Умник

      Министерские явились в Хогвартс в первый день зимних каникул. Предводительствовал у них невысокий лысоватый начальник департамента социальной опеки Плуто Гастингс. Несчастный чиновник усиленно потел, чуть ли не ежесекундно вытирая обильный пот со лба и явно был не рад оказаться тем самым козлом отпущения, которому предстоит разбираться в противостоянии Великого Светлого Волшебника Альбуса Дамблдора и Мальчика-который-выжил Гарри Поттера. А в том, что противостояние будет, никто не сомневался, потому что Дамблдор некоторое время назад самолично явился в Министерство и попытался ненавязчиво донести до Министра свою точку зрения о предполагаемом месте жительства Поттера и эта точка зрения была прямо противоположна той, что была изложена в обращении мальчика, многократно продублированного во входящей почте.       Вот уж дилемма из дилемм, перед кем лучше глубже прогнуться и кому пойти навстречу. А ведь решать придется именно Гастингсу, потому что Министр, едва уяснил, в чем суть вопроса, мгновенно самоустранился и свалил все на покатые плечи начальника департамента социальной опеки. Сам Гастингс больше склонялся на сторону Поттера, но только потому, что относился к Дамблдору с некоторым предубеждением — лет десять назад тот завалил его племянника при сдаче экзамена на Мастера трансфигурации.       Но Плуто был чиновником в третьем поколении, а потому преотлично знал одну из истин настоящего бюрократа — если не знаешь, что делать, делай свою работу, наистрожайше следуя букве закона… по крайней мере, ровно до тех пор, пока начальство не определится со своей позицией по спорному вопросу. А поскольку у Фаджа неожиданно образовалась такая масса дел, что Поттер-Дамблдоровскими игрищами ему заниматься было ну совершенно некогда, то бедному Гастингсу, в ожидании счастливого момента, когда Министр определится с мнением, чью сторону поддержать, пришлось начинать процедуру проверки показаний, написанных в заявлении, на основании которых мальчик и просил о замене опекуна.       Первый пункт регламента они уже выполнили — побеседовали с самими Дурслями. Ну… как побеседовали, попытались побеседовать — будет точнее. Родственники у Поттера, как и говорилось в письме, действительно оказались слегка неадекватными и странно реагировали не только на самые безобидные чары, но даже на любые упоминания о них. Гастингс даже поежился невольно, только вообразив, что это ему пришлось бы столько лет жить здесь. Неудивительно, что мальчишка бунтует.       Вторым пунктом регламента шло физическое обследование, а для этого Поттера требовалось забрать из Школы и поместить на несколько дней в Мунго. Потому, собственно, они и явились в Хогвартс на каникулах, чтобы у директора не было формального повода не пустить мальчишку в больницу, отговариваясь необходимостью не пропускать занятия.       С высоты своего профессионального опыта Гастингс мог сказать с уверенностью, что если обследование выявит у Поттера какие-нибудь травмы или болезни, полученные не в Школе, а до нее, то Дамблдору резко станет мучительно неприятно, невзирая на все его должности и регалии. Потому что магия бесследно залечивает восемьдесят процентов немагических травм и, если что-то осталось, то травма оказалась столь серьезна, что не была окончательно излечена. А это значит, что Дамблдор облажался, когда прятал малолетнего Героя магической Британии в «надежном месте» и претензии мальчишки на смену опекуна обоснованы, а не высказаны только потому, что ему звезда в голову попала, как намекал директор.       Альбус встретил министерскую делегацию, сидя в своем кабинете. Он, как обычно, добродушно улыбался, но Гастингс готов был поклясться, что тот точно знает, зачем они явились и не слишком этим доволен.        — День добрый, мистер Дамблдор, — чиновник вежливо кивнул, усаживаясь в кресло, двое сопровождающих стали за его спиной на манер почетного караула — как сотрудники отдела, они были совершенно бесполезны, но как антураж провозглашения серьезности намерений — незаменимы.       — Добрый, добрый, мистер Гастингс. С чем пожаловали к нам сотрудники министерства?       Плуто мысленно ухмыльнулся. Так ведь трудно догадаться «с чем пожаловал» начальник департамента социальной опеки со свитой, не иначе, как договориться о поставках в школу тыквенного сока. Но правила игры — есть правила игры.       — Мы здесь с официальным визитом, мистер Дамблдор. В Министерство поступило официальное обращение мистера Гарри Поттера о смене опекуна и сейчас проводится процедура проверки указанных в обращении фактов.       Директор погладил себя по бороде. Чары с Дурслей он, понятное дело, снял. Так что чиновники никакого магического вмешательства в их сознание найти все равно не смогли бы, жаль только, психика за такое короткое время восстановиться не успела… если она вообще способна восстановиться. Магглы оказались не такими стойкими, как он рассчитывал.       Гастингс между тем продолжал:       — Сейчас мы бы хотели препроводить мистера Поттера на медицинское освидетельствование в больницу святого Мунго.       Как раз в этот момент дверь открылась и вошел третий помощник Плуто, в сопровождении самого уже помянутого Поттера и его декана-полугоблина.       — Мистер Поттер! — Гастингс подскочил и с удовольствием пожал мальчику руку, все-таки именно этот ребенок был Героем, уничтожившим Темного Лорда. — Мистер Милс, — чиновник обратился к сопровождающему Гарри помощнику, — вы пояснили юному джентльмену, зачем мы здесь?       — Пояснил, сэр, — довольный Милс усиленно закивал головой, он тоже был рад познакомиться с героическим Мальчиком-который-выжил.       — В таком случае, мистер Поттер, вы ведь не возражаете последовать за нами в госпиталь Святого Мунго?       — Разумеется, нет, сэр! — Гарри взволнованно заблестел глазами. — А то я уже волноваться стал, что на мое обращение нет никакой реакции!       — Э-э-э… — Гастингс не стал распинаться в том смысле, что вариант с отсутствием реакции тоже был весьма вероятен, если бы такова была воля Министра Фаджа, — мы всего лишь следуем протоколу и, боюсь, если бы мы пришли за тобой раньше, то многоуважаемый директор Дамблдор не отпустил бы тебя с занятий, — он не мог упустить возможности слегка продемонстрировать Герою, что Министерство хорошее, а вот Альбус может ставить палки в колеса.       — Что ж, ладно… Сколько дней займет это обследование? Мне нужно что-нибудь брать с собой? — Гарри начал сыпать вполне обоснованными вопросами.       — Сколько дней точно займет обследование, пока не известно, но, ориентировочно, дня два. С собой можно ничего не брать, в смысле, одежду или белье, тебе все выдадут прямо в Мунго. Разве что ты захочешь взять что-нибудь личное, любимого плюшевого мишку там или пижаму с корабликами.       Поттер немного расслабился и улыбнулся немудрящей шутке.       — Гм-м-м… мистер Гастингс, Гарри, обследование можно провести прямо в школе, — голос Дамблдора прервал образовавшуюся идиллию. — Думаю, мадам Помфри не откажется выполнить обследование и предоставить официальное заключение в Министерство… — он хотел было добавить еще что-то, но все чиновники воззрились на него с некоторым недоумением и он замолчал.       — Директор, думаю, что лучше все-таки Мунго. Я, может, и преувеличиваю, но после того случая, помните, с поломанными ребрами, — Гарри не преминул упомянуть перед министерскими о состоявшемся разговоре, — я бы предпочел, чтобы мной занимался квалифицированный, дипломированный врач, а не школьная медсестра.       