понимаю, что мне нечего бояться, даже когда ты яркой вспышкой проносишься по небу… и ты тоже заряжаешь меня энергией. — Ты можешь не только прикасаться, — туманно намекнул Тайлер, в последний момент понадеявшись, что Джонатан попросту проигнорирует странную фразу, спишет её на потерю разума после фантастического поцелуя. — Что ты имеешь в виду? — Ну…        Тайлер резко замолчал. Он и сам не до конца понимал смысл брошенной фразы. Под ней явно скрывалось желание большей близости, ласки, капельки интима, но звучала она совершенно нелепо, неуместно, глупо и не так красиво, как у Джонатана. — Тай? — мягко позвал он, разрушая молчание и смятение. Выдохнув, Тайлер чуть скривил губы. — Я просто подумал… мы могли бы сделать что-то большее, — неуверенно допускал Тайлер и зачастил: — То есть, раз уж мы съехались, что мешает нам, скажем, поспать вместе или вроде того?        Недолго Джонатан с распахнутыми глазами глядел на Тайлера, всматривался в его лицо, сочетающее храбрость, дикость и тщательно скрытую дольку неловкости. Постепенно Джонатан оттаял, очарование отпустило его, позволило улыбнуться. — Ты прав, ничто не мешает. — А я не слишком много прошу? — с интонацией, чётко намекающей на правильный ответ, убедился Тайлер. — Я хочу знать о каждом твоём желании, — маняще произнёс Джонатан, затем ухмыльнулся. — Хотя для некоторых из них может понадобиться время.        Ещё долго они могли бы стоять посреди улицы, забывая о редко проходящих мимо людях, если бы не начавший накрапывать дождь. Сначала пара капель упала на волосы и лица, но так робко и совершенно не в подходящее время, что Джонатан и Тайлер не обратили внимания, пока стихия не образумила и не заставила как можно быстрее побежать до дома. Он находился совсем рядом, однако дождь перерос в ливень, успев намочить парочку с головы до ног. Заботливый дальновидный Джонатан взял с собой зонтик, но забыл о нём из-за дивного смеха Тайлера, с которым он бежал, держа Джонатана за руку.        Первым делом по приходу домой он не снял верхнюю одежду и даже не сразу закрыл дверь, а попросил Тайлера принять ванну и согреться. Судя по недовольной мордашке Тайлера, возникшей всего на миг, чрезмерная забота не пришлась ему по душе, но он немедленно сменил настрой и ласково поглядел на Джонатана через плечо. Медленно снял куртку, не отрываясь от него с каким-то хитрым выражением, затем заигрывающе попросил: — А ты вытрешь меня? — Если можно, — сдавленно проронил Джонатан. Тогда Тайлер подошёл ближе, пока куртка висела на локтях, и коснулся щеки Джонатана. — Я не слишком тороплюсь? — Нет, ты всё делаешь правильно, — уверил Джонатан и взял Тайлера за руки, легко поцеловал. — Ты не ребёнок. Ты — прекрасный юноша, и для тебя жажда близости совершенно нормальна, но порой я забываю об этом. Я буду благодарен, если будешь напоминать мне об этом.        Тайлер шагнул к Джонатану на миг и легко поцеловал в губы, совсем слабо и кратко, ненадолго повергнув в приятный шок. — С радостью, — подмигнул Тайлер, передал куртку в протянутую руку Джонатана и изящной походкой зашагал в ванную.        Смотря ему вслед ещё некоторое время, Джонатан дрогнул, вспомнив о просьбе Тайлера, и поспешил подготовиться к важной задаче, возложенной на его плечи. Мистер Кримсон развесил промокшую одежду и немного разгладил, чтобы она быстрее высохла, поспешил переодеться в повседневную одежду и найти самую мягкую расчёску, а также морально настроиться. Настраивался не на невинную услугу, что собирался оказать Тайлеру, а убеждал себя, что Тайлер в самом деле уже взрослый, более того, зрелый. Тайлер, его дивная душа и восхитительное — а иначе быть не может — тело жаждет внимания, любви и ласки, которую может подарить и готов принять лишь от одного человека.        