Как вспышка молнии

       Блаженно потянувшись, Тайлер выключил будильник на телефоне, медленно открыл глаза и зевнул, прикрывая рот ладонью. Как странно проснуться в новом месте, уютном и тёплом, ставшим почти родным за единственную ночь. Давно Тайлер не спал так сладко и крепко, давно не видел сны, ещё и такие яркие, необычные, с почти полноценным сюжетом. Тайлер оглядел комнату, ещё пустую, но уже обклеенную плакатами с любимыми исполнителями, постерами фильмов и игр, заваленную сваленной в кучу одеждой и парой мячей, уткнувшихся в угол. Спать на полу было забавно, но привыкать Тайлер не собирался. В конце концов, ему обещали купить кровать, компьютерный стол и стул, а шкаф для одежды и прочей ерунды намеревался предоставить один из друзей Джонатана.        Тайлер ухмыльнулся. Он так легко называл его по имени, причём сделал это, перешёл на «ты», как-то резко и незаметно для самого себя. Перевернувшись на бок, Тайлер едва различил под таким ракурсом маленькую дверку, ведущую вниз, в дом, где ждали его пробуждения, и не кто-нибудь, не родители и не друзья, а заряд. Лихо сев на кровати, Тайлер ещё раз обвёл взглядом комнату, его личную комнату, где дозволено делать всё, что угодно. Но дикость и буйство могли подождать. Перед завтраком стоило умыться и одеться, чтобы не соблазнять Джонатана роскошным телом вот так сразу, да и причесаться не мешало. Тайлер пригладил волосы, обнаружил красное пятно от лежания на руке, отпечатавшееся и на щеке тоже, поэтому немного подождал прежде, чем спускаться.        Тайлер поспешно оделся и ненадолго встал у дверцы в полу. Поглядел на неё, как на портал в пещеру с сокровищами пиратов, логово дракона или нечто подобное, не менее волшебное и таинственное. Внизу возвышались стены обычного дома, а Тайлер испытывал наслаждение, предвкушал нечто невероятное от того, что таилось там, на нижнем этаже. Уютный дом и запах вкусной еды, коснувшийся носа, вот что там ожидало. Вдохнув полной грудью, Тайлер аккуратно прошёл по коридору и шагнул на кухню, где шкварчал на сковородке завтрак и возился у плиты мистер Кримсон. Он не слышал шагов Тайлера, слишком увлёкся важным делом, ведь завтрак лидировал в списке суточного рациона, и к нему стоило подойти со всей ответственностью. — Доброе утро, — поприветствовал Тайлер, обращая на себя внимание. Увидев его, Джонатан расплылся в мирной улыбке. — Доброе, Тайлер.        От мягкой интонации он слегка сжался, убрал прядь за ухо и неуклюже рухнул на стул. Ощущал, словно пришёл в гости к однокласснику, ещё не знал, что можно, а чего нельзя, куда деть руки, какие темы затрагивать и стоит ли это делать вообще. Но мистер Кримсон не потребовал немедленной реакции, не завёл беседу, а вернулся к завтраку, что напоминал о себе гневным шипением, тогда Тайлер со спокойной душой сосредоточился на широкой чуть сутулой спине. Смотрел на неё Тайлер со ставшей привычной влюблённостью, будто они с Джонатаном прожили много лет, и было совершенно нормально без всякой неловкости или конкретной причины глядеть на взрослого мужчину, на свой заряд, появившийся так внезапно.        В груди Тайлера теплело. За несколько лет он забыл, каково это, когда тебя любят, балуют вкусным завтраком — хотя в этом плане Джонатана предстояло огорчить — ждут пробуждения просто, чтобы сказать «Доброе утро». С детским восторгом Тайлер разглядывал стены, потолок, множество шкафчиков и полок с красивой посудой. Возможно, разбушевалось воображение, но здесь всё будто преобразилось со вчерашнего вечера, стало как-то светлее, роднее и спокойнее, прогнало из Тайлера смятение, он переставал тревожиться. Закончив с готовкой, выключив плиту, Джонатан принялся расставлять на столе тарелки с пышным омлетом, украшенным зеленью, рядом опустил стаканы сока и столовые приборы. В золотистых глазах мелькнула блеклая тень напряжения, не сумевшая ускользнуть от Джонатана. Он предположил: — Ты не голоден? — Я просто утром не ем, — пожал плечами Тайлер, — я же спортсмен, вроде. — Да, я как-то не подумал. Может, ты составишь список, чтобы я знал, что тебе готовить?        