Умник

      Тот факт, что мальчишка Поттер поступил на Рэйвенкло, ничуть не помешал Северусу Снейпу произнести давно придуманную, неоднократно про себя проговоренную и немного отрепетированную пред зеркалом речь на тему: «Слава, Поттер — это еще не все!». В конце концов, не так уж и много в его жизни таких маленьких удовольствий.       — Поттер! — Снейп довольно отметил, что мальчишка от неожиданности буквально подпрыгнул на своем месте. — Что получится, если насыпать толченый корень асфоделя в настойку полыни?       Гарри несколько раз недоуменно моргнул и несколько растерянно уставился на профессора.       — Я не знаю, сэр.       Северус ухмыльнулся.       — Хм-м… да, одной славы явно недостаточно. Попробуем еще. Поттер, где бы вы стали искать, если бы я попросил вас принести мне безоаровый камень?       Недоумения во взгляде мальчишки явно прибавилось.       — Не знаю, сэр.       — Полагаю, до школы вы не заглядывали в книги, верно, Поттер?       — Э-э, заглядывал, сэр.       — В таком случае вас не затруднит ответить на вопрос, в чем разница между волчьей отравой и клобуком монаха?       — Вообще-то, сэр, в книги я, конечно, заглядывал, но подробно изучил пока только оглавление, предисловие и первую главу, как это, собственно, и рекомендовалось в предисловии, — на зельевара он теперь смотрел так, словно увидел нечто довольно любопытное, но не очень приятное. — Так вот, в первой главе, где расписывается классификация изучаемых на первом курсе ингредиентов, вроде как написано, что асфодель обычно входит в состав зелий, приносящих забвение, а их, согласно оглавления, мы будем изучать только на седьмом занятии, ядовитые растения, вроде волчьей отравы — на одиннадцатом, а если я не ошибаюсь и безоар действительно относится к противоядиям, то их мы будем изучать на девятом занятии, — он скромно замолчал и опустил взгляд, которым до того неотрывно буравил непроглядно черные глаза Снейпа.       — Десять баллов с Рэйвенкло за жалкие оправдания своей безграмотности, — рявкнул зельевар, невольно понимая, что в этой маленькой словесной баталии идиотом выглядит отнюдь не Поттер. — К вашему сведению, Поттер, асфодель с полынью образуют снотворное зелье такой силы, что оно получило название «глоток живой смерти». Безоаровый камень извлекается из желудка козла и может спасти от большинства ядов. Что же касается волчьей отравы и клобука монаха, то это одно и то же растение, известное также под названием аконит. Ну, в чем дело? Почему никто не записывает?       Сказать, что Гарри нелюдим, было бы не совсем верно. С людьми он общался, вот только близко к себе никого не подпускал. И не признавал никаких авторитетов. Не в том плане, что он хамил профессорам или выкидывал какие-нибудь дебильные шутки, как братцы Уизли, а в том, что от всех личных вопросов уклонялся с виртуозностью, удивительной для столь юного возраста и на сближение ни с кем не шел. И это… беспокоило. Профессора как-то не привыкли, что им банально не доверяют. Флитвик не мог поверить, что его веселое добродушие может кого-то не покорить, МакГонагалл всегда гордилась своей строгой справедливостью, которая заставляла проникнуться к ней доверием даже самых отъявленных шалопаев и даже Спраут со своей чудаковатой рассеянностью в данной ситуации совсем не котировалась. Сам Снейп, понятное дело, сближаться с малолетним Героем и вовсе не торопился. Но его действительно беспокоило, что Гарри слишком самостоятельный. Каким бы паршивым преподавателем Северус себя ни признавал, но даже он считал, что дети не должны решать все свои проблемы самостоятельно, хотя бы потому, что маленькие безмозглые идиоты не могут сами о себе позаботиться в силу возраста… А Поттер явно считал, что мог.       Как бы ни хотелось Снейпу отметить, что мальчишка Поттер сильно напоминает своего безмозглого папашу, вот только приходилось признавать, что это вовсе не так. Практически ничего общего. И факультет умников-одиночек подходил ему, как никому другому. Профессора мальчишку хвалили. Да что тут говорить, Снейп бы и сам хвалил, если бы имел дело с любым другим учеником, но не с Поттером…       Гарри в зельеварении соображал довольно неплохо, к занятиям явно усердно готовился и читал не только учебник, но и дополнительную литературу. Вот только Северус никогда особо не утруждался тем, чтобы снимать баллы хоть сколько-то обоснованно. Как говорится, было бы за что, вообще убил бы! Досадно было только то, что рэйвенкловцы испокон веков плевали на Кубок Школы, а потому слетающие из-за Поттера, как листья по осени, баллы их нисколько не смущали, а скорее, забавляли. А ведь на Гриффиндоре мальчишке давным-давно уже устроили бы бойкот… а на Слизерине и еще чего похуже.       