Почему-то только сейчас Джонатан ощутил всю силу и глубину этого важного титула. Единственный, кто может сделать Тайлера счастливым… единственный, с кем Тайлер желал поделиться своей любовью и своим телом. Учитывая его хобби, а именно баскетбол, оно должно быть не просто восхитительным, а идеальным, совершенным, невероятно красивым, что Тайлер каким-то невероятным чудом умудрялся сочетать со стройной талией и тонкими руками. Замечтавшись об этом, Джонатан одёрнул разбушевавшиеся мысли и сосредоточился на важном — желании угодить маленькому прелестному желанию Тайлера; удивительно, но желанию довольно невинному. Тайлера необходимо подбодрить, успокоить, показать, что ему нечего бояться, и даже самые потаённые свои желания, стыдливые, интимные, пошлые, он может доверить Джонатану, и слова о намерении сделать Тайлера счастливым он не бросил на ветер.        Воодушевившись прекрасной целью, Джонатан сел на диван, пока Тайлер, нежась в тёплой воде, разглядывал сверкающий браслет на запястье. Прекрасное доказательство того, что больше Тайлер не один. Новостью он бы поделился со всем миром, но ему вряд ли были интересны судьбоносные радости кого-то, кроме себя. Зато в неравнодушии как минимум одного человека Тайлер не сомневался. Не удержавшись, не выждав всего пары минут, когда закончит с водными процедурами, он сфотографировал браслет на фоне голубоватой плитки и отправил Джозефу, даже не сопроводив коротким сообщением. Реакции, ещё и прямо сейчас, Тайлер не ожидал, поэтому недолго пялился на телефон, будто не понимая, что это за штука, когда заиграла любимая песня и высветилась фотография с Джозефом.        Позвонил он прямо с работы и потребовал комментариев, рассказа в самых мелких подробностях, как всё проходило, да сколько Джонатан — удивительно, что Джозеф запомнил его имя — отдал за такой роскошный браслет. До этой секунды Тайлер и не задумывался, что им надели не стандартные дешёвые браслеты, а украшения, сделанные из дорогого материала, который спокойно воспринимал воду, будто не имел веса и сверкал ярче серебра. И раз в больнице приняли так скоро, приём тоже не влетел в копеечку. Желание отблагодарить Джонатана за прекрасный подарок и смелый поступок быстро окрепло, набрало силу, коей не удавалось сопротивляться ни секунды. Попросив прощения и поделившись неудержимым желанием, Тайлер поспешил закончить разговор, едва ответил на всё обилие вопросов, и отпустил Джозефа обратно на работу. Разум постоянно переключался с одной темы на другую, от переизбытка чувств скакал с идеи на идею, как горный барс, пока Тайлер вытирался и надевал чистую футболку, но волосы не тронул. Это сокровище предназначено Джонатану.        Он терпеливо сидел на диване, в ожидании, когда же Тайлер согреется и будет готов, однако не совсем такого выражения на его лице Джонатан ожидал. Тайлер обещал расслабиться, разнежиться в горячей воде, поддаться блаженству, однако его глаза горели, лучились энергией, он весь сиял, но неясно, почему именно. Ничего не объясняя, Тайлер поглядел в глаза Джонатану и молча сел спиной к нему, убрал назад волосы, передавая их в распоряжение своего почти-официального-заряда. Медлить он не стал, собрал светлые волосы полотенцем и принялся вытирать, очень аккуратно, бережно, чтобы случайно не потянуть. Проводил по золотистым прядям мягкой щёткой, а затем расчёской с частыми зубчиками, разглаживая на полотенца. Процесс занял не слишком много времени, хотя Джонатан с радостью бы посвятил ему целый день. — Ну, вот теперь ты сухой, мой тигр. — Почему именно тигр? — мило улыбнулся Тайлер, повернув голову и ловя на себе очарованный взгляд Джонатана. — Ты такой же красивый, сильный, игривый и дикий, — с восторгом прошептал он, и добавил немного громче от волнения: — но я надеюсь немного одомашнить тебя. — Тигр… мне нравится, круто звучит. — А если «тигрёнок»? — А вот это уже не так круто, — смутился Тайлер. — Ты сам по себе крутой и никаким милым прозвищем этого не изменить.        Говорил Джонатан с улыбкой, но вдруг заметил, как изменилось выражение на лице Тайлера. Что-то захватило его мысли и внимание, что-то плохое. Он опустил голову и отвёл глаза, почему-то блестящие. Блестящие не как обычно от ярких эмоций или энергии, какая сегодня выделялась в совершенно безумных количествах, на них будто наворачивались слёзы, но вряд ли от умиления и наплыва чувствительности. Едва Джонатан приоткрыл рот, намереваясь обратиться к Тайлеру, как тот вдруг поднялся, повернулся с неловкой натянутой улыбкой, завёл руки за спину. — Пойду переоденусь. — Да, конечно, — кивнул Джонатан, глядя на чистенькую футболку.        