Музыкальный сборник

Есть заповедная страна — Никто не знает, где она, Но тот, кто верил и любил, По тропкам сказочным бродил.

Лео иногда кажется, что он в сладком-сладком сне. Где ещё могли сбыться все его желания? Всё, что когда-то казалось недостижимой, прекрасной мечтой… Караи с ним, они начали жить вместе, и более того, у них будет ребёнок. Нет, лучше так: У НИХ БУДЕТ РЕБЁНОК! Впору плясать от радости. Он и пляшет, отчего любимая красноречиво крутит пальцем у виска. И тогда Лео хватает её и кружит, кружит в диком танце. Караи недолго сопротивляется. Ей ведь радостно не меньше. И тревожно, конечно, куда без этого. Она откровенно не уверена, что сможет быть хорошей матерью. Кем она привыкла быть? Куноити, крутой девчонкой, плюющей на правила. Ей — и воспитывать новую невинную жизнь? Раньше Карай посмеялась над тем, кто посмел бы даже намекнуть… Вот в Леонардо она не сомневается. Он-то сможет стать настоящим папой, лучшим, о котором можно просить. Единственное, на что надеется девушка — что он исправит все её косяки. А что таковые будут, она уверена. И хоть от паники порой хочется куда-нибудь спрятаться или сбежать, всё остальное время Караи рада. С нетерпением ждёт часа, когда сможет подержать на руках малыша. Их малыша. Нужно столько всего успеть сделать. Подготовить детскую, подготовиться самим, а также вкусить последние относительно спокойные дни. О последнем напомнила Эйприл, заявившись в квартиру лидерской парочки. Сама рыжая ещё пребывала в блаженно-воздушном состоянии — они с Донни устроили свой вечер свободы, перетёкший в утро и день… и снова вечер. Не удивительно, что она активно советовала подруге сделать то же самое. Весомые аргументы вполне убедили Караи, что оно того стоит. Да, многих проблем, характерных для молодых родителей, в частности, матерей, им удастся избежать, но всё равно времени на себя и любимых мужчин будет катастрофически мало. Романтический вечер — что может быть лучше? И Лео с этим вполне согласился, взяв на себя часть организаторских забот.

Давай с тобой хотя б на миг, Вернёмся в сказку для двоих. Давай вернёмся, чтоб опять, С начала с самого начать.

Они начали его с прогулки по значимым в романтическом смысле местам. Крыша, на которой встретились и впервые бились. Парк, куда впервые пришли на «нормальное» свидание. Тогда же, к слову, и сражались в очередной раз — просто они, после скучного сидения на скамеечке и любования ближайшей клумбой, поняли, что это не для них. Спарринги всегда являлись лучшим выражением их чувств, лишь со временем они нашли и другие пути. Они прошли через множество воспоминаний, словно промотали киноплёнку назад, чтобы, вернувшись в их общий дом, и упасть в кровать в окружении лепестков роз. Лео умиротворённо вздыхает, глядя на встрёпанную головку любимой, лежащую на соседней подушке. — Караи? — Он протягивает руку и ласково касается её щеки. — Ммм? — Знаешь… а я забыл, что хотел сказать, — смущённо улыбается черепашка. Караи возмущённо смотрит на него, открыв оба глаза, до этого блаженно прищуренных. — Издеваешься? — Нет, просто ты такая красивая, что у меня всё из головы вылетело. — Выкрутился, ниндзя. А я хотела сказать… — Что? — сразу же насторожился Лео. Когда у жёнушки такой голос, это значит одно из двух, либо это что-то неприятное, вроде «Я уезжаю на очередную конференцию на месяцок», либо же… — Тоже забыла, — хитрющий взгляд ясно дал понять, что она дразнит. — Может, после второго раза вспомню. «К счастью, второе», — думает Лео, вновь нависая над ней.

***

Есть заповедная страна — Пусть заколдована она, Но кто надеялся и ждал, В той стороне не раз бывал.

