Музыкальный сборник

Он помнил, как впервые узнал о таком явлении, как радуга. Это слово встретилось ему в одной из немногих добытых отцом детских книг. Майки перекатывает его на языке, упражняясь — как раз ведь одолел несговорчивую букву «Р» и радовался этому… вконец достав Рафаэля. Ну, а что такого-то? Просто имя у брата очень удачное. Рррыкай — сколько угодно! И вот, находится другое вполне себе рычащее слово. Непонятное — картинок в той книжке мало, да и сама загадочная «радуга» там не объясняется, просто упоминается. А к кому идти за объяснениями, как не к Донни? Ну, если папа занят… Ди умный и всё-всё может объяснить, только иногда ворчит, что Майки мог бы и сам прочитать, что его интересует… Но самому читать — это же скучно! Вот он и идёт к брату. — Радуга? — Дон смотрит совсем недовольно. — Майки, почему я снова должен рассказывать тебе про элементарные вещи? Что папа говорил про чтение? Тебе это полезно особенно… — Но Донни! Пожалуйста! Прошу-прошу-прошу! И смотрит своим лучшим умоляющим взглядом. Дон начинает рассказывать, а Майки торжествует: всегда-всегда срабатывает приёмчик-то! Конечно, часть объяснений непоседливый, неусидчивый мальчик не понимает. Какие-то преломления, волны, спектры… а то и вовсе страшные слова вроде «интерференции» и «дифракции». Как тут поймёшь, о чём речь! Ему бы хоть картинку увидеть! Это он и заявляет нахмурившемуся брату, недовольному, что его не слушают. Донателло неохотно, пыхтя от усилий, достаёт с полки тяжеленную энциклопедию, перелистывает до нужной страницы и суёт её младшему под нос, бурча про пустой перевод его драгоценного времени. Майки думает, что Донни всё-таки иногда такой вредина… но замирает от восторга, даже не додумав: перед ним на картинке настоящее чудо! Семицветное волшебство! Неужели такое может быть?.. Именно тогда у маленького Микеланджело появилась первая настоящая мечта — увидеть радугу своими глазами. Донни пытался с этим помочь, показывал картинки в журналах, собирал их специально, даже какую-то штуку собрал… Но это всё было не то, не по-настоящему. Ведь чудо — это когда мрачный, тоскливый дождь заканчивается, тучи рассеиваются и выглядывает солнышко. Вот тогда появление радуги — словно символ всего светлого и радостного, того, что плохое заканчивается рано или поздно и приходит счастье. Майки не знал, как объяснить свои ощущения и чаяния лучше. Он жил с этой мечтой долго. Даже когда они с братьями начали выходить на поверхность, оказалось, радугу ему не увидеть. Но он понимал: выбраться днём в парк (хоть у фонтана увидеть бы!) — совсем неблагоразумный поступок. Он-то бы рискнул, но всегда находились другие дела и заботы. Наивная детская мечта ждала своего часа… И дождалась, хотя приняла несколько иной вид — когда Майки впервые увидел Её, чей образ по-странному слился с той, первой мечтой, став новой… Ещё более волшебной и желанной — со дня встречи. Но эта мечта воплотилась в реальность, она стала смыслом его жизни. Ради встреч, нечастых, ведь у неё супер-важная работа, он и жил.

Белое солнце дня я прошу опять Поскорей приблизить вечер, Вечер, когда я снова смогу обнять Ту, что мне нужна навечно, Тебя, с кем жизнь моя легка, Как в летнем небе облака.

Она — смешливая светловолосая девушка, любящая голубой цвет, вся такая светлая, что, казалось, рассеивала собой ночной мрак. Иногда ему бывало трудно поверить, что с ним, мутантом, встречается этот светлый ангел. Что она ему улыбается, с ним смеётся или восхищённо молчит, сидя рядом на крыше, когда они встречают рассвет… С ней он летал, будто на крыльях.