Ситуация для Северуса немного усугубилась, когда он услышал один занятный разговор. В тот вечер он зашел в библиотеку забрать у мадам Пинс отложенные пособия по зельеварению для продвинутых учеников седьмого курса. Разумеется, не для того, чтобы раздать их на занятии, а для того, чтобы, когда он даст им задание, ученики для его выполнения как следует порылись в литературе и поразмыслили, а не нашли готовый ответ в этой книге.       Голоса он услышал, когда, не доверяя библиотекарю, решил пройтись к полке и посмотреть не оставила ли она там пару-тройку пособий, как это бывало в прошлом. Его фамилия, произнесенная без должного на его взгляд уважения, заставила Северуса притормозить и прислушаться. Ну, а поскольку Поттеров голосок он мог узнать даже в толпе, то вдобавок накинул на себя отвлекающие чары, надеясь узнать про мальчишку что-нибудь такое, за что его потом можно будет наказать. Жаль, он успел не на самое начало разговора.       — …внимание Снейпа? — голос явно студента старших курсов.       — Откуда я знаю? — это уже Гарри.       — Да ладно! Ужас Подземелий, конечно, ужас, со своими огнекрабами в голове, но раньше он такого не делал. Честное слово, Поттер, ты готовишься к зельеварению больше, чем все остальные первокурсники, вместе взятые… если не учитывать, пожалуй, гриффиндорку Грейнджер, но он все равно находит к чему придраться! По Хогвартсу уже легенды ходят о придуманных Снейпом причинах снятия с тебя баллов! Некоторые уже стали цитатники вести, — в по-прежнему неузнанный голос закралось что-то наподобие восторга. — Как ты умудрился так достать его?       — Если бы я как-то достал Снейпа, то мне бы хоть было не так обидно выслушивать всю ту мерзость, что он на меня так старательно изливает при каждой встрече. — Поттер проговорил это с явным раздражением. — И я ничего не делал. Это, кстати, наводит не на самые приятные мысли…       — В смысле?       — В смысле, что профессор с ненавистью уже поглядывал на меня, когда я впервые вошел в Большой зал. Вырос я среди магглов и со Снейпом точно нигде не пересекался… вроде бы, — Гарри помолчал задумчиво. — Да нет, точно не пересекался. Уж такую колоритную мор… э-э-э, лицо я бы запомнил, а уж манера поведения и вовсе врезалась бы в память на всю оставшуюся жизнь. А это значит что?       — И что же?       — Что я сделал ему что-то, когда еще находился в волшебном мире, совсем маленьким. А за то время на моем счету только одно значимое действо — смерть Темного Лорда! Снейп, наверное, его идеи поддерживал или еще что, а тут я его планы обломал и теперь он меня ненавидит.       — Хочешь сказать, что Снейп один из тех Пожирателей Смерти?       — Ну, это вряд ли. Тогда он бы меня убить хотел, а не унизить. А уж убить меня у него возможностей было предостаточно. Да и не взяли бы его в Школу преподавать. Скорее всего, он просто сочувствующий. Может, ему Пожиратели деньги платили за зелья, а из-за меня весь бизнес медным котлом накрылся.       — Так стоит, наверное, директору Дамблдору пожаловаться?       Поттер отчетливо хмыкнул.       — Ой, да ладно. Речь директора после распределения, что, один я слушал? У него в голове явно не только огнекрабы завелись, уж очень он странный. Да и Снейп все равно всегда был таким, думаешь, директор за столько-то лет не знает, что его профессор зельеварения для словесных баталий не старается найти себе соперника по возрасту, а отрывается на несчастных, ничего не понимающих, маггловоспитанных первокурсниках?       — Ха! Несчастный Герой магического мира — Гарри Поттер. А может, он твоей славе завидует?       — Да чему тут завидовать? Он же профессор, мастер зельеварения, состоявшийся, можно сказать, человек! Завидовать сироте-первокурснику с его стороны было бы довольно тупо.       — Ну, тогда он, может, твоих родителей ненавидел, а теперь гнобит тебя по старой памяти. Не зря же он через слово твоего отца поминает?       Поттер подумал.       — Тоже маловероятно. Это каким надо быть мелочным идиотом — ненавидеть мертвеца настолько, чтобы видеть его отражение в ребенке?       И тут Снейпа накрыло окончательно. Мелочным идиотом, значит?.. От бешенства даже в глазах потемнело.       В некотором смысле для Северуса это стало хобби — достать Гарри Поттера. Потому, что Мордредов мальчишка на все Снейповы придирки реагировал только страдальческими вздохами из разряда: «Чем бы дитя ни тешилось», а зельевар к такому не привык и с каждым разом становился все более желчным… до одного случая.       