— Все показатели в норме. Хм… Может, ещё проверить… — Ты проверял уже несколько раз, всё хорошо, Донни. Одна из немногих нелюбимых Эйприл черт у любимого — вот эта мнительность, стремление перепроверять по десять раз. Она понимала, он боится ошибок, как и она сама, но всё равно раздражалась. Собственно, из-за этого прошлый романтический вечер не дошёл до своего логичного финала. А теперь ей хотелось это исправить, но он снова носа не кажет из лаборатории, закопался в записи и приборы. — Донни, малыш не родится быстрее от того, что ты круглыми сутками здесь, — увещевает она, подойдя сзади и прислонившись щекой к карапаксу. — Сам ведь знаешь, сейчас ребёнок растёт в этой… искусственной матке, система налажена, и мы можем лишь общаться с ним через передающие сенсоры. Но не двадцать четыре часа ведь! — Но… — Я тоже хочу твоего внимания, — прямо заявляет она, а то ведь эти учёные… такие учёные! — А ребёнок? — Дон поглядывает на свой лабораторный журнал и на одну из двух стеклянных капсул. — Я не хочу не быть частью его жизни даже на этом этапе. Вот это вообще неожиданно. — Почему ты так говоришь? Конечно, ты часть его жизни, есть и будешь. — Ты не понимаешь, — качает головой Дон, с какой-то непонятной тоской глядя на капсулу. — Братья и отец всегда говорили, я забываю о них, что мне важнее железки, чем семья. Я знаю, за мной водится такое, я могу увлечься чем-то и забыть обо всём остальном. — И ты боишься забыть о ребёнке, — поняла она. — Боишься, что он не будет знать тебя не как вечно увлечённого учёного, а как папу. — И что возненавидит меня, — совсем тихо довершает её догадку Донателло. Эйприл хочется смеяться и плакать. Донни, её замечательный, милый и в чём-то глупыш Донни. Он так часто тревожился: о том, что разочарует её, что она уйдёт, что ему не удастся стать хорошим мужем или учёным, и что эти две роли не сможет совместить… Теперь это. Стоило ведь ожидать. Что ей сделать, чтобы развеять его тревоги? — Не возненавидит, ведь мы оба будем рядом с ним, — недолго думая высказала она то, что было на душе. — Ты будешь замечательным папой. — Как ты можешь быть уверена? — шепчет он, закрывая глаза и наслаждаясь лёгкими, почти невесомыми движениями её пальцев по его коже. — Нельзя поручиться… — Так же, как знала, что мужем будешь отличным. Я верю, Донни. И тебе советую. Пальчики пробежались по центральной линии его пластрона, и она порадовалась, что он сейчас без своего рабочего халата. — Ты… соблазняешь меня? — Не без этого. А вообще я хочу, чтобы ты немного расслабился. Милый, у нас не будет так уж много времени побыть наедине через шесть месяцев, ты же понимаешь, да? — Ты жалеешь? — Ему страшно произносить это вслух, но нужно убедиться. Жизненно важно услышать её ответ. Вместо слов в его губы впиваются её, горячие, страстные, а шею обвивают руки. Он мельком удивляется, как Эйприл так быстро оказалась перед ним, а потом… Что ж, их мирок, их Заповедная страна заполняет всё. Старый скрипучий диван радостно принимает парочку в свои объятия.

***

— Никогда не говори этих слов. Дон замирает, удивлённо и чуть уязвлённо глядя на лежащую на нём подругу. — «Я люблю тебя»? — уточняет для профилактики. — Нет, глупый. — Эйприл поднимает голову, лишь чтобы поцеловать его в шею. — Я про «жалею — не жалею». Я отвечаю на этот вопрос каждый день, понимаешь? — Кажется, да. Страхи утихомирены, не навсегда, скорее всего, но надолго. И остаётся ещё один важный вопрос, о котором они ещё не говорили. — А ты думала насчёт имени? — Не знаю. Я хотела бы почтить память Сплинтера. Но итальянские имена мне тоже нравятся. Нужное имя, мне кажется, само придёт, когда мы увидим нашего мальчика. — Да, ты права. Не будем спешить…

Есть заповедная страна — В которой вечная весна, Где даль прозрачна и светла, И две любви, как два крыла.

***

А вот с полом ошибочка вышла, но никто об этом не жалел. Через шесть месяцев семья Хамато пополнила чудесная рыженькая девочка, которую не портила слегка зеленоватая кожа. Ещё через месяц кузину догнал мальчик, черноволосый, синеглазый… а что зрачок немного вытянутый, это ерунда. И что иногда шипит по-змеиному — тоже.