Ты для меня заря, что сменяет ночь После долгих сновидений, Ты для меня река, что уносит прочь Грусть тревог и огорчений, А если б ты другой была, То песней стать бы не могла.

Нельзя сказать, что у них не было трудностей. Всё-таки Хранительница времени (этакий Временной полицейский) и черепашка-ниндзя по определению не могут быть тихой-мирной парой. То ей — вылавливать какого-нибудь злодейского типа, желающего нарушить само время, то ему — сражаться со злобными мутантами или пришельцами. А ещё прятаться от братьев и друзей. Наверное, единственный пунктик, омрачающий Майкино счастье — это её странное требование. Но сердиться он не мог, когда она с извиняющейся улыбкой говорила, что это правило её организации. Минимум влияния и посвящённых. А он… ну, он-то, так уж вышло, оказался невольно посвящённым ещё в их первую встречу. Встречу, которую ему уж точно не забыть. Была ли она романтичной, смущающе неловкой, забавной и милой? Ха! Ну… может, где-то что-то и мелькало, но экшен забивал всё остальное. Вечер не задался с самого начала. Рафу почему-то (не иначе, как из природной вредности!) не понравилось приготовленное именно для него блюдо. А Майки так старался, весь перец в доме извёл, кетчуп специально Эйприл заказал самый-самый острый! И всё, чтобы приготовить Рафаэлю спагетти с по-настоящему острым фрикадельками в томатном соусе. Потому что, видите ли, этот гурман утверждал, будто Микеланджело в состоянии готовить только сладкое или пресное! Ну вот Майки и попотчевал вредного братца. Ох, как тот орал! После того, как выпил много-много холодной воды, молока, сунул голову в морозильник… И всё равно говорил хриплым голосом. Лео и Донни эта выходка (из лучших побуждений же, кто знал, что Рафу столько перца не понравится? Он же казался таким огнеупорным!) тоже впечатлила в плохом смысле слова. Леонардо даже подзатыльник Майки дал! И на патруль вытащил, хотя Микеланджело надеялся, что его оставят под домашним арестом… Фильм хотел посмотреть. А на улицу, в январский холод — не хотел. Почему-то, когда наказания хочешь, его или не случается, или наказывают совсем по-другому. Неприятные сюрпризы на этом не закончились. Лео, изменив привычный расклад команды «А» и «Б», оставил Дона с Рафом, объяснив это необходимостью какого-никакого медика рядом с пострадавшим от перца. Микеланджело был уверен, что кроме этого лидер хотел лично присмотреть за ним. Точно он дитё малое! Оставалось только стонать про себя: его ждало много-много утомительных нотаций… На деле вышло — да, много, но всё-таки не так, как ожидалось. Поотчитывав братишку на тему взрослости, ответственности и недопустимости причинения вреда здоровью ближнего своего, Леонардо неожиданно изъявил желание разделиться. Небывалое дело! И сам быстро куда-то свалил. Майки попытался было проследить из любопытства, но не получилось. Когда старший действительно хотел, за ним не угнаться и самому ветру. А уж прятался он… Оставалось только чуточку завистливо вздыхать. Чуточку — потому что стоило вспомнить, скольких трудов на тренировках это мастерство стоило, так и не хотелось быть похожим на Лео. Вот так Майки и остался один. Обрадовался даже. Можно было и прогуляться, позаглядывать в окна… ммм… то есть, позаниматься самообразованием, вот; походить, где Лео бы не разрешил, а может, и домой тишком пробраться. Но приключения поджидали его буквально в парочке переулков от места расставания с лидером. Женский вопль — и, как порядочный герой, Микеланджело летит на выручку. Он увидел классическую сцену: трое парней надвигаются с неприятным хихиканьем на съёжившуюся девушку. Расклад вполне однозначен, однако сюда не вписывался странный жезл, над которым скрючилась жертва, неразборчиво что-то говоря. — Детка, ну брось блажить, — мерзко растягивая слова, ухмыльнулся самый высокий из тройки. — Обещаю, тебе понравится! — Такого в «дурке» тебе точно не светит! — поддержал