В тот день на занятии ученики варили зелье для сведения веснушек. Ничего особо сложного, задание как раз для первокурсников. Зелье должно было получиться красивого нежно-голубого цвета и Северус со скрытым ликованием отметил, что у Поттера оно вышло зеленым. Так получалось, если на одном из последних этапов приготовления немного промедлить с помешиванием. Снейп подкрался к Гарри со спины и, сделав наиболее мерзкий голос, сказал:       — Отвратительно, Поттер. Совершенно безмозглое выполнение простейшего зелья. Тролль за невыполненное задание и двадцать баллов с факультета за зря переведенные ингредиенты, — профессор небрежно бросил невербальное Эванеско и очистил котел.       Снейп торжествующе поднял взгляд на мальчишку, всерьез рассчитывая увидеть, наконец, в его взгляде отголоски злости или даже ненависти… но наткнулся только на печальное удивление. В кабинете мгновенно стало абсолютно тихо и Северус понял, что на него молча, с брезгливым недоумением таращатся все первокурсники Рэйвенкло.       А потом Гарри медленно протянул вперед и раскрыл сжатый кулачок. На его ладони покоилось несколько листочков перечной мяты и теперь мальчишка всматривался в глаза зельевара, четко отслеживая его реакцию. Северус понял, что только что попался в простейшую ловушку и теперь его авторитет на факультете умников будет подорван на долгие годы вперед.       Дело было в том, что зелье Поттера было загублено не совсем окончательно. Для его восстановления нужно было в определенный момент добавить те самые злосчастные листочки мяты. Зелье, правда, получалось похуже и больше чем на «удовлетворительно» по оценке не тянуло.       Как преподаватель он не должен был уничтожать зелье до того момента, пока его точно уже было не исправить. Снейп это, разумеется, учитывал, вот только он никак не ожидал, что Гарри сможет узнать про этот маленький фокус с подправленным зельем. В школьных учебниках об этом не писали и информацию можно было найти только всего в нескольких нудных, архаично написанных талмудах по зельеварению, которые, наверное, никто не читал испокон веков. А ведь мальчишка явно подготовился — его однокурсники-рэйвенкловцы точно предупреждены заранее, знали, куда смотреть, на что обращать внимание и все внимательно наблюдали за действиями профессора, ожидали, совершит ли он ошибку, уничтожив зелье раньше времени и продемонстрировав, что его желание придраться к Поттеру явно перевешивает его профессионализм. В глазах «умников» — страшное преступление. Гарри стоило бы поступить на Слизерин. Так тонко подготовить провокационную ситуацию, так долго доводить зельевара отсутствием реакции на все саркастические замечания, чтобы Северус потерял осторожность, здравый смысл и продемонстрировал прилюдно свою некомпетентность. Нет, до официальной жалобы, разумеется, не дойдет. Дело, по сути, выеденного яйца не стоит, да и Снейп всегда может как-то обосновать свои действия, но вот только первый курс Рэйвенкло точно знает, что профессор облажался, а это значит, что к вечеру знать об этом будет и весь факультет. Тоже, в принципе, дело не большое, но довольно неприятно осознавать, что слух о том, как Ужас Подземелий «подловили», разойдется по Школе.       Стоило бы взбеситься, но Северус невольно ухмыльнулся уголками губ, впервые признавая, что Гарри Поттер все же личность, ничуть не напоминающая своего отца, высшей степенью интриги для которого было нападение из-за угла, и выказывая крошечную толику уважения. Он не сомневался, что все придумал и провернул мальчишка в одиночку.       И, пожалуй, зельевар понял, что почувствовали другие деканы, когда осознали, что Поттера не интересует ни их мнение, ни внимание, что мальчик со всеми трудностями предпочитает справляться самостоятельно. Никто из профессоров так и не смог пробиться к нему. Даже любое предложение помощи или моральной поддержки натыкались только на вежливые благодарности. Да что там, даже предложения об индивидуальных занятиях отклонялись — Поттер скорее предпочитал порыться в библиотеке самостоятельно, чем подпустить кого-нибудь поближе к себе. Сам Северус до подобного, разумеется, не опустился бы никогда, но вполне мог понять досаду остальных от того, что они не могут учить кого-то умного и действительно сильного духом так, как им бы того хотелось.       И таки да… пожалуй… не стоит быть мелочным идиотом и ненавидеть мертвеца настолько, чтобы видеть его отражение в ребенке.