Тайлер немедленно ушёл. Быстро, непривычно громко шагая, причина чего оставалась для мистера Кримсона неясной загадкой. Он сделал всё правильно, как Тайлер просил, но чем-то очень его расстроил, огорчил, задел. Недолго Джонатан глядел на свои руки. Не похоже, что именно он обидел, однако что-то всё равно случилось. Возможно, обычный эмоциональный перегруз, а возможно нечто серьёзнее. Сильнее всего сейчас Джонатан хотел разобраться с причиной, чтобы оградить Тайлера от всего, что хоть немного может задеть его, это дивное создание или его прелестный внутренний мир. Опыт профессора подсказывал, что подростки негодуют, когда люди, особенно взрослые, лезут в их головы, а тем более души, так что сперва Тайлера следовало как-нибудь задобрить, настроить на сложный и, видимо, малоприятный разговор.        Джонатан встал с дивана, чтобы закрыть окно, из которого подул сильный холодный ветер. Вновь зима напоминала о себе раньше времени, но сейчас стала отличным поводом пойти к Тайлеру и попытаться ненавязчиво затронуть причину его плохого настроения. Взяв на себя ответственность за всевозможные последствия, Джонатан отправился на кухню и заварил кофе, который разлил в две кружки и, вооружённый ими, решительно зашагал на мансарду, ставшую уютным убежищем Тайлера. Лишь бы это сработало и помогло поднять его настроение, немного подбодрить. Даже если он не расскажет о причине, задевшей его нежную душу, главное, чтобы он снова радовался. Или причина в самом деле в небольшом сбое от чрезмерной выработки энергии.        Первым делом Джонатан постучал в дверь чердака, предупреждая о своём визите, а когда получил разрешение, осторожно, чтобы не разлить напитки, поднялся в комнату. Тайлер сидел на кровати, низкой, больше похожей на футон, и, глядя на Джонатана с контрастными эмоциями, отложил одну из футболок, какие валялись по всей кровати. Тайлер обратил внимание на кружки в руках Джонатана, искренне улыбнулся и подвинулся, беззвучно приглашая присесть рядом с собой и грудой одежды. Идеальная реакция, лучше Джонатан представить не мог. Глядя под ноги, не прекращая улыбаться, он передал одну из кружек Тайлеру и сел рядом с ним. — Холодно сегодня. Думаю, зима скоро вступит в свои права. — Ого, как красиво, — улыбнулся Тайлер и сделал глоток, оценил вкус и заботу улыбкой. — Это не я придумал. Тебе не принести второе одеяло? Можешь замёрзнуть сегодня. — Нет, но, — проронил Тайлер и ненадолго отвёл кокетливый взгляд, — я бы согрелся другим способом.        Сделав ещё несколько глотков, Тайлер поставил кружку на низкий столик и приблизился к Джонатану. Недолго продолжалась встреча взглядами, пока Тайлер не положил ладонь на его широкую грудь, не разомкнул губы и чуть прикрыл веки. Тайлер медленно приближался, позволяя Джонатану среагировать, подать знак, если он ещё не готов и не хочет переходить эту черту так рано, так спонтанно и легко, а также отложить кружку на безопасное расстояние.        Помешало тонкому мгновению нечто иное, вовсе не растерянность Джонатана, какую он упорно сдерживал и прятал под смущением, а телефон, вдруг начавший играть знакомую песню, которая в этот раз вызвала у Тайлера не привычное удовольствие, а негатив. Он закатил глаза и нехотя взял телефон, на котором высветилась фотография и имя Зака. Недолго Тайлер глядел на экран, но скоро сбросил вызов и бросил телефон куда-то на кровать. Не успел Джонатан подать голос, как Тайлер перебил его: — Так о чём я? Ах, да, мне холодно, — сказал Тайлер с обольстительным хищным оскалом, после чего соблазнительно облизнулся.        