Музыкальный сборник

Это началось настолько нелепо, что и подумать смешно. Хотя тогда весело не было никому из них. Может, разве что бармену, что работал в баре «Дикий бык». При чём тут бармен? Да при выпивке, которую он подливал пьяненькому позднему клиенту. Честно сказать, этот бармен, Большой Дюк, почти не сомневался, что мужчина азиатской внешности, заглянувший в его заведение, и без алкоголя был в неадеквате — рассказы его походили даже не на привычных белочек или чёртиков, а на натуральные глюки от наркотиков или ещё чего. Другой, может, позвонил в полицию или сразу в «дурку», но у Дюка было далеко не всё чисто с бизнесом, да и копов он недолюбливал. Ну, а послушать он послушает — нетрудно. Куда больше его волновала заглянувшая рыжая девушка, пытавшаяся, впрочем, скрыть свою рыжину под короткополой шляпой. А фигурку — под плащом. «Как бы не журналистская ищейка», — с тревогой, но не слишком сильной, думал Дюк. — Замучаешься откупаться…» А «крышу» беспокоить — себе дороже. Проще бы прибить девчонку (если она действительно принадлежит к братии правдолюбцев и сенсациеманов), только подозрительно больно — ещё один труп, который до своего умерщвления посещал его бар. Последний случился всего-то два месяца назад… но одно дело — сильно перебравший клиент, свернувший шею на спуске в метро, а другое — журналистка. Но вскоре Дюк расслабился: всё внимание рыжей было поглощено этим странным мужиком, настоятельно просившим называть его Шреддером. «Пфф! Каких только психов Земля не носит!» — периодически думал бармен, тем ни менее слушая захватывающую, несмотря на всю неправдоподобность, историю. Ему она напоминала старенькую детскую песенку, услышанную им, маленьким, в гостях у бабушки. Нет, ну действительно, сюжет чем-то похож! У дедушки за печкою компания сидит И, распевая песенку, усами шевелит. Поужинают дружно и ложатся на бочок Четыре неразлучных таракана и сверчок. Итак, жил себе этот Шреддер, никого не трогал… эм, ладно, вернее сказать, делал свои дела, но была у него заноза в одном месте — четверо черепах-мутантов, к тому же ниндзя и их сэнсей. Крыса, конечно, кто ж ещё?.. Проживали они где-то недалеко, ели пиццу, занимались всякой ерундой. Словом, одним своим существованием отравляли жизнь Шреддера. Ибо — «просто потому что!». Самим фактом, что было неизвестно, когда они вздумают вылезти и поломать такие замечательные Шреддеровы планы. А вылезали обычно в самый неподходящий момент. Как иметь успешный бизнес в таких условиях?.. Тут Дюк согласился, сдержанно кивнув. На самого наседали то копы, то конкуренты, то вон — он бросил неприязненный взгляд на жмущуюся к дальней части стойки девушку — писаки-балакалки всякие. А ещё бармен проникся к выпивающему сочувствием из-за «гада-партнёра, который вечно всем недоволен!». Жизненно… Но Шреддер, надо отдать ему должное, со своей бедой боролся, пытаясь уничтожить гадов. И ведь способы выбирал, планировал, казалось, всё обязано сработать! Идеально же продумано! Но… Как-то на всю ораву Яду старик добыл, Всыпал за печь отраву, Чтоб охладить их пыл. Ночью он спал спокойно, Утром полез за печь, а там!!! …Но упрямые рептилии каждый раз выходили сухими из воды. И снова, раз за разом, он откатывался к начальной точке. Другой бы, может, и отступил, однако сдаваться было не по Шреддеру, пусть и: Весёлая компания за печкою сидит И, распевая песенки, усами шевелит. Сожрали с аппетитом ядовитый порошок Четыре неразлучных таракана и сверчок. Черепахи с друзьями-приятелями снова и снова праздновали победы над ним. И обнимали одну симпатичную рыженькую репортёршу, освобождённую от него же… «Кхм… Вы этого не слышали, иначе ваше тело расстанется с головой!». Дюк соглашался. С психами лучше не спорить. А любопытно пододвинувшуюся девушку (уж не ту ли?) азиат и не замечал пока. — Ничего, — говорил Шреддер, видимо, как