Дамблдор только хмыкнул про себя и склонил голову, соглашаясь. Он вообще предлагал провести обследование в школе только, желая понаблюдать за реакцией мальчишки, а на деле Поппи уже осмотрела его еще на первой неделе обучения и не нашла никакого внешнего проявления травм, кроме легкого истощения, которое уже должно было, учитывая достаточное питание, пройти. Маловат еще Поттер бодаться против Альбуса, в Мунго ничего не обнаружат.       События следующего вечера стали, мягко говоря, шоком для всех. Дамблдор как раз проводил педсовет, который по случаю празднований и каникул больше напоминал посиделки с глинтвейном у камина, только с огневиски. Даже нелюдимый Снейп, который предпочитал надираться в одиночестве в своих покоях, прикладывался к бокалу время от времени и вставлял в вялотекущий разговор едкие комментарии, потому что альтернативой было только нудное рассмотрение планов на следующий семестр, а заниматься всем этим было откровенно лень. Зато Трелони была в полнейшем восторге.       Идиллию прервал вызов каминной связи. Голова начальника Аврората обвела огненным взглядом всех присутствующих в кабинете директора и как-то вкрадчиво потребовала открыть камин для визита.       Дамблдор чуть нахмурился — для ожидаемых новостей о Поттере не пригнали бы целого Скримджера, да и не должно было там быть особых новостей. Камин, впрочем, он открыл.       В следующую секунду события понеслись вскачь. Камин будто взорвался изнутри и в комнату хлынули авроры вперемешку с невыразимцами. Среагировать на вторжение, вскочив и выхватив палочки, успели Дамблдор и все деканы, но магии в помещении больше не было — явно сработал какой-то блокирующий артефакт из арсенала Тайного отдела. Точнее, ее не оказалось для всех, кроме незваных гостей.       И еще через секунду, до того, как Дамблдор, потрясенный до глубины души вторжением в свою, казалось бы, незыблемую вотчину, разразился гневной речью, невыразимцы уже тащили по полу то, что совсем недавно было преподавателем ЗоТИ. Это что-то, опутанное по рукам и ногам, визжало на два голоса и брыкалось, нагоняя поистине потусторонней жути даже в безмагическом пространстве. Вспышка огня ознаменовала тот факт, что авроры наконец выволокли Квиррелла, затем «гости» один за другим, тихо переговариваясь, стали покидать комнату, пока не остался один Скримджер, который обессиленно рухнул в ближайшее кресло.       — Спокойнее, уважаемые, это не злостное нападение Министерства на Хогвартс. Это совместная операция Аврората и невыразимцев по устранению опасной нежити.       Как ни странно, первой «отмерла» МакГонагалл:       — И вы же не считаете, что такого пояснения ваших действий достаточно, Мордред побери?       Дамблдор вдруг понял, что если главный аврор вдруг начнет отвечать, то информацию без цензуры получат все преподаватели, а этого он допустить не мог, требовалось сначала узнать все самому, обдумать и выработать стратегию поведения на ближайшее время.       — Так! Уважаемые коллеги, — Альбус хлопнул в ладоши, словно распугивая стайку гусей, — думаю, нам стоит сейчас прервать наш педсовет. Сами понимаете, совершенно невероятная ситуация! Мерлин мой, бедный Квиринус. Думаю, лучше мне сперва поговорить с мистером Скримджером наедине.       С места, естественно, никто даже не сдвинулся, а у мадам Хуч даже рот приоткрылся от любопытства. Пришлось директору выпустить немного сырой магии и слегка надавить — вроде бы и не угроза, но вроде бы и не рискнешь ослушаться. Разочарованные преподаватели потянулись на выход. Вот только не все. Деканы остались.       Директор нахмурился, и собрался было и этих выставить вон, но Минерва оборвала его даже не успевшую начаться тираду:       — Нет, Альбус, даже не думай. Мы имеем право знать, что случилось! На нашем попечении дети!       Наслаждающийся зрелищем Скримджер звучно хмыкнул:       — Да, Альбус, ну что же ты? Разве можно так со своими коллегами? Дело-то важное, они тоже должны знать.       