приятеля второй, поигрывая палкой. Да, не битой — просто палкой. «Совсем с деньгами туго или он натуралист?» — хмыкнул про себя Майки, подкрадываясь для своего излюбленного фокуса — внезапного напрыга на неприятеля. Однако оказавшись ближе, замер: девушка вела себя несвойственно жертве. Обычно девчонки, оказавшись в подобной ситуации, пытались орать или плакали беспомощно, просили оставить их в покое. Бывали, конечно, и боевые особы, прыскающие в лицо негодяям духи, например… Этим они, правда, только ухудшали для себя последствия. Эта же особа продолжала трястись над своим жезлом, громко шепча ему: — Ну давай же, дурацкая палка! Никакого от тебя проку! Переноси меня хоть в когда-нибудь! Я и динозаврам буду рада! — Совсем кукушка съехала, — хмыкнул первый тип. Тот, который ещё не подавал голоса, кроме хихиканья в угоду приятелям, нерешительно влез: — Дык… Может, её того, в больничку? А вдруг она того… заразная? — Придурок! Эти мозговые болячки не заразны! А нам так даже лучше, никто не поверит психичке! Какая разница, оттрах… Вот здесь вмешался Майки, швырнув в говорливого крышку от бака. Затем сшиб подсечкой второго, отобрав палку, которую тут же применил к третьему. Первый попытался встать, но получил жезлом от девушки прямо по… очень важному месту. — Вот так вам! Будете знать, как пытаться насиловать беззащитных Хранительниц Времени! — торжествующе воскликнула она, глядя на стонущего «охотничка». — Ух ты, да вы, мисс, и сами ого-го! Эх, лишили меня, героя, работы… — скорчил расстроенную мордашку Майки. И тут же чуть не застонал про себя: вечно он так, заговаривает с людьми на равных, а они пугаются. Но девушка его удивила снова. — С тремя я, наверное, всё-таки не сладила бы, — самокритично сказала она, абсолютно ровно, без страха. — Так что герою, спасителю юных идиоток, чуток заблудившихся в хронологии, всегда найдётся местечко. О! Слу-у-ушай, а ты очень занят сейчас? — Н-нет. — Тогда, может, подсобишь мне, а? Я тут одного нехорошего типа ловлю, который замышляет всякие нехорошие вещи. Да? Вот и отличненько! Его, растерявшегося, в мгновение ока схватили под руку. Девушка подняла жезл. — Вот попробуй только на этот раз не сработай, гадский артефакт! — потом запоздало обратилась к Майки: — Ой, я такая растеряха! Меня зовут Ренет! — А я Микела… И их закрутило. Майки с ностальгической улыбкой теперь вспоминал те приключения. Тогда бывало и страшно, и весело, и трудно… но в основном интересно. Впервые он путешествовал во времени, впервые — без братьев. И впервые Микеланджело был полностью и бесповоротно очарован девушкой. Они побывали в множестве времён в погоне за неуловимым охотником за древностями. Яйцо динозавра, картина, заметки знаменитого писателя… всё, что можно выгодно продать. Он, как объяснила Ренет, похитил у её работодателей ценнейший артефакт, позволяющий перемещаться во времени именно с целью обогащения, не думая про «какую-то там» целостность времени. Как они за ним гонялись, это было нечто действительно потрясающее! Но, как и всё, это приключение тоже закончилось. Ренет забрала арестованного злодея в штаб… и оставила Майки там же, где взяла. И он ждал с того самого судьбоносного января. Сперва — встречи, потом — хоть какой-то весточки. То ещё испытание, помнить, скучать, ждать… Она тоже скучала, во всяком случае, в редких сообщениях говорила об этом. А ещё — что у неё работа, что начальник снова чем-то недоволен, что на курсы поедет. Даже Майки, желающий во всех видеть только хорошее, не мог не думать (пусть мельком, не позволяя себе зацикливаться на подобных мыслях), о её нежелании с ним видеться, что всё закончилось, как пресловутый курортный роман. Но снова наступил январь, и Ренет пришла сама, сказала, что теперь у неё куда больше времени, и они могут встречаться… Да, именно так, в свойственной ей прямой манере. Правда, после добавила: «Если ты этого хочешь!». Хотел ли он? О, да!