Тайлер растерялся. Не ожидал, что Джонатан рассердится или обидится из-за того, что его кулинарные старания отвергли, был уверен в адекватности его реакции, но не рассчитывал, что он предложит нечто такое. До сих пор не привык, что кому-то не всё равно. — И тебе охота с этим заморачиваться? — Конечно, — непринуждённо ответил Джонатан. Он весь лучился заботой и лаской, перед которыми не удавалось устоять. — Ты любишь, ну, как бы сказать, вкусно поесть? Умеешь готовить?        Тайлер усмехнулся, очаровательно и нежно, фокусируя Джонатана на себе. Полностью. — Готовить я не умею, там, яичницу сделать и всё. А вот Джозеф, ну, с которым мы квартиру снимаем, — уточнил Тайлер, — готовит просто обалденно. С ним сложно прийти с тренировки и не наж… не наесться, так что, да, я это дело люблю.        Признавался Тайлер с лёгким дискомфортом, но из-за околдованного лица Джонатана расслабился. Похоже, он относился к любви поесть, как к чему-то милому, и нашёл в этом ещё один источник удовольствия Тайлера, от чего ему становилось хорошо. Джонатану не плевать, не всё равно, не безразлично на пристрастия ещё не до конца близкого человека. С ума сойти. Они немного поторопились с объединением жилплощади, однако Тайлера это не беспокоило, более того, он не изменил бы решения, появись у него возможность, он хотел меняться ради Джонатана. Уже несколько раз поправлял собственные фразы, ведь Джонатан преподавал литературу, долгое время жил ей, так что следовало почистить лексикон. И, может, немного сбавить пыл, стать более открытым.        В безмятежном молчании парочка завтракала, точнее Джонатан завтракал, а Тайлер, наблюдая за ним, робко пил сок. То и дело Джонатан сталкивался с невероятными глазами чистого насыщенного цвета, полными энергии, силы и, удивительно, смущения. Джонатан боялся упустить Тайлера из поля зрения хотя бы на миг, ведь мог проснуться. Происходящее походило на прекрасную иллюзию, на сон, но никак не на реальность. Её, потрясающую, едва удавалось принять.        До сих пор Джонатан не верил, что его, как по тонкой нити, привела сюда вереница далеко не самых приятных событий, включая потухшую надежду стать зарядом великолепного Блю и попытку утопить горе на дне бутылки. За это до сих пор было стыдно, но Джонатан соглашался, что всё делал правильно и, несмотря на все ошибки, оказался там, где нужно, с нужным человеком и всё до этого было своеобразной платой за счастье, что снизошло спустя столько лет серости и тоски. Тайлер добавил огня в однообразные будни, внёс в них щепотку дикости, энергии — в обоих смыслах — и живости. Он превратил Джонатана в феникса, переродившегося и взмывшего в небеса, пусть ещё не слишком смело. Всё-таки, к совместной жизни привыкать удавалось с некоторыми усилиями, прошло ещё слишком мало времени, и всё же о принятом решении Джонатан не жалел ни единого мига.        Вскоре они с Тайлером помыли посуду, оделись и зашагали к остановке, куда вот-вот должен был подъехать автобус. Идти в тишине было как-то неудобно, неуютно, но найти интересную или какую-нибудь любую тему для обсуждения у них не получалось, да и не хотелось, оба смаковали каждый миг. Чуть щекотливое положение спас звонок, заставивший телефон Тайлера воспроизвести одну из его любимых песен. Джонатан бегло изучил фотографию на экране и узнал в обнимающемся с Тайлером парне Джозефа — по крайней мере, судя по рассказам, — а подтвердила теорию надпись над изображением.        Тайлер весело поздоровался с собеседником, перевёл хитрый взгляд на Джонатана и принялся отвечать на без остановки льющиеся вопросы. Они давали понять, что речь идёт о новой жизни Тайлера, о новом доме, о первой ночи, проведённой там и, конечно, о Джонатане. На словах Тайлер не скупался, делился подробностями и впечатлениями не только с Джозефом, но и с Джонатаном, что сперва шёл рядом, а затем стоял в автобусе, защищая Тайлера от малочисленных пассажиров.        