Музыкальный сборник

Ты художник любви. Эти руки твои, Как волшебная кисть живописца. Лишь коснутся меня, Словно жаром огня. В моем сердце такое творится.

Рафаэль — настоящий художник. Так думает Лео, и вряд ли кто вздумает с ним спорить. Нужен особый талант, чтобы творить. Будь в его руках кисть, карандаш или же все манипуляции он совершает пальцами… Раф непревзойдённый. Да и желающих соревноваться с ним нет. Потому как — и для Леонардо понимание этого означает очень многое — Раф лишь перед ним раскрылся с этой стороны. Оно стоило… всего стоило. Преодолеть путь к себе, к нему — лишь ради этих прекрасных, растянувшихся мгновений, полных завораживающей нежности и пробуждающегося огня. Огня одного на двоих. Пальцы Рафа рисуют на коже Лео узоры. Старшему кажется, будто он плывёт в космическом пространстве, среди таинственной темноты, но узоры эти вспыхивают, точно фейерверк, цветут огненными цветами. И где-то изнутри Леонардо в ответ тянется иное пламя, то, которое без Рафаэля ему было бы не разжечь. «Ни с кем, кроме него». Потому что только Раф может подарить невесомость. И эта истина ясна для Лео как никогда. И даже не жаль потраченного в путешествии времени. Просто пришла истина, рождающаяся не сразу. Так просто и сложно понимать, что они оба совершили это путешествие, разными путям желая добиться одного и того же: чтобы быть достойными друг друга. И теперь…

Ах, эти ласковые руки Мне говорили в тишине, Что наступил конец разлуки И вновь судьба щедра ко мне.

«Не уйдёт… здесь, со мной… мой ненаглядный Призрак…» — не слишком связные мысли бились в голове Рафа, не отвлекая от дела. Ничто не должно было отвлекать. Да и не могло. С ним же Лео! «В кои-то веки Судьба расщедрилась… — он поймал губами стон Леонардо и улыбнулся. — Вернула мне его и шарахнула по голове пониманием, что мне с ним делать… что на самом деле важно в моей жизни». Разлуки больше нет. Есть они двое. И это снизошедшее до него, непутёвого, понимание Раф хотел передать Лео, чтобы оно было в каждом движении, взгляде, поцелуе…

Эти руки твои, Словно волны любви. В них плыву я, как в море безбрежном. И мои паруса достают в небеса, Где твоя отражается нежность.

В положении, в котором находился сейчас Лео — на кровати, сжимая в пальцах простыни до скрипа, поддаваясь напору Рафаэля — едва ли было место раздумьям. Да он вообще сознанием находился между «здесь», сузившимся до постели и горячего тела совсем близко, и «где-то там», что являлось точно не грешной землёй. Но будь у него время подумать, он бы назвал происходящее танцем стихий. Сперва искры, дыхание (ветер), раздувающий их общее пламя страсти, потом взрыв, сравнимый с извержением вулкана, и целебность окутывающего тело и душу тёплого моря. Невесомость полёта одного на двоих. И нежась в объятиях после, чувствуя лёгкие движения пальцев Рафа на своей коже, полные нежности и несказанной надёжности, Леонардо улыбался, приняв себя и его, их новый мир. У Лео теперь были силы, чтобы украсить этот мир, чтобы он играл для них новыми красками, зажигался и расцветал. Эти силы даны ему Рафаэлем, вручены с сердцем на протянутых ладонях. Нет слов, чтобы выразить всю глубину… всю головокружительную высоту испытываемых старшим чувств. Но когда он ловит взгляд Рафа, их безмолвный диалог не оставляет для обоих недосказанности. Это обет. «Ты здесь, — робко-радостная констатация. — Ты вернулся…» «К тебе», — искреннее заверение. «Не уедешь? — непривычно наивный вопрос, а следом за ним утверждение: — Если вздумаешь, то только со мной!» «Конечно. Хоть до земного ядра, хоть до неба и дальше». «Вместе». Так завершается один путь и начинается новый.