От напряжения и крепнущей неловкости Джонатан отпрянул, вжимаясь затылком в стену. Растерялся, но ненадолго. Вопреки всей дикости, Тайлер проявлял огромное терпение и уважение, особенно к культуре мистера Кримсона, так что причины переживать стремительно иссохли, превратившись в пыль, которая развеялась от порыва срасти. Смело Тайлер приблизился и завладел губами Джонатана, накрыл своей ладонью его. Собрав в кулак всю волю, безрассудство, смелость, на которую только был способен, Джонатан положил руку на спину Тайлера, притягивая его ближе, стараясь углубить поцелуй, на столько, насколько позволяла смелость. Блаженно Тайлер замычал, но быстро заткнул себя, чтобы не испортить момент нелепым звуком. Скоро отстранился из-за укола энергии, требующей передышки, но напоследок лизнув губы Джонатана.        Они глядели друг на друга. В золотистых глазах правила хитрость, пламя, желание, в то время как у Джонатана их так же окрасила неловкость с долькой напряжения. Кожей он ощущал неоднозначные намерения Тайлера, пылкие, горячие. Удивительно, но за взглядом не последовали действия, как бывало обычно. Вместо того, чтобы наброситься с новым, куда более глубоким и агрессивным поцелуем, а может и попыткой раздеться, Тайлер чуть наклонил голову, слегка опустил веки. Улыбка медленно сползла с его лица, придавая выражению виноватый оттенок. — Джон… Можно тебя попросить?        Чтобы не позволить Тайлеру сомневаться в своих словах, Джонатан поглядел прямо на него, пусть пришлось затаить дыхание, чтобы всё внимание без исключения посвятить единственному дивному созданию, единственному, кто сейчас заслужил вселенскую значимость. — Всё, что угодно. — Всё-всё? — уточнил Тайлер с надеждой и уловил, как Джонатан содрогнулся всем телом, но глаз не отвёл. — Да, Тайлер, всё, что ты захочешь. — Тогда… прикоснись ко мне, — вполголоса произнёс Тайлер, нежно, почти боязливо взял Джонатана за запястье и положил его ладонь себе на грудь, — здесь, — не успел Джонатан даже выдохнуть, как Тайлер опустил глаза и разжал пальцы, хотя руку Джонатан не убрал, так и прикасался к груди Тайлера через ткань. — Знаю, что слишком тороплюсь, но я просто не могу терпеть… Мне нужно хоть немного, — голос застрял в горле Тайлера, что не был в состоянии подобрать правильное слово, хоть немного подходящее и определяющее истинные намерения, — близости.        С уважением, нежностью и лаской Джонатан глядел на Тайлера. Его волосы лежали на плечах, в серьге сверкал солнцем свет лампы, играющий в глазах и на губах. Протянув руку, Джонатан коснулся его щеки, бережно погладил, от чего Тайлер опустил веки и доверчиво прильнул, перестав бояться возможного неодобрения. — Я обещал сделать тебя счастливым, и обещание своё выполню, — смело произнёс Джонатан, но затем, чтобы сгладить обстановку и немного выпустить пар, улыбнулся, — но слишком многого пока не смогу. — Мне и так стыдно, так что многого и не надо.        Неловкий смех закрепил атмосферу доверия и поселил смелость, став идеальным завершением разговора и началом чего-то большего, к чему ни Тайлер, ни тем более Джонатан не были готовы. И всё равно это, незнание и отсутствие опыта — во всяком случае, практического — не помешало Джонатану медленно приподняться и мягким движением уронить Тайлера на широкую длинную кровать. Раздался лёгкий смех. Тайлер закрыл глаза, недолго смеялся, чтобы скоро поглядеть на Джонатана, приоткрыв рот в пленительном очаровании, смотря снизу вверх на уверенного сильного мужчину, пусть на его лице так и мелькали нотки робости.        Джонатан дотронулся до мягких, гладких волос, провёл по одной из длинных прядей и наклонился, вдыхая слабый аромат. Пах Тайлер просто потрясающе, точно так же, как говорил, выглядел, вёл себя, и обладал таким же телом, в этом Джонатан ни секунды не сомневался. Сегодня ему выпал редкий шанс увидеть его, не прикрытое одеждой. Фантазия разогревала кровь, туманила взгляд, стирая тонкую грань, благодаря которой Джонатан видел в Тайлере ребёнка, студента, ученика, нуждающегося в помощи, защите и внимании. Теперь под ним лежало самое прекрасное и желанное создание. Им Джонатан больше всего хотел овладеть, ощутить его тепло, гладкость кожи, услышать голос в ранее невиданных красках. Но не так сразу. Нельзя действовать спонтанно в этот важный момент, возможно важнейший в их отношениях, ведь он положит начало новому пути, и не позволит вернуться назад.        