Город просыпался. Солнце вываливалось из-за горизонта, освещая улицы, отражаясь от окон небоскрёбов жёлтыми, рыжими и красноватыми пятнами. С солнцем возрождалась и вера в будущее, фантастическое, гармоничное, объединившее судьбы двух людей. Ради него Джонатан вкладывал все силы, что, оказывается, не иссохли, не превратились в пыль и не рассыпались там и тут за мучительные годы работы и телодвижения, а преданно ожидали своего часа. Он не отвлекался от Тайлера. От его присутствия на душе светлело. Он заменял всё, что когда-либо имело смысл для Джонатана, стал путеводной звездой, тепло которой питало, даровало силу. Всю дорогу Тайлер делился радостями последних дней, от чего Джонатан ощущал себя незаменимой его частью. Тайлер шёл раскрепощённой походкой и порой переключался на Джонатана, прося прощения за то, что не уделяет ему внимания в их первое утро, на что тот отвечал доброй улыбкой и кивком.        У кованых ворот колледжа Тайлер сунул телефон обратно в карман и недолго смеялся, согревая душу Джонатана. Он слегка запамятовал, но теперь вспомнил, что Тайлер проснулся очень рано, хотя ему, по идее, просыпаться можно позже, к первым урокам, а не раньше, чтобы подготовиться к занятиям, как делали профессора. Выждав, когда Тайлера отпустит смех, мистер Кримсон поинтересовался: — Почему ты проснулся так рано? — Ну-у-у-у, — игриво протянул Тайлер, — сегодня мне хотелось пойти с тобой. Это наш первый день вместе. — Ты, — проронил Джонатан и, опустив голову, завуалированно намекнул, что не уверен, стоит ли продолжать. Взглядом Тайлер подталкивал в сторону единственного правильного ответа. — Ты очень милый. — Я? — выдохнул Тайлер, восхищая Джонатана прелестным смущением. — Да. Я постараюсь стать достойным тебя. — Не говори так, — отвернувшись, Тайлер взялся за ремень сумки. — Это неправильно. — Извини… Ты прав, я сделаю это, а не буду обещать. — Это тоже было очень мило, — подмигнул Тайлер и поймал Джонатана под локоть.        В раннее утро коридоры пустовали, стесняться было некого, но нотки неловкости всё же задевали нервы. Свидетелями проявления любви стали лишь профессора, некоторые из них смиряли Тайлера взглядом, что он находил несколько странным. В их глазах он словно выступал змеем-обольстителем, что затуманил преданный знаниям разум уважаемого мистера Кримсона, а по мнению самого Тайлера всё было как раз наоборот. Пока Джонатан раскладывал бумаги и относил проверенные тесты в аудиторию, Тайлер шёл рядом, как послушный питомец, и развлекал разговорами о насущных житейских вещах: — Мы же на выходных поедем за мебелью? — Да. Не волнуйся, много времени это не займёт, ты успеешь поиграть с друзьями, отдохнуть. — А куда поедем? — полюбопытствовал Тайлер, помогая разложить на столах бланки. — К одному моему знакомому, у него свой магазин, «Свет в окошке». Выбор небольшой, но он сам делает мебель, хорошую и красивую, да и скидку по знакомству сделает. — Прямо готовая реклама, — похвалил Тайлер. Как-то проблематично было затрагивать эту тему, но мучиться до выходных хотелось ещё меньше. — Только… я не слишком много смогу внести, ну, то есть, я мало накопил, так что… — Тайлер, — трепетно позвал Джонатан, от чего тот содрогнулся. Голос Джонатана пропитала отвага и нежность. Тайлер заворожено глядел на него, разомкнул губы, не отводил глаза. — Я взял над тобой опеку и хочу сделать тебя счастливым. Тебе ведь есть, на что потратить деньги, так что не думай о подобных вещах, — Джонатан прикоснулся к щеке Тайлера, бережно погладил. Он прикрыл веки, уголки губ его приподнялись. — Звучит очень романтично, — Тайлер, мурлыкнув, шагнул вперёд, едва соприкоснулся с Джонатаном носами и чмокнул. Между ними проскочила искра и почти сразу Тайлер отшагнул. Он заметил, как Джонатан постепенно наклонился и разомкнул губы, с усмешкой отпрянул ещё чуть дальше. — Думаю, пора идти.        Удостоверившись, что Джонатан не воспринял отказ негативно, Тайлер выскочил за порог, обернулся, на прощание помахал и зашагал по коридору, вспоминая, какая лекция будет первой. Приложив палец к губам, Тайлер ухмыльнулся себе. Неописуемо. На физическом уровне Тайлер чувствовал, как внутри, как из генератора, вырабатывалась энергия в неконтролируемых количествах, струилась по нервам, как по проводам, устремлялась в сердце, мозг, подавалась в каждую мышцу, уговаривая скакать вприпрыжку, но гордость не позволяла. Ранние пташки уже являлись в колледж, чтобы подлизаться к преподавателям, хотя встречались и те, для кого банально автобусы ходили по расписанию, как и для Тайлера теперь.        