Дамблдор мысленно ругнулся. Отношения с начальником Аврората все еще оставались несколько напряженными из-за действий Ордена Феникса во время первого противостояния с Волдемортом и тот не преминул немного подгадить. Деканы не дали директору шанса еще раз запротестовать и с готовностью уселись на свои места.       Спраут поерзала на месте и нетерпеливо спросила:       — Ну, говорите же!       — Не буду томить вас, уважаемые, хотя и хотелось бы, — старый аврор резко посерьезнел. — На обследовании в Мунго у Гарри Поттера в голове выявили крестраж, — он ткнул себя пальцем в то место во лбу, где у мальчишки красовался его знаменитый шрам.       Женская часть аудитории охнула, Снейп с Флитвиком нахмурились, а Дамблдор остался совершенно невозмутим.       — Кстати, Альбус, — Скримджер развернулся в сторону директора, — к тебе еще придут с вопросами о том, как так вышло, что Поттеру не оказали помощи в тот роковой день в Годриковой Впадине? Собственно говоря, как и в любой другой последующий год. А если бы мальчишка не догадался обратиться в Мунго и крестраж не обнаружили? Дождались воскрешения Темного Лорда? И так чуть не прозевали его возрождение! — он обвел взглядом всех присутствующих. — И вы еще не понятно куда смотрели! У вас тут одержимый духом Волдеморта завелся, а никто ни слухом, ни духом! Да он же сгнил уже почти! Воняет до сих пор по всему кабинету!       — Достаточно обвинений, Руфус! — Дамблдор постарался если не заткнуть образовавшийся поток красноречия, то хотя бы направить его в более конструктивное русло. — Лучше расскажи подробнее, что там с Гарри?       — А что с Гарри? Ничего с Гарри. Крестраж из него извлекли, правда, попутно прикончили мальчишку… но потом откачали, — Помона глухо охнула, выражая общее мнение, — пришлось Мастеров приглашать с континента, у нас, к сожалению, не оказалось достаточно квалифицированных специалистов. Работали менталист и артефактор, достали кусок чужой души и, на всякий случай, впихнули в поисковый артефакт, который сработал неожиданно бурно. Так и определили, что крестражей несколько, а самый сильный ошметок души обретается в «самом безопасном месте магической Британии» — Хогвартсе. Побеседовали с очнувшимся Поттером, он-то и поделился, в каких случаях у него шрам болеть начинал, реагируя на своего «сородича». В общем, срочно разработали операцию по задержанию подозреваемого в одержимости, блокировали, задержали и отволокли в Тайный отдел для изучения. Попутно будем выявлять, где остальные осколки души, — аврор вздохнул. — Стоило бы, конечно, засекретить все, но поздно спохватились, Мунго вкупе с Министерством уже в курсе, а значит, по секрету, в курсе уже и пол-Британии.       Скримджер устало потер красные от недосыпа глаза.       — Так с Гарри все в порядке? — Флитвик еще раз решил убедиться, что его подопечный в норме.       — Более-менее, Филиус, более-менее. Крестраж больше не угрожает ни ему, ни кому-либо другому — он нейтрализован, но мальчик, конечно, в шоке, — Скримджер вдруг совершенно неприлично хихикнул. — А уж господин Министр в каком шоке! Раненые Герои, крестражи, полувозродившиеся Темные Лорды… Ну, по крайней мере, он дал-таки команду на смену опекуна для Поттера. Там, вроде, Амелия Боунс изъявила желание взять на себя эти обязанности и еще несколько чинов из Министерства. В этом случае как раз Поттеру решать, как стороне, пострадавшей из-за недобросовестности предыдущего опекуна… которым вы, Альбус, числитесь, — он не стал говорить, что с этим тоже еще предстоит разбираться, но одарил директора вполне выразительным взглядом, как бы на то намекающим. — Ладно, — Скримджер жестом прервал готовую сорваться лавину новых вопросов, — у меня сейчас нет времени удовлетворять ваше любопытство, у меня там Темный Лорд в отделе и мне стоит лично проконтролировать… все. Так что разрешите откланяться, дамы и господа.       