Медленно Джонатан переместил ладонь ниже, касаясь ушка Тайлера, затем щеки и в завершении провёл по влажным губам. Уловив момент, пока Джонатан не убрал подушечку пальца, Тайлер мягко зажал его губами и совсем слабо зубами, смущая. Он терпел слишком долго, чтобы остаться в стороне и не спровоцировать, не получить так много, как только сможет. Оторопев, Джонатан некоторое время не двигался, пока не очнулся от краткой ухмылки Тайлера, и поспешил воспользоваться смелостью, которая грозилась в любое время исчерпаться, вернув режим пугливого взрослого, что не умеет приносить удовольствие в необходимой сейчас форме.        Прикасаясь осторожно, будто к хрупкому драгоценному камню, Джонатан опустил руку ниже, к изящной шее, украшенной линиями мышц, ключиц и впадинкой между ними, по которой Джонатан провёл пальцем. Медленно он опускал ладонь, щекоча кожу, разнося трепет. Не сдержавшись, Тайлер резко глубоко вдохнул, поддавшись невинному жесту. Энергия, что недолго скапливалась в области груди, колкими искрами забилась о пальцы Джонатана, передавая ему эмоции и желания Тайлера. Он опустил веки, шумно выдохнул, когда Джонатан дотронулся до живота; рефлекторно Тайлер втянул его и дрогнул, заставляя энергию вырабатываться всё в больших количествах. Обычные прикосновения, причём в совершенно невинных местах, ещё и через майку, вызывали непередаваемый восторг, сокрушающий тело, разум и волю.        Страсть, желание близости, интима захватывали Тайлера. Он проигрывал эмоциям, какие никогда прежде не получал, не испытывал, какие не представлял настолько чистыми и мощными. Сопротивляться им или просто выдерживать их не удавалось. Тайлер трепетал. Сжал простынь и запрокинул голову, пытаясь удержать рвущийся наружу тайфун, ураган или другое неконтролируемое бедствие, угрожающее разрушить волю, а может и мораль.        Поддавшись порыву, Тайлер забросил руку на спину Джонатана и притянул к себе. Оба замерли. Тайлер слышал учащённое дыхание, надсадное, но ровное. Соприкосновение длилось долго, несколько секунд, передавая за них колоссальное количество энергии, что нагло стремилась и проникала в тело Джонатана, заряжая его, заставляя мышцы дрожать, и в конце концов вынудив его отпрянуть. Оба браслета ярко пылали: один из-за быстро уходящей энергии, а второй кричал, как много её прибыло в старое тело. Вот только если Тайлер бросил на свой браслет заворожённый взгляд, Джонатан не отрывал опьянённого взгляда от самого Тайлера, дивного, невероятного, такого непривычного. Джонатан не произносил ни слова, чем интересовал, смущал и вызывал куда больше желаний, которые пока не удавалось воплотить как минимум из-за переизбытка энергии. На этом предстояло закончить, а ведь Джонатан только-только пересилил себя. И это Тайлер уважал. — Почему ты так смотришь? — негромко нарушил молчание он, встречаясь взглядом с Джонатаном, заворожённым, внимательным. Его ответ потряс Миднайта, заставив смутиться и вжать голову. — Ты такой милый. — Милый? Я? — выдохнул он неловко. — В своём ли ты уме? — Ты самое прекрасное, что есть в моей жизни, — шептал Джонатан. Вдруг наклонился, воруя поцелуй и ещё несколько искорок энергии, затем приподнялся и вновь поглядел на Тайлера, как на нечто невероятное, что видел впервые в жизни. — Тебя стоило ждать все эти годы.        Губы Тайлера задрожали, мысли засуетились, спутываясь в клубки, но найти слов он так и не сумел, тем более подходящих, способных выразить эмоции, взорвавшиеся в трепещущем теле, вместе с колоссальным количеством энергии. Она желала освободиться, ворваться в партнёра, зарядив его куда сильнее, чем удар молнии. Не выдержав накала, стеснения и собственной беззащитности, Миднайт отвёл глаза. На щеках его горел румянец неловкости, а сердце билось всё сильнее, всё чаще, угрожая сотрясти нутро, выдержку и, возможно, даже руины моральных принципов, которых Тайлер придерживался всеми оставшимися силами и способами. Пытаясь взять себя в руки, Тайлер глубоко вдохнул и резко выдохнул. Наконец собрался с силами, чтобы встретиться с Джонатаном смелым игривым взглядом и неловко улыбнулся ему. — Думаю… надо бросать работу, — выдохнул Тайлер, мечтательно закатив глаза, — а то на всё сил у меня скоро не хватит. — Ты точно в порядке? — заволновался Джонатан, оглядывая личико немного уставшего Тайлера. — Голова не кружится? — Нет-нет, просто заранее думаю о будущем, ведь, — недолго тянулась интригующую пауза, — всё-таки, теперь оно принадлежит не только мне.        