Под изумление студентов, с какими посещал лекции, Тайлер пробежал по коридору до дверей колледжа, выбежал на крыльцо и резко остановился. В теле царил простор. Без веской или конкретной причины Тайлер находился на границе с эйфорией, его обуяла энергия. Её хватило бы на обеспечение целого города. Пылко Тайлер оглядел двор, через какой ходил сотни раз, и какой не узнавал. Порыв внутри побуждал сломя голову побежать вперёд, расставив руки. Без разницы куда именно, лишь бы бежать, заряжая окружающих оптимизмом. Душа требовала поделиться с кем-нибудь ураганом эмоций, принести свежий бриз в чужие жизни, но от единственного, кто бы впитал его, Тайлер ушёл минуту назад. Открыть всё это Джонатану не удавалось, что-то запрещало. Скорее всего, поддерживание образа сильного независимого парня, хотя назвать себя таковым у Тайлера язык не поворачивался, и он намеревался бороться с этой внутренней преградой.        Миднайт спустился на ступень ниже, потеряв часть запала. Как бы Тайлер ни хотел, откровенно вести себя с Джонатаном не мог, боялся его реакции на трусливого мальчишку, каким являлся в самых тёмных уголках души. В его влюблённости не приходилось сомневаться, Тайлер законно считал себя ярким и красивым, чтобы вызывать симпатию каждого второго, но только эта яркость и привлекала других. В памяти Тайлера чётко отпечатался хохот Зака, когда он предложил пойти в кино не на взрослый ужастик, а на мультфильм про животных. В тот раз Тайлер свёл всё в шутку, но теперь задумался, как подобное воспримет Джонатан, как среагирует, когда узнает, что Тайлер вовсе не такой крутой и стильный, каким пытается казаться. Ослеплённое сердце заявляло, Джонатан примет его всяким, но опыт кричал об обратном. Верно Джозеф подметил, перед любимыми не стыдно. Выставить себя в стыдливом свете Тайлер не успел, но ничего трудного в этом не находил. Было так просто совершить глупость и проверить, но так страшно.        Тайлер тряхнул головой и зачесал волосы, посмотрел на отражение в выключенном экране телефона. Убедившись, что выглядит безупречно, Тайлер воспрянул духом. Повести себя нелепо — проще простого. В теории. Ведь если Джонатан всё-таки поведёт себя не так, как Миднайт рассчитывал, он боялся представить, как поступить тогда, ведь уже подарил ему своё сердце. Имелось в Джонатане нечто близкое и лёгкое, с чем Тайлер сроднился, с Джонатаном он становился свободным, переставал ежесекундно контролировать себя, поэтому боялся потерять это хрупкое состояние. Ведь без него жизнь уже не станет прежней.        Тайлер снова поглядел на себя и задался вопросом: с каких пор переквалифицировался в трусливого нытика. Сделать что-нибудь глупое и детское, это совсем легко, и если вдруг по какому-то неведомому стечению обстоятельств Джонатана оттолкнёт не идеальность Тайлера, он это как-нибудь переживёт. Всё-таки, они знакомы не так давно, и пусть съехались, ещё не зависели друг от друга, отработали ещё далеко не все аспекты в отношениях. Но Тайлер не сомневался, если что-то случится, они сумеют обсудить любую проблему и прийти к соглашению, как взрослые люди. В этот раз сердце тоже шептало о радужных перспективах и том, что всё будет прекрасно, Джонатан примет слабости Тайлера, не просто же так говорил ему все эти благородные клятвы, будто вырванные из красивых фильмов. Клятву верности, клятву стать лучше не каждому дают, не просто так, не Джонатан. Он вёл себя серьёзно, уверенно, целенаправленно, сомневаться в его искренности не приходилось. Он был честным. Он не был таким… как Зак.        