Через минуту вспышка камина ознаменовала уход аврора. Еще через полминуты разошлись и деканы, даже не предприняв попытки обсудить сегодняшние происшествия — всем требовалось время, чтобы переварить информацию и как следует ее обдумать.       Поттер вывалился из камина в директорском кабинете в сопровождении двух авроров, которые, впрочем, быстро ретировались, передав его с рук на руки встречающим. А встречали его все тем же персональным составом — четыре декана и лично Дамблдор.       Альбус рассматривал, как самодовольно улыбающийся мальчишка здоровается со всеми. И это раздражало. Не приветствие, разумеется, самодовольство. Как же, какой-то малолетний щенок умудрился наплевать на его мнение и настойчивые советы и поступить, как сам захотел. А на фоне все набирающего разгон колеса неприятных министерских разборок несостоятельности его опекунства, о которых его предупреждал Скримджер, это раздражало еще больше.       Нет, чисто по-человечески, Дамблдор радовался, что очередной виток войны окончился, так и не начавшись, как следует, и что Риддла нейтрализовали до того, как он смог натворить дел. Ну, надо же, Квиррелл оказался одержимым! Нет, Альбус, разумеется, видел, что глупец впутался во что-то. Уж больно Квиринус странно стал себя вести, да и подозрительно интересовался закрытым коридором на третьем этаже. Но помощи он не просил, а значит, Дамблдор выжидал и приглядывал за ним. Вот если бы Квиррелл обратился за помощью, тогда — да, директор бы вмешался. И вообще, в его политику входила идея никогда не предлагать помощь первым, потому что потом пришлось бы оказывать ее безвозмездно. Лучше дождаться, пока придут просить о ней. Тогда проситель будет чувствовать себя должником, а такое директор очень уважал. Но теперь ситуация разрешилась — и ладно. Жаль только, что участие самого Дамблдора не понадобилось, а ведь он недаром зовется Великим волшебником и многое мог бы посоветовать. А так все лавры заполучило Министерство магии и Аврорат, их позиции среди волшебников сильно упрочились, а это значит, что Альбусу любую инициативу продвинуть будет гораздо сложнее.       Разумеется, Дамблдор как-то вредить Гарри или мстить за поднявшуюся из-за него волну неприятностей не собирался — это было бы совершенно недостойно, в конце концов, Поттер — всего лишь одиннадцатилетний мальчишка, но хоть немного приструнить его, чтобы не чувствовал себя королем мира и поменьше стремился создавать неприятности в будущем, было бы неплохо. Поэтому директор, улыбаясь, но холодно поблескивая глазами, как он делал, когда стремился продемонстрировать свое неудовольствие, сказал:       — Что ж, Гарри, я рад, что эта история закончилась для тебя хорошо. Жаль только, что мои советы ты проигнорировал… Будем надеяться, что твоя новая семья сможет защитить тебя, если кто-то из Пожирателей решит отомстить тебе... и никто не пострадает. А раз ты отказался от моего опекунства, то, боюсь, в школе я уже не смогу присматривать за тобой столь же тщательно, так что советую обращать больше внимания на свое окружение, вдруг кто-то решит подлить тебе какое-нибудь зелье или зачаровать…       Альбус с любопытством наблюдал как вытягивается лицо мальчишки в понимании того, что он поссорился не с последним человеком магической Британии, вполне способным усложнить его жизнь как угодно. Но вдруг Снейп подошел к Поттеру, стал за спиной и положил ладонь ему на плечо. Гарри инстинктивно дернулся, стараясь уйти от прикосновения, но зельевар его придержал. Быстро приблизившийся Флитвик положил ладонь на другое плечо Гарри, МакГонагалл и Спраут просто встали рядом.       Северус, явно выражая общее мнение деканов, ласково глядя в удивленно расширившиеся глаза директора, сказал:       — Не волнуйся, Альбус, за Поттером мы присмотрим.       И впервые в глазах обернувшегося к ним мальчика, кроме удивления и обычного холодного недоверия, появилось нечто другое — пока еще неуверенное, слабенькое, но тепло. Конец.