и после каждого проигрыша, — на силу всегда есть ещё большая сила! Я им ещё покажу! Я отыграюсь! Плюнул наш дед сердито И, перед тем как лечь, Взял он и динамитом Разворотил всю печь. Утром старик задумал Мусор убрать в углу. А там!!! И показывал. Результат был, но не в его пользу. Ещё и партнёр, и без того психованный, психовал всё больше, наседал… А черепахи, издеваясь на несчастными Шреддеровыми нервами, веселились. «Спасибо за хорошую драку, Шреддероголовый!», «Ты бы лучше хобби завёл. Цветочки там выращивать, из дерева вырезать, да хотя бы вязание бы освоил!». Ууу! Гады!.. Весёлая компания на камешках сидит И, распевая песенки, усами шевелит. Ужасный взрыв перенесли, как ласковый щелчок, Четыре неразлучных таракана и сверчок. Вот как после всего этого не озлобиться окончательно?! Но он ведь боролся с собой и своим гневом, зная, насколько тот разрушителен. Даже в отпуск ездил. Несколько раз. Вынужденно, правда, но важен ведь сам факт! Злою судьбою битый, Прокляв весь белый свет, Бежал до Антарктиды От квартирантов дед. Прибыл на Южный полюс, Открыл свой сундучок. А там!!! Только вредные черепахи каждый раз ухитрялись достать. Он благополучно опускал пунктик, что сам же пытался вернуться на Землю и отомстить ученикам ненавистного Хамато Йоши. Они же этого не допускали! Весёлая компания под крышкою сидит И, распевая песенки, усами шевелит. Подмигивают весело: «Здорово, старичок!» Четыре неразлучных таракана и сверчок. Где-то в районе участившихся и повторяющихся жалоб на некоего вечно верещащего Крэнга и собственных тупых мутантов Шреддер стал совсем заикаться. Тогда рыжая, незаметно придвинувшаяся совсем близко, попросила его встать. Сфокусировав на ней взгляд тёмных глаз, мужчина выдохнул полувопросительно: — Эйп-прил? Разве не я должен тебя п-похищать? — с откровенным недоумением в голосе произнёс Шреддер. — Да-да, именно это ты и делаешь, — кивнула она, между тем направляя его на выход. — Д-делаю. — Ага. Пойдём-ка, ты меня, как всегда, свяжешь и толкнёшь жутко пафосную речь. — А потом придут черепахи, — обречённо кивнул, пошатнувшись, «Грозный Мастер Шреддер». — А может, в этот раз и не придут. Если ты меня спрячешь в такое место, о котором они и не подумают. — Это же г-гениально! А где? Ответа Дюк не услышал, но не сомневался, что Рыжуха сказала: «У меня дома!». У него самого значительно улучшилось настроение. Должно быть, это просто какая-нибудь аферистка, выискивающая по барам лёгкую жертву. Мужик-то, видно, не бедный. Ну да ладно, бармен не был излишне жадным. Сам заработал — дай заработать другим. Только песенка назойливо крутилась у него в голове, напоминая о странном клиенте. Снова и снова он давал себе зарок: не опускаться до такого уровня. Это ж надо так себя довести! Черепахи и крысы мутанты, пришельцы, свиньи и носороги, учёный-муха и какой-то Технодром! Рассудок всё-таки дороже.

***

Эйприл О’Нил тоже настоятельно мучили мысли о собственном добром душевном здравии. На самом деле она была уверена, что это самое здравие начало ей изменять. Иначе как можно объяснить, что придя в бар с конкретной целью — в поисках материала для личного репортажа — она заслушалась пьяных исповедей Ороку Саки, а теперь ещё и почти тащит на себе злейшего врага друзей-черепашек. А он при этом ещё и плетёт в её адрес комплименты… Такое бы не приснилось и в страшном сне. Это сумасшествие, Эйприл понимала. А ещё она понимала, что не может просто бросить Ороку Саки. Оказалось, даже враг может тронуть душу… Или же его слова, сказанные от сердца, попали на благодатную почву, которая только этого и ждала. Одно девушка знала точно: ей совершенно не хочется разбираться, в чём же дело: в жалости или всё куда глубже, чем она пока способна признать. По крайней мере сейчас. Словами Скарлетт О’Хара: «Я подумаю об этом завтра!». Так странно зарождалось нечто…