Он лично подтвердил теорию, когда на тренировке кидал взоры, постоянно пытался дотронуться, выудить крупицу энергии, что Тайлер упорно списывал на разбушевавшуюся фантазию, боясь прочитать в неловких прикосновениях нечто большее. Именно фантазию Тайлер обвинял, пока Зак не подошёл после урока, нагнав у дверей в спортивный зал с привычным легкомыслием и укромно запрятанной за ним жаждой власти. Зак болтал, забрасывал Тайлера комментариями, с особой навязчивостью, громкостью, не как обычно. Зак не сводил взгляда ни на секунду, любовался, как трофеем, что жаждал получить, украсть, отвоевать у нынешнего владельца. Это пугало. Зак скакал с темы на тему, словно усыпляя бдительность, чтобы атаковать по влюблённости в неподходящий момент, подкосить ноги какой-нибудь выходкой, а затем схватить и унести. Чутьё не подвело Тайлера — в какое-то мгновение Зак едва не подцепил его пальцы, но Тайлер будто случайно отвёл руку, скорчил высокомерную гримасу и вскинул голову, взмахивая волосами. — Зак, не отвлекай. — Чего? — возмутился тот, вызвав у Тайлера вынужденную улыбку. — От чего я тебя отвлекаю? — Скоро экзамены, ещё и отборочные на носу, ну, и с Джонатаном у нас всё пока неточно. — Понятно, — безучастно кивнул Зак.        Общаться с ним становилось всё сложнее. Его жесты нагнетали подозрения и капали на совесть, напоминая о нелепом поцелуе в медпункте. Обсудить это Тайлер решил, буквально поклялся раскрыть Джонатану крохотную глупость, поддатливость, растерянность, но чуть позже. Позже не из-за страха, а чтобы определиться и доказать Джонатану, что поцелуй действительно был ошибкой, а заодно самым конкретным способом объяснить Заку свою позицию, чтобы он больше не мешал. Давно пора это сделать. Но у Зака явно имелась иная точка зрения, он никак не принимал установленный факт. — Слушай, я вчера заходил, думал прогуляться, но тебя не было дома. — Да, я вот, — тяжело выдал из себя Тайлер. С тяжестью продолжал, предчувствуя, что без подколок не обойдётся. — Я переехал к Джонатану.        Среагировал Зак самым невероятным образом, что Тайлер мог вообразить: не упрекнул, не замолчал от шока и не огорчился, а усмехнулся. Едко, с издёвкой, словно Тайлер ляпнул какую-то идиотию на уровне двухлетнего ребёнка. Усмешку Тайлер простил бы, то от последовавшего за ней поведения поддался первым порывам агрессии, жаром распространяющейся по коже. — Вы… съехались? — Да. Прости, Зак, но у нас с Джоном всё серьёзно, так что с тобой ничего… — Ты так мстишь мне? — сложив руки на груди, Зак вскинул бровь, замотал головой с абсолютным негодованием, чем шокировал Тайлера. Красноречие, то малое, что было присуще Тайлеру, позволило издать лишь глухое: — Что? — Ты же мстишь мне за то, что я не признался раньше. — Хах, — в изумлении проронил Тайлер против воли. Наглость Зака поражала больше, чем самоуверенность. — С самооценкой у тебя всё в порядке.        В следующее мгновение Зак поверг Тайлера не то, что на дно глубочайшего удивления и злости, а погрузил в нечто, сродни прострации. Тайлер потерял дар речи, от растерянности его мышцы окаменели, когда Зак вцепился в его запястье, дёрнул к себе и поцеловал. Прошёл миг прежде, чем Тайлер грубо отпихнул Зака и оскалился. Всегда приветливое лицо Тайлера исказила чистая, такая чуждая, дикая ненависть, покрывающая разум дымкой. — Зак! — А в прошлый раз тебе понравилось, — колко напомнил тот, от чего Тайлер рыкнул. — Или я был недостаточно настойчив?        Последняя капля переполнила некогда бездонную чашу терпения. Многое Тайлер прощал Заку, его грубость, эгоизм, зацикленность на себе, ребяческое поведение, но не это. Тайлер поделился с Заком личной темой, надеялся на его помощь, пару советов по поводу свиданий и ублажения, позволил поцеловать себя и отнёсся с трепетностью к его чувствам, и вот, чем его наградили. Сжав пальцы, стиснув зубы, вдохнув, Тайлер удерживал рвущееся наружу смертоносное пламя, огненный смерч, предвещающий колоссальные разрушения. Он испепелял Тайлера изнутри, но он преданно терпел, чтобы потом не пожалеть о многом, что был способен сотворить в гневе. С рёвом он вырвался, когда Зак выдохнул и замотал головой, горько, с сожалением, и начал нечто, вроде: «Такого я от тебя ожидал, но…». В ту секунду Тайлер прекратил играть в хорошего мальчика, каким послушно казался долгие годы, прекратил притворяться другом, готовым вытерпеть всё. Разрушительное нутро вырвалось из долгого заточения.        