Последние слова Тайлер прошептал, приподнявшись и чмокнув Джонатана в губы, кратко, не давая энергии шанса на передачу, чтобы не перегрузить себя и его. После поцелуя Тайлер упал на кровать и раскинул руки, смотря снизу вверх на заряд, свой настоящий истинный заряд, перед которым ничего не приходилось стыдиться. В глазах Джонатана никогда не присутствовала и намёка на обвинение или презрение, только чистое любование, восхищение, безграничное обожание.        Постепенно веки Тайлера тяжелели, прогибаясь под весом сна и усталости. Запас энергии, который Тайлер долгое время считал практически безграничным, стремительно опустел за последний месяц, ведь приходилось расходовать его слишком на многое. Учёбу бросить было нельзя, перспективу придержать ласку Джонатану Тайлер даже не рассматривал, как и отказаться от баскетбола, любимого развлечения. Как Тайлер и сказал, остался лишь один вариант, попрощаться с работой. Она стала причиной многих приятных воспоминаний, а главное, свела Джонатана с Тайлером, но на этом, видимо, реализовала себя, сыграла свою роль в его судьбе. — Может, пора спать? — мягко предложил Джонатан, убирая пряди со лба Тайлера, разглядывая его сонную довольную мордашку. — Да, наверное, — кивнул он и, едва Джонатан приподнялся, поймал его за запястье. — А ты не мог бы посидеть здесь, пока я не засну? — К-конечно.        Удивительно, насколько милые и детские желания жили в Тайлере. Не то, чтобы Джонатан считал его чёрствым или критичным, но то, что Тайлер поддерживает образ крутого независимого парня, не мог отрицать. И вдруг он поведал о столь дивном славном желании, убеждая в обратном, выражая доверие, о каком совсем недавно Джонатан не мог мечтать. Очень аккуратно он дотронулся до руки Тайлера, что мягко поймал его пальцы, опустил веки и совсем скоро заснул, крепко и безмятежно. Разглядывая светлые волосы, приподнятые уголки губ и трепещущие ресницы, Джонатан не до конца осознавал, что всё это происходит в реальности, что всё это не мечты, не сны или видения, что Тайлер, самое восхитительное создание на свете, лежит прямо перед ним.        Неясно через сколько Джонатан вспомнил о времени, осторожно забрал руку, выключил свет, но всё же проиграл соблазну, укрыл Тайлера и прилёг рядом с ним ещё ненадолго. Мягко положил руку на его талию, такую тонкую, изящную. Недовольно Джонатан бросил взгляд на свой живот, скрытый под просторной рубашкой. Тайлер такой красивый, стройный, спортивный, а вот Джонатан поймал себя на мысли, что нужно немного похудеть. В конце концов, Тайлер достоин лучшего, уж тем более достойной оболочки для заботливого наполнения. Джонатан даже догадывался, к кому обратиться за помощью. Воодушевившись намерением, он приблизился к ушку Тайлера и прошептал фразу, которую он услышал в полудрёме, но совершенно не разобрал, она просто запала куда-то на уровень подсознания.        Не издавая ни единого звука, мистер Кримсон спустился вниз и тихонько закрыл дверь. Только после этого, в спокойной мирной обстановке, сумел остановиться и обдумать всё, что произошло всего пару минут назад. Они с Тайлером в самом деле прикасались друг к другу… даже не так, Джонатан касался его в таких местах, причём так откровенно. Теперь на их руках сверкали браслеты, настроенные на их уровни энергии. Скоро она привыкнет и перестанет передаваться в большей чем нужно мере. Совсем скоро изменится всё, станет совсем другим, совершенно новым, лучшим, и тогда уже не придётся отступать.