Умник

      Ребекка Уилкотт устало потерла глаза, повела немного затекшими плечами и придвинула к себе папку с делом, бегло просматривая информацию о своем последнем посетителе на сегодня, который вот-вот должен появиться в ее кабинете. С тускловатой дешевой фотографии на нее смотрел тощий зеленоглазый ребенок — Гарри Поттер…       Этот самый Гарри Поттер просочился в кабинет, немного настороженно зыркнул на психолога и неловко взгромоздился на стул для посетителей. Ребекка наметанным взглядом окинула его, сразу подметив и потрепанную одежду не по размеру, и выглядывающий из-под безбожно растянутого рукава линялой футболки уже пожелтевший синяк на плече в виде чьей-то пятерни и то, что мальчишка, вместо указанных в его деле девяти лет, выглядит едва на семь… Что ж, видимо, сирота пришелся совсем не ко двору в доме его опекунов Дурслей. Так бывает, и даже чаще, чем хотелось бы. В общем, весь ее немалый опыт подсказывал, что мальчишка слишком уж забитый, чтобы быть тем злостным малолетним нарушителем и прогульщиком, каким он описывался в документах. Что любопытно, у него не было ни одного привода в полицию, ни одной официальной жалобы на причиненный ущерб.       Миссис Уилкотт работала детским психологом уже тринадцать лет и из них шесть — с трудными детьми и подростками из неблагополучных семей в социальной службе. Она была хорошим человеком. Действительно хорошим, очень добрым. Любила детей, любила свою работу, всегда старалась по мере возможности помочь своим маленьким посетителям. Бывали в ее жизни и победы — когда она вытащила малолетнего наркомана из той бездны, в которую он сползал, бывали и поражения — когда в подворотне ее чуть не прирезал, пытаясь отобрать дорогой перстень, мальчишка, за которого она две недели боролась с полицией, чтобы его не отправили в колонию для несовершеннолетних. Но Ребекка никогда не сдавалась и всегда пыталась донести хоть немного света в искалеченные души детей, с которыми ей зачастую приходилось работать.       Так должно было быть и сегодня. Она должна была увидеть зашуганного ребенка, побеседовать с ним, побеседовать с его опекунами, а потом уже составлять мнение по поводу того, насколько правдива информация в деле мальчишки по поводу того, что он злостный хулиган, который нуждается в жесткой дисциплине, но…       Миссис Уилкотт никак не ожидала, что окажется одной из тех идиоток, которым муж изменяет направо и налево, а они ни о чем не догадываются, пока кто-нибудь не ткнет эту информацию им в лицо из жалости. Особую «пикантность» ситуации придавал тот факт, что для Ребекки этим жалостливым кем-то стала очередная пассия супруга, которая умудрилась от него забеременеть…       Сегодня в обед ей пришли документы на развод. Вечером она планировала пойти в какой-нибудь бар и как следует надраться, празднуя бесславное крушение своей семейной жизни и ставя таким образом отметку в памяти, помечая последний мирный день перед схваткой не на жизнь, а на смерть за совместно нажитое имущество в бесконечной череде предстоящих судебных заседаний.       Именно поэтому сегодня ей никак не хотелось вникать в перипетии судьбы очередного трудного ребенка, а хотелось пойти и выбить из кого-то, например, мистера Уилкотта, все дерьмо. Но работа — есть работа и она привыкла выполнять ее как следует, так что на Гарри Поттера смотрела не несчастная женщина, жизнь которой медленно сползает под откос, а вполне компетентный профессионал. Только немного расстроенный и постоянно отвлекающийся на посторонние мысли. Ей хотелось только как можно быстрее «отработать» стандартную опросную программу и уйти.       Ребекка совершенно автоматически дежурно улыбнулась, зная, что ее улыбка действует довольно безотказно:       — Здравствуй, Гарри. Можешь называть меня миссис Уилкотт, — она немного уплыла в размышления по поводу того, стоит ли ей вернуть свою девичью фамилию. — Меня просил побеседовать с тобой директор школы. Он говорит, что ты хороший мальчик, но почему-то постоянно плохо себя ведешь, дерешься и задираешь учителей и других ребят, да еще и школу регулярно прогуливаешь, — ее голос звучал очень доверительно и успокаивающе.       — Я не специально, миссис Уилкотт, — Поттер не отрывал взгляда от своих ладоней, теребящих подол футболки, — просто другие ребята меня не очень любят и как-то само собой оказывается, что я виноват во всех происшествиях в нашем классе, даже, если я и поблизости не находился. Да еще и эти странности, что порой преследуют меня…       Мальчишка говорил и говорил что-то, но Ребекка опять уплыла в свои внутренние переживания и совсем его не слушала, а потом усилием воли вернулась в реальность и задала следующий вопрос из списка:       — А дома у тебя есть какие-нибудь проблемы?       Мальчик мгновенно опустил голову еще ниже.       — Нет, миссис Уилкотт.       Как по-хорошему, тут требовалось более детальное разбирательство, потому что мальчишка явно по-детски неумело лгал и дома у него было не все в порядке, но… да… сейчас ей было совсем не до проблем ребенка, ей с избытком хватало своих собственных, поэтому прозвучал следующий протокольный вопрос:       — Расскажи, пожалуйста, как ты проводишь свой обычный будний день?       На секунду на его лице отразилось мучительное раздумье — доверять или не доверять? Открыться или не унижаться до жалоб на свою жизнь? Но Поттер был еще совсем ребенок, абсолютно не избалованный вниманием кого бы то ни было из взрослых. Он еще не утратил детскую веру в то, что кто-то из взрослых придет и исправит всю его жизнь к лучшему. И мальчишка мгновенно «поплыл», сбивчиво, взахлеб рассказывая и про то, что тетя с дядей его не любят, и про бесконечную работу по дому, из-за которой он даже в школу иногда не может прийти, и про чулан под лестницей, и про наказания в виде лишения еды, и про поучительные пинки и подзатыльники по поводу и без, и про «взаимодействие» с кузеном, после которого уж больно долго сходят синяки…       Если бы сегодня у Ребекки был обычный рабочий день, она бы уцепилась за эту историю и пошла побеседовать с Дурслями. Нет, номинально предъявлять им было абсолютно нечего — в Британии и в мире было полным-полно детишек, которые жили в куда более ужасных условиях, чем Гарри Поттер. Любить его они были не обязаны, а немного строгости, как правило, только шло детям на пользу, тем более таким, личное дело которых попадало на стол работников социальной службы по работе с трудными подростками. Но, основываясь на личном опыте, миссис Уилкотт могла с уверенностью сказать, что персональные визиты к опекунам зачастую давали им понять, чтобы те немного поумерили свой воспитательный пыл. А иногда, правда, наоборот… тут не угадаешь заранее. Но это уже забота другого отдела социальной службы.       Но у Ребекки сегодня был совершенно необычный рабочий день. Это был не рабочий день, а моральная пытка, чуть смягченная только мыслью об ожидающем ее баре и односолодовом виски. Может, именно поэтому она даже и не заметила, как прервала пылкий монолог мальчишки, вываливающего на нее все свои беды и горести:       — Говоришь, твои дядя и тетя не любят тебя? А ты не задумывался о том, что они и не обязаны тебя любить? На самом деле, в мире вообще никто не обязан никого любить. Это, так сказать, свободный выбор каждого человека — любить или не любить. Некоторым везет — их любят с рождения их родители, братья, сестры, родственники. Некоторым не везет и тогда они вынуждены искать того человека, который будет их любить, которому они смогут доверять, — таким человеком для Ребекки в свое время стал муж. — Многие так никогда не находят. А большинство только думает, что находит, а потом оказывается, что их обманули! — дура, ну какая же она дура, что умудрилась столько лет не замечать, что он спит со всеми подряд. Хотелось натурально завыть в голос, когда она вспомнила, как терпела все его капризы, меняла свой рабочий график, подстраиваясь под его выходные, закрывала глаза на все инфантильные выходки. И никто ж ее не заставлял. Влюбленная курица! — Что ни говори, но твои опекуны о тебе заботятся. Да, не так, как тебе бы этого хотелось, но это уже детали. Мне жаль, но ты — сирота. Те, кто с самой большой вероятностью мог бы тебя любить и заботиться, твои родители — погибли. Теперь тебе придется иметь дело с теми, кто остался! И тебе придется с ними сосуществовать! — Ребекка задохнулась, замолчала и продолжила уже тише. — Ты еще ребенок, у тебя пока нет ни особого выбора, ни возможностей. Тебе придется переступать через свои желания и делать то, что тебе велено, и ты смиришься и сам не заметишь, как от тебя, от твоей сути, будут отщипывать по кусочку снова и снова. У тебя заберут все, оставив в твоей душе пустоту и пепелище, и заполнить эту пустоту уже в разы сложнее, почти невозможно. Но, поверь мне на слово, это куда лучше, чем если бы ты сам, добровольно, раз за разом отдавал кусочки своей души кому-нибудь, кто притворяется, что любит тебя! — черт побери, она даже не хочет отсудить у мужа дом и деньги, она всего-навсего хочет доказать, что может быть счастливой и без него.       — И… что же делать? — тихий голос вклинился в ее монолог.       — Да ничего! Что тут можно сделать? Постараться не утратить себя до совершеннолетия, когда ты с полным правом сможешь послать всех, кто тебе не нравится, и кто может указывать тебе, что делать. А потом внимательно смотреть, кому собираешься доверять, потому что, когда предают — это довольно больно!       И тут Ребекка вынырнула из пучины гнева и самобичевания, увидела приоткрытый рот и вытаращенные в удивлении глаза мальчишки, впечатленного столь пылкой — хоть и немного бессвязной — речью, и поняла, кому именно и что она только что так экспрессивно вещала. Вот дерьмо! Поттеру только девять лет! Кто знает, как он воспримет ее слова? Понял ли он, что она имела в виду? Понял ли он, что все эти речи она больше произносила для себя? Может, она только что создала нового психопата, который возьмет нож и пойдет в народ нести свою точку зрения?       — Э-э-э… Гарри… ты не принимай мои слова слишком близко к сердцу. Я, как бы, немного погорячилась в своих высказываниях…       — У вас что-то стряслось, миссис Уилкотт, да? — Поттер проницательно смотрел на нее. — Поэтому вы так расстроены? Но не переживайте, я, конечно, не совсем понял, что вы имели в виду, но подумаю над вашими словами. Крепко подумаю, — он задумчиво потер лоб. — Я знаю, почему Дурсли не любят меня. Я от них… отличаюсь.       О, господи! Ребекка судорожно вздохнула и постаралась спросить, как можно небрежнее:       — И чем же? Любишь иногда отмстить какому-нибудь обидевшему тебя соседу, замучив его собачку?       — Э-э-э, нет. За этим, скорее, к кузену. Я… — он неопределенно махнул рукой.       Громкий сигнал из динамика заставил подскочить на месте обоих. Этот звук означал конец рабочего времени и разговор необходимо было сворачивать. Понятное дело, миссис Уилкотт прекрасно понимала, что сегодня допустила серьезнейшую ошибку, которую еще только предстояло исправлять. Ей придется понаблюдать за мальчиком и его опекунами, вникнуть в его жизнь и убедиться, что ее слова не нанесли никакого вреда детской психике.       — Ты ведь не наделаешь глупостей, Гарри?       — Не переживайте, миссис Уилкотт, никаких глупостей. Просто ваши слова натолкнули меня на одну идею, — он помолчал. — Количество поручаемой мне домашней работы постоянно растет, как и количество подзатыльников, а если я пытаюсь возмутиться, дядя Вернон сразу орать начинает и зашвыривает меня в чулан, — в глазах Поттера разгорался огонек решимости. — Дурсли меня не любят и я ни за что не поверю, что они хотят мне добра, а значит от их «воспитания» мне будет только хуже. И если я не хочу в очередной раз оказаться в чулане, то мне стоит быть очень убедительным.       Ребекка нервничала, ей хотелось еще порасспрашивать мальчишку и убедиться, что он никому не навредит, но им действительно нужно было на сегодня заканчивать. Не страшно, за ночь вряд ли что произойдет, а утром она отправится с визитом к опекунам Поттера и сможет проконтролировать, что он там затеял. Так что она распрощалась с Гарри.       А еще через пятнадцать минут, повинуясь заклинанию, которое было наложено на мальчика еще в тот вечер, когда его в корзинке подкинули на порог к Дурслям, миссис Уилкотт уже забыла сегодняшнее происшествие, как нечто совершенно незначительное и папка с делом Поттера легла на самое дно коробки с «отработанными» делами. Еще через двадцать минут она, в соответствии с планом, напивалась в баре.       Если кому интересно, то через одиннадцать месяцев Ребекка вполне счастливо повторно выйдет замуж. За босса своего мужа. И нет, до банальной мести она не опустится, так что мистер Уилкотт со своего места не вылетит. Но и повышения не получит до самой пенсии.       В некотором смысле, тот факт, что мистер Уилкотт оказался такой непроходимо гулящей скотиной, оказал на жизнь Магической Британии существенное влияние. И кто знает, как могла бы сложиться история, окажись это не так. Упаси Мерлин, но все могло бы окончиться войной. Так что смело можно прокричать обстоятельствам: «Аллилуйя»!