От удара, в который Тайлер вложил накопившиеся злость и обиду, Зак упал на пол и не спешил вставать. Ему казалось, что голова закружилась, а кровь прилила к голове. Кожа в области удара горела, что-то в щеке словно пульсировало. Студенты, заставшие сцену ссоры, немедленно замерли. Опасно было встревать, но и уйти что-то не позволяло, какой-то сковавший страх пошевелиться и попасть под раздачу яростного Тайлера, каким его не приходилось видеть никогда прежде. Костяшки жгло, пальцы его не разжимались, а дыхание не выравнивалось. Тайлер шипел, как голодный хищник. Никогда раньше его глаза не излучали такое пламя, не тёплого уютного костра, а беспощадного уничтожающего пожара, грозящего испепелить всё, чего он коснётся. Зак же столкнулся с ним взглядом, смелым, решительным, непреклонным. И вновь усмехнулся, надламывая что-то внутри Тайлера. — Понимаешь теперь о чём я?        Тайлер прорычал. Не мог ответить. Даже если бы захотел, не выдавил бы из сдавленного горла ничего, кроме глухого рыка. Способность к здравому мышлению отняла горящая в венах кровь. — Ты можешь обмануть себя или того старика, но я знаю, какой ты на самом деле. Так что я подожду, когда у тебя мозги не встанут на место, и спрошу тебя ещё раз. — Какой же ты ублю… — Тайлер! Ты в порядке?        Нежность потушила пламя внутри Тайлера, словно его облили ледяной водой. Растерянный, виноватый, он обернулся к Джонатану. Он не поддался презрению перед гневом человека, какого считал идеальным, а проявил сострадание и беспокойство, выраженное в лице, в движениях, в дыхании. Тайлер опустил плечи, расслабился и устремил взгляд на Джонатана. Перед ним так стыдно показывать тёмную сторону, и когда он подошёл, Тайлер содрогнулся телом, ожидая его реакции, неясной затуманенному уму. Она последовала за долгой встречей глазами. Бережно Джонатан обхватил Тайлера, прижал к груди, игнорируя шепчущихся вокруг студентов. Джонатан забыл про Зака, не подал ему руку, в отличие от одного из его приятелей, ощущал бойкие удары в груди Тайлера, эхом отдающиеся в сердце самого Джонатана.        Звонок вынудил студентов выйти из оцепенения, сорваться и помчаться до аудиторий, взволнованно переглядываясь между собой и оборачиваясь. Напоследок Джонатан кивнул девушке, что побежала за помощью профессоров ещё до удара, недолго подержал Тайлера у груди, игнорируя проходящих и пробегающих мимо людей. Подождал, пока Тайлер успокоится, восстановит дыхание, чтобы аккуратно взять за запястье и отвести в учительскую. В кабинете сидела лишь Эйприл, оторвавшаяся от телефона, и прочитавшая по серьёзному лицу Джонатану, ведущего за собой не менее серьезного студента, что вмешиваться нельзя, вообще как-либо афишировать своё присутствие. С неоднозначным выражением Джонатан уставился на коллегу, нырнувшую обратно в телефон, надеющуюся, что этого хватит. — Эйприл, не могла бы ты… — Да, конечно, — проронила та и немедленно покинула кабинет, закрыв за собой дверь.        Воцарилась тишина. Она ввела Тайлера в смятение. В нём смешалась неловкость и долька тревоги. Из-под растрёпанной чёлки Тайлер наблюдал за Джонатаном, что источал любовь, заботу и волнение, ни единого намёка на негативную реакцию. Он схватил бы Тайлера за плечи и громко спросил, но подчинил эмоции, уровнял голос, справился с напряжением. Наклонившись, Джонатан плавно взял ладонь Тайлера, накрыл своей и спокойно заговорил: — Тайлер, он обидел тебя? Ударил? — последние слова невольно окрасила ярость, мелькнувшая буквально на секунду, в какую Джонатан осматривал Тайлера на наличие ушибов и порванной одежды. — Если он хоть что-то тебе сделал… — Нет, — выдохнул Тайлер. — Расскажешь, что случилось? — Он придурок… Не хочу об этом. — Хорошо.        