Прожитый день нельзя повторить опять, Невозможно повторенье. Время не ждет, а нас заставляет ждать, Ждать удачи и везенья. Я очень долго ждал тебя — От января до января.

Их закрутило с новой силой. И уже братьям оставалось теряться в догадках, что же приключилось с младшим братом, который стал часто отлучаться из логова, улыбаться как-то по-особенному мечтательно и даже пытаться слагать стихи. Раф хмыкал: «Весна по башке ударила, гормоны пробудила!». Но Майки было всё равно. Он с удовольствием и нетерпением предвкушал каждое свидание, уже зная, чувствуя — для неё он сделает всё, лишь бы она была счастлива.

Ты для меня любовь, о которой петь Буду песни вслед за этой, Ты для меня костер, где готов сгореть, Только б ты была согрета, А если б ты другой была, То песней стать бы не могла.

***

Пролетели счастливые месяцы, уже на дворе май радует теплом и пьянящими ароматами цветов. Солнце, наконец, село, можно было выбираться из дому. Братья заняты своими делами: Дон копошится в мастерской, Раф на штрафной тренировке в додзё, а Лео — на свидании. Очень-очень тайном свидании — так что неудивительно, что о нём знают все, но тактично помалкивают. А вот про Майкину тайну не знает никто. Дополнительный повод для гордости! Майки шёл в парк лёгкой, пружинистой походкой. Ему казалось, что вот-вот полетит — так всегда бывало от предвкушения и радости. Хотелось, чтобы свидания случались почаще, но он был счастлив и так, просто видя её, слыша, чувствуя изящную ладошку в своей… Он не знал, сколько продлится это блаженное время, но и не думал об этом, просто наслаждаясь настоящим. Младший черепашка сорвал с клумбы симпатичных ромашек, зная, что Ренет нравятся именно такие, простенькие цветы. «Будь у нас свой домик, где-то вдали от людей и шумного города, — не впервые думал он, — я бы посеял для неё ромашек и колокольчиков. О! И ещё вот незабудки — очень симпатичные цветочки! Она ведь моя незабудка…» Кто мог знать, что именно в этот день его мечта станет ближе, чем когда-либо? Что подошедшая, как-то непривычно робкая Ренет, нервно теребя воздушные голубые рукава платья, скажет, что уволилась. Что они могут попытаться жить вместе, если он хочет… Нежданная радость оказалась ошеломляющей. Теперь Майки смотрел на неё, на своё личное чудо, и забывал дышать. — Я люблю тебя, — смущённо краснея, проговорила она. Микеланджело обнял её и поцеловал со всей своей любовью и нежностью. У них будет дом, несомненно. Небольшой, но светлый и уютный. И Майки твёрдо собирался сделать всё, чтобы там поселилось счастье. Семья… Братья и отец поймут и полюбят её. Теперь-то ничто не мешает познакомить их с Ренет. А она сама уже не раз говорила, как хотела бы с ними повстречаться. Закончились тревоги и сомнения. Полоса расставаний осталась в прошлом. «Уж больше я не отпущу её. Никогда». — И я люблю тебя, моя Радуга, — улыбнулся он, чуть отстраняясь, чтобы уткнуться лбом в её лоб. — Ты тоже стал моей мечтой… Как хорошо, что они друг друга понимают!..

К нам всегда приходят радости, Когда не ждешь. Если в небе светит радуга, Закончен дождь. На тебя я как на радугу смотрю, Мир привычный я с тобой не узнаю, Потому что день любой и час любой Счастливым стал для нас с тобой.