Джонатан притянул Тайлера к груди и вдохнул аромат светлых волос, кратко взъерошив их. Тайлер пах недовольством, злостью, обидой. Страшно было представить, что так вывело его из равновесия. Он никогда не пытался казаться кремнем, но при этом всегда сохранял положительный уверенный настрой. Ещё вчера Джонатан недолюбливал Зака, как конкурента на прелестного Тайлера, теперь же неприязнь переросла в презрение. Да, на необоснованной почве, по причине, о которой Джонатан не имел ни малейшего понятия, но в нём стёрлась грань уважения к Заку, как к студенту. Джонатан не мог допустить, чтобы ещё хоть раз он обидел этого дивного ангела.        Что-то внутри Тайлера разрасталось из бессильной гадкой крупицы в огромное ужасное чудовище, повергающее его в ужас. Какая-то часть Тайлера, затерянная в глубинах души, допускала, что Зак прав. Тайлер обижался на то, что Зак молчал несколько лет, но даже в теории не собирался мстить ему, не испытывал к нему симпатии, как к потенциальному заряду. Лишь как к другу, да и то не до конца, ведь как друг в глубоком смысле этого слова, Зак оставлял желать лучшего. Он издевался, бесился, ревновал, понимал, что проиграл и не сдавался, но ведь это и не было сражение. Тайлер не жаждал ревности, борьбы за себя. Не хотел, чтобы кто-то расстраивался из-за него или чьё-то сердце разбилось по его вине. И всё же, жалости и сочувствия к Заку Тайлер в себе не откопал, ни песчинки. Зак сам виноват. И вовсе не из-за него Тайлер согласился на отношения с Джонатаном. — Я рад, что мы живём вместе, — проронил Тайлер и прильнул к Джонатану, крепко обхватил широкую спину.        Ответ последовал незамедлительно — Джонатан прижал Тайлера к груди и обнял, защищая от мира. На его лице расцвела умиротворённая улыбка, он опустил веки. Они стояли, обнимаясь, и не спешили расставиться. Оба постепенно возвращались в норму. Негромко Тайлер посмеялся, уткнувшись лбом в грудь Джонатана. Ластился, утопая в объятиях, ласковых и добрых, защищающих от любых бед. Что ещё важнее, тогда душу Тайлера очистило осознание, ему было не нужно страшиться выпустить и мрачную, холодную, суровую грань своего характера, ведь Джонатан так легко принял её. Потому, что он взрослый? Нет, не просто взрослый, а мудрый человек, помнящий, что нет совершенных людей, что внешние факторы порой заставляют срываться, вести себя неподобающе, а бывает, что просто человеческие качества, такие, как эмоции, всплывают на поверхность, и это совершенно нормально. С Джонатаном Тайлер постепенно переставал стыдиться показать, что он — обычный человек, имеющий право злиться, грустить и ругаться. — Я тоже, — прошептал Джонатан на ушко Тайлера, ощущая, как он расслабился, наполнил лёгкие и тогда попытался развить более или менее нейтральную тему, отвлечь разговором. — Как ты? — Нормально… Спасибо, — растерянно произнёс Тайлер, — что заботишься обо мне. — Я не могу иначе. Я ведь… — Профессор? — догадался Тайлер, но был очарован Джонатаном. — Люблю тебя.        Неловко Тайлер отвёл глаза, но вернулся к Джонатану, почти не узнавая его. Как же он преображался, когда речь касалась непосредственно Тайлера, а тем более неприятностей, то и дело напоминающих о себе. Рядом с ним, защитником, Тайлеру нравилось превращаться в мальчишку, которому дозволено капризничать, и не вести себя, как всегда, высокомерно и горделиво. Хихикнув, Тайлер окончательно пришёл в себя и бросил силы на то, чтобы стереть дурацкую ситуацию с Заком из памяти и глубин души: — Знаешь, кое-что меня бы обрадовало, — интригующе намекнул Тайлер, рисуя на лице потрясающую улыбку, что неизменно подействовала, Джонатан дрогнул. Образ непреклонного мужчины потихоньку растаял, что одновременно воодушевило и смутило Тайлера, но от идеи он не отказался. — Что же? — Поцелуй, — Миднайт погладил Джонатана по щеке; кожу щекотала щетина.        Судя по умиротворённому лицу Джонатана, он успокоился, убедился, что Тайлер более или менее восстановился, обрёл прежнюю отвагу. Вот и славно, а то мистер Кримсон переживал, не слишком ли сильно драка повлияла на его непредсказуемый внутренний мир. Джонатан взял Тайлера за подбородок двумя пальцами, мягко зажал и притянул к себе, соприкасаясь с ним в сладком поцелуе, чтобы Тайлер скорее возвратился в ровное расположение духа. На импульсе он положил ладонь на плечо Джонатана, приподнялся к нему и углубил поцелуй, не переходя приличие, но не играя в невинного мальчишку, не умеющего целоваться. Раз уж Джонатан так спокойно воспринял гнев, должен принять и страстную сторону.        Энергия едва проскальзывала между партнёрами. Ей понадобилось куда больше времени для восстановления, чем Тайлер предполагал; похоже, конфликт с Заком засел глубже, чем хотелось. Мысли о нём быстро растворились в неге. Увлечённые, Джонатан и Тайлер не услышали, как скрипнула дверь, и не отрывались друг от друга, пока гармония не была нарушена резкой фразой: — Джон, ты здесь? Мне сказали, мальчишки подрались, а ты их разнял, — на ходу Стивен закрыл дверь, обернулся и тогда опешил от увиденной картины. — Уже отчитал… хулиганов?..        Нехотя Джонатан оторвался от соблазнительных губ Тайлера, с каких не сходила радость. Мистер Кримсон перевёл взгляд на профессора Байнеса, то ли стесняясь, то ли хвастаясь роскошным партнёром, но не переставал глупо улыбаться; у Стивена комментариев тоже не нашлось. — Ого, а вот это внезапно. — Это мера воспитания, — не растерялся Джонатан, вызвав у Тайлера неловкий чистый смех, Стивен тоже посмеялся, пусть несколько наигранно; такого он не ожидал, не от Джонатана, не посреди урока. — Да, очень мотивирует вести себя прилежно, — кивнул Тайлер и одарил Джонатана хитрый ухмылкой. — Вопросов у меня много, но они подождут. Давайте по классам, оба, — весело пояснил Стивен, фокусируясь то на одном, то на другом.        Тайлер и Джонатан обменялись нежными прикосновениями и поспешили в коридор, один, чтобы посетить лекцию, второй — что бы её провести. До аудитории Тайлер добежал бы, если бы не слабость в теле. Вечно активные мышцы почему-то расслабились и требовали передышки. Резко остановившись и прислушавшись к себе, Тайлер обнаружил, что моторчик, заменяющий сердце, работал медленнее, будто у него кончался завод. Золотистые глаза опустились к запястью. В прошлый раз браслет Тайлера был таким пустым несколько лет назад, и вот снова голубым сияло около четверти ячеек. Но в отличие от того раза, в этот причина была лучшей из всех возможных.        В аудиторию Тайлер впорхнул со старательно изображённой усталостью, вновь соврал, что помогал мистеру Кримсону, и сел за один из дальних столов. У сидящей по соседству девушки Тайлер списал пропущенный материал и бегло изучил зал, столкнувшись взглядом с Заком. Тот не то брезгливо, не то шокировано, не то обиженно смотрел на Тайлера, презирая его за то, что после ссоры он так раскрепощённо улыбался, а затем обиженно отвернулся; на его щеке горел вспухший след от удара.        Какое-то время Тайлер не отворачивался от спины друга, но скоро утомился от чужих капризов и сосредоточился на лекции. Ругались они с Заком не в первый раз и вряд ли в последний, но раньше ссоры ограничивались малоприятными словами и парой минут игнорирования существования друг друга, да и возникали из-за детских поводов. Сейчас же Тайлер трезво осознавал, что не желает видеть Зака, знать его после того заявления. Зак говорил так пылко, так легко, будто был прав. Может, когда-то так и было, пару лет назад Тайлер сумел бы имитировать симпатию к кому-либо, чтобы заставить Зака ревновать и спровоцировать его уделять больше времени, но не после того рокового дня, не после появления Джонатана. Благодаря нему Тайлер рос над собой. В этот раз возобновлять общения с Заком не возникало никакого, даже маленького стремления, хотя подсознание говорила об обратном, Тайлер допускал, что ссора не последняя, а значит, будут и ещё.        Враждебный настрой Миднайт неприкрыто демонстрировал — едва лекция закончилась, он убрал тетрадь и вышел, не бросив ни единого взгляда на друга; не был уверен, обратил ли он на это внимания. Но переживать из-за этого и ссоры в целом долго не удалось, мысли быстро захватил Джонатан, поцелуй, их отношения, что крепли с каждым днём. Казалось подозрительным, что всё шло так свободно, так хорошо, без конфликтов и споров, исключая историю с шарфом. Всё это кружило голову, не давая ей ни